Why Did It Have To Be You?

POV Чону   — Ю Чону, ты с нами? — Чону вздрогнул, не осознавая, как долго отсутствовал на встрече.   Маншик махал рукой перед лицом своего сотрудника. Он стоял в передней части конференц зала рядом с экраном проектора. Команда редакторов обсуждала итог этой недели, и когда он попросил своего младшего сотрудника  рассказать о новостях, тот продолжал смотреть в пустоту.   — Мне так жаль, эм, — Чону начал перебирать руками свои бумаги, — Мне осталось ещё пару глав. Автор постоянно присылает новые правки, из-за чего я отстаю. — Обычно дополнительная работа не была проблемой, но на этой неделе он был не совсем в нормальном состоянии. — Но я обязательно закончу к дедлайну.   Маншик поджал губы и перешел к следующему сотруднику. Он не выглядел злым, только разочарованным. Для Чону это было намного хуже.   Я бы предпочел, чтобы он просто накричал на меня.   Он так упорно трудился ради этой работы, а теперь позволил своей личной жизни встать у него на пути. Он провел пальцами по волосам, расстроенный из-за самого себя. Из-за того, что не соблюдал свой график редактуры. Из-за того, что не написал собственную главу на этой неделе. Из-за того, что до сих пор не подстригся.   Встреча закончилась, и Чону собирал вещи, чтобы вернуться к своему столу. Ему нужно было закончить всю работу. Может, он мог бы задержаться, ведь все равно не собирался идти домой.   — Чону, не мог бы ты остаться на минутку? Я бы хотел с тобой поговорить, — вежливо спросил Маншик. Чону зажмурился, выдохнул и повернулся к своему боссу. Он надеялся избежать этого разговора, но, по-видимому, его поведение было достаточно заметно, чтобы вызвать беспокойство.   — Да, мистер Ян? — Маншик сел и указал Чону на стул рядом с собой.   — Все в порядке? На этой неделе ты сам не свой. Ты здесь уже пять месяцев. Мне бы хотелось думать, что я уже хорошо тебя знаю. — Его голос был спокойным и заботливым. От этого Чону стало только хуже.   — Мне очень жаль. В эти выходные произошли кое-какие события, и, полагаю, это немного отвлекло меня. Так же я ночевал у друга, поэтому не выспался. — Он сглотнул, надеясь, что это не прозвучало так, будто он придумывает оправдания. — Я сделаю свою работу. Буду работать сверхурочно, это не проблема.    — Чону, мне бы хотелось, чтобы ты завершил свою работу, но я больше беспокоюсь о тебе. Я прочитал твою заявку и посмотрел личные эссе. Твоя жизнь была непростой. Если на тебя что-то сейчас повлияло, боюсь, что это действительно серьезно. — Маншик положил руку на плечо Чону, а на его лице была искренняя обеспокоенность.   Чону закрыл лицо руками. Как он должен сказать своему боссу, что у него проблемы в отношениях? Что у него могут быть чувства к соседу? К соседу.. мужчине? Что его девушка пришла к нему в гости, из-за чего сосед возненавидел его и выгнал из квартиры? И поскольку это его сосед, он даже не хочет идти к себе домой?   — Просто... мм, я чувствую себя глупо, даже говоря это. Я как бы встречался с кем-то, и все стало слишком сложно. Я не буду утомлять вас подробностями. Но я больше не позволю этому влиять на мое редактирование. — Он старался говорить уверенно, но не думал, что у него это получилось.   — Ты извинялся? — прямо спросил Маншик.   — Прошу прощения?    — Ты всю неделю пялишься в свой телефон. Я видел, как ты отправляешь сообщения, но дальше не слышал звука уведомления. Кажется, ты ждешь ответа от кого-то, кто явно не хочет отвечать. Ты пробовал извиниться?   Чону встал, положил руки на голову и начал ходить кругами по конференц-залу.   — Мне не нужно извиняться! Он знал, что это было без обязательств! Я рассказал ему о Джиын, и что она однажды вернется. — Он замер, осознав, какую информацию раскрыл. Когда выражение лица Маншика не изменилось, он продолжил. — Мой сосед был другом с привилегиями. Я находился в отношениях с девушкой много лет, но мы взяли перерыв, и она приехала ко мне в пятницу. И он очень расстроился! Я был честен все это время. Я никогда не скрывал своих намерений или своих отношений с ней. — Чону наконец выдохнул, с облегчением освободив это из своей груди.   Он сказал Сокюну, когда тот появился у него в квартире в воскресенье вечером, что не хочет об этом говорить. Потом Чону передумал, но он не хотел поднимать эту тему самостоятельно. Может быть, его мать была права. Может быть, он слишком упрям себе же во вред.   — Похоже, у него есть чувства к тебе. Что ты чувствуешь к нему?   Почему он такой рациональный?   — Это неважно, потому что ничего не будет. Джиын - это моё будущее. Она вернется в Сеул, мы поженимся, и моя мама наконец-то получит своих внуков. — Когда напряжение спало с плеч Чону, он начал чувствовать, насколько, на самом деле, измотан.   Маншик встал и подошел к тому месту, где стоял Чону, прислонившись к стене.   — То, что ты составил эти планы, не значит, что их нельзя поменять. Подумай о своем романе. Ты писал несколько глав о мяснике, верно? Теперь ты пишешь о художнике, и эта история кажется гораздо более подходящей. Представь, что ты бы продолжил первоначальный сюжет. Да, вероятно, ты был бы удовлетворен им, но ты бы не чувствовал того же волнения. — Он похлопал Чону по спине и сжал его плечо. — Ты хороший парень. У тебя есть голова на плечах. Очевидно, что ты заботишься об окружающих. Но ты должен жить для себя. Не торопись и подумай, что именно хочешь от жизни. Ты пишешь свою собственную историю, и в праве изменить сюжет в любой момент. — Маншик отпустил плечо мужчины и вышел из конференц-зала, позволив Чону спокойно осмыслить то, что он сказал.   Кто он такой, чтобы указывать мне, что делать со своей жизнью?   Чону схватил коробку с салфетками со стола и швырнул ее через всю комнату.   Но он прав.     Сокюн нарезал овощи, когда Чону вернулся с работы. Он заехал к себе домой, чтобы полить растения и забрать чистую одежду, так как точно знал, что Мунджо все еще будет на работе.  Нет, совершенно не странно заходить на сайт онлайн-записи в клинику, чтобы узнать, когда Мунджо занят на приемах. Он просто собирал информацию для собственного благополучия.   Он заметил, что доктор Со работал до поздна и также, расписал себе приемы на выходные. Другие стоматологи в клиниках, наверно, не принимали и половины пациентов, которых принимал он.   Надеюсь, он о себе позаботится.   Чону покачал головой. Ему вообще должно быть все равно, что делает Мунджо, это никак не влияет на его жизнь.   — Хён, добро пожаловать домой! Ужин будет готов примерно через двадцать минут. Я также взял немного пива. — Квартира Сокюна была похожа на квартиру Чону. Приличного размера, минимально декорированная. Самое большое отличие было в том, что Сокюн оставлял свои рэп-черновики по всей квартире. Разнообразные листки, с одной или двумя строчками, были  расклеены по стенам. На каждой стойке и столе лежал блокнот. — Чонхва тоже придет. Она работает в ночную смену, так что, технически, это будет ее завтрак. — Сокюн мило улыбнулся, глядя на болгарский перец в своей руке.   — Если тебе так нравится Чонхва, почему в рэпе упоминаются шлюхи? — спросил Чону, показывая один из многочисленных блокнотов.   — Разумеется, я не её имею в виду, к тому же, это для американской аудитории.   — Что за американская аудитория?   — Хён! Если ты хочешь продолжать спать на моем диване, тебе придется перестать критиковать мои тексты, — воскликнул он, направив нож в сторону Чону. Попытавшись запугать его в течение нескольких секунд, он вернулся к нарезке.   — Ладно. — Чону вздохнул и сел на диван, откинув голову назад. Потолок имел ту самую текстуру горошка, которую он ненавидел. Непонятно, почему все подрядчики в мире добавляли этот бесполезный дизайн к каждому зданию в восьмидесятых и девяностых.   — Так ты когда-нибудь расскажешь мне, что происходит между тобой и Чонхвой? Так то, сначала она была моей подругой.  — Он не хотел казаться ревнивым, но не мог не чувствовать себя немного брошенным.   Сокюн высыпал овощи на шипящую сковороду и на мгновение замолчал. Он повернулся и положил обе руки на кухонную стойку.   — Я скажу, когда она уйдет. Не хочу неловкости, пока она будет здесь. У тебя сейчас нет времени обрабатывать конфиденциальную информацию, особенно в нынешнем состоянии.   —  Нынешнем состоянии? —  Чону сел, уставившись на своего друга.   — Да, я о твоем состоянии за последние дни. И у меня есть предположение, что его вызывает. Так что не притворяйся, будто ты в порядке. — Он вытащил чистые тарелки из шкафа и поставил их на стол.   Почему сегодня все обращают на меня такое внимание?   Сокюн был хорошим поваром, намного талантливее, чем предполагал Чону. Возможно, он не хотел признавать, что его друг, который был рэпером на полставки, имел больше бытовых навыков, чем он. Все трое ели в уютной тишине, наслаждаясь едой, когда Чону наконец заговорил.   — Джиын приехала в гости на этих выходных, — вот все, что он смог сказать для начала. Он знал, что как только его друзья узнают всю историю, он не сможет отрицать никаких чувств. Они увидят это по его лицу.   — И? — спросила Чонхва.   — Это было не то же самое. — Чону отложил палочки для еды и положил руки на колени.   — Было неловко, потому что вы давно не виделись? Например, как тогда, когда ты вернулся из армии? — спросила она.   — Нет. Это было как обычно, но я все время чувствовал себя виноватым. Мне кажется, что она все ещё любит меня, но…— Чону просто покачал головой. Он не мог точно сформулировать, что он чувствовал. Теперь он любил ее меньше? Или вообще не любил? Или просто как друга? Или это было временное чувство, которое пройдет, когда они проведут больше времени вместе?   Чонхва обняла Чону и погладила его по спине. Он положил голову ей на плечо, благодарный за объятия. Ее короткие волосы щекотали нос, а униформа натирала лицо, но ему было все равно.   — Как ты думаешь, что изменилось? — спросила она. Чону сухо рассмеялся.  Она знала, что изменилось. Сокюн тоже. Они проводили время рядом с ним и Мунджо. Они слушали их шутки. Они слышали, как Мунджо не раз называл его «лапуля».   — Он разозлился, когда увидел Джиын, и привел домой кого-то другого, чтобы заставить меня ревновать. Я не могу его винить. Я переспал с Джиын, не ожидав, что он так расстроится.. — Чону сделал паузу. — ..не ожидав, что я так расстроюсь. Услышав его с кем-то другим.   За столом на мгновение воцарилась тишина. Никто не хотел прерывать, опасаясь, что Чону снова замкнётся. Чонхва сжала его плечо, просто чтобы напомнить ему, что она здесь.   — После того, как Джиын ушла, я пытался поговорить с ним. Но… — Чону не мог не вспомнить их последнюю встречу. Он слонялся над кухонным столом, а Мунджо разрывал его на части. Так грубо, хотя всего несколько дней назад Мунджо был очень нежен. Чону освободился из объятий Чонхвы, чтобы опереться на стол.   — Я знаю, что нам не стоило заниматься сексом, но это произошло. А потом он выгнал меня. Теперь он не отвечает на мои сообщения. — Чону был измотан. Все это было изматывающим.   — Хён, почему ты мне не сказал? Особенно, когда это так сильно тебя беспокоит. — Сокюн выглядел так, будто сейчас заплачет. Он всегда был таким чутким, когда дело касалось Чону.   Тот просто покачал головой. Он не знал почему не хотел об этом говорить. Может быть, слишком устал. Может быть, не хотел быть честным с самим собой.   Чону выпрямился и отпил пива, стараясь казаться менее жалким перед друзьями.   Привет, я Ю Чону, мне 28 лет, и у меня проблемы с мальчиками.   — У тебя есть чувства к Мунджо? — Чонхва убрала волосы с глаз Чону, помогая ему собраться.   Чону откинулся на спинку стула и цокнул зубом.   Ты знаешь, что есть. Просто скажи это.   Он прикусил губу и кивнул, не в силах произнести эти слова.   — Но я не... То есть, я ведь не могу..., — Чону выдохнул. — Не хочу больше говорить об этом. Давайте есть. Чонхва, тебе нужен полный желудок для смены. Хён, еще раз спасибо за готовку. — Он засунул ложку риса в рот и прожевал.     Чону мыл посуду, когда Сокюн подошел к нему сзади, чтобы обнять. Он фыркнул, но все равно оценил этот жест.   — Сокюн, я в порядке. Знаю, что раньше был не в духе, но я в порядке, — он похлопал друга по рукам, лежавшим на его животе.   Сокюн положил подбородок на чужое плечо. Он был на несколько сантиметров выше, несмотря на то, что был младше Чону.   — Хочешь выпить? Караоке?   — Нет, не сегодня. — Он вздохнул и задумался. Нельзя прятаться здесь вечно. — Может быть, завтра. — Чону улыбнулся, немного воодушевившись тем, что увидит Сокюна пьяным и поющим.  Его друг отпустил его и пошел к дивану.   —  Мальчишник! — Он плюхнулся на мебель и схватил пульт, вероятно, ища какое-нибудь бессмысленное реалити-шоу.   Чону позволил мытью посуды успокоить его. Монотонная задача заставила его разум онеметь, вернув ему ясность, которую он не имел уже несколько дней.   Как мне всё исправить?   Он закончил мыть посуду и вытер руки кухонным полотенцем Сокюна, на котором красовалось лицо Тупака.  Чону закатил глаза.   Он услышал, как в гостиной зазвонил телефон, и сразу побежал, чтобы поднять трубку. Может, это Мунджо? Неужели он наконец захотел поговорить? Было почти 10 вечера, кто еще мог звонить в такое время?   На экране появилась фотография его с матерью, которую Джиын сделала, когда он вернулся из армии.   — Мама? Почему ты звонишь так поздно? Разве тебе не пора спать? — сквозь улыбку сказал он, привычно подшучивая над ней за то, что она очень рано ложилась спать и просыпалась за несколько часов до восхода солнца.   — Тебе нужно вернуться домой. Твой дедушка умер.   С помощью Сокюна он добрался до вокзала Сеула и сел на поезд KTX до Пусана, отправляющийся в 10:50.