Конец - начало чего-то нового

      Я сидел на полу ванной, обхватив свою голову руками. Не может быть, не может быть, не может быть! В отчаянной попытке прийти в себя, я схватил телефон. Дата! Какой сегодня день? Я уставился в экран, застыв от изумления. 18 августа? Снова?       Не поверив глазам, я открыл гугл и вбил самый идиотский запрос за всю историю поиска: какое сегодня число? Я протяжно простонал увидев очевидный ответ: 18 августа.       Я спокойно поверил бы в то, что вчерашний день был семнадцатым августа, если бы не всё произошедшее днём. Стыдно признаться, но после того короткого разговора за кофе я сбежал. Ушел домой и заперся в ванной. Предусмотрительно выключив зенли, конечно, для меня вчера существовало.       Я затрясся в истерике. Телефон упал на кафельный пол, экран разбился.       — ВЫРУБАЙТЕ СВОЁ ЕБУЧЕЕ ШОУ ТРУМАНА, УЖЕ НЕ СМЕШНО! — против воли из глаз хлынули слёзы.       Не до конца осознавая происходящее, я добрался до спальни, упал и зарылся лицом в подушку. В голове стучало: сон, сон, сон. Я сжимал кулаки и надеялся, что все это закончится, что я проснусь действительно завтра.       Тело тяжелело, в голове проносилась куча мыслей, которые заставляли вздрагивать. В таком напряжении я уснул, что, несомненно, повлияло на сны. В них Никита без конца повторял отвратительное «Я уезжаю», собака лаяла, ребёнок плакал.       Я уезжаю. Точно всё в порядке? Я уезжаю. Точно всё в порядке?..       Я произносил: «Не уезжай, ты мне нужен», однако голоса своего не слышал, будто мою громкость снизили до нуля.       Я резко открыл глаза, яркий свет солнца пробивался через шторы, падал мне на лицо. Лежал я неподвижно, замерев, в ожидании дальнейших событий. Голова завибрировала. Стоп, это не голова, это телефон, и он лежит рядом. Одной рукой я поднял его и покрутил — экран целый.       В этот же момент раздался звук входящего сообщения: «Увидимся сегодня?»       — Твою ж мать, — я открыл календарь.       18 августа. Снова. Я швырнул телефон на пол и поднялся на ноги. Душно, нагретый воздух будто противился моему передвижению. Умывшись прохладной водой, я поставил кофе вариться и сел за стол.       Что же мне делать? Вызвать скорую психиатрическую помощь? Я вспомнил, что еще не ответил Никите. «Давай увидимся». Шумно выдохнув, я отправил сообщение и прикурился. Единственный плюс всего этого пиздеца — сигареты не заканчиваются.       На автомате я встал, и разогрел в микроволновке упаковку готовой еды, видимо, эта херота тоже не заканчивается, ничего веселого.       Это сегодня определенно должно быть продуктивнее, чем предыдущие два. Я покрутился перед зеркалом — выгляжу шикарно, широкая рубашка и светлые джинсы с высокой посадкой. По дороге к дому Никиты, я уже распланировал наш диалог, исходя из его предыдущих реплик.       — Погодочка… — Никита сморщил нос.       — Как в море лодочка, — я протянул ему руку, которую он пожал с лёгкой улыбкой на губах.       — Кофе попьём? — он потянулся к моему рукаву.       Ого. Новая реплика! Значит, мне не придётся подстраиваться под заскриптованного Никиту, замечательно!       — Конечно, попьём, — неожиданно для себя, я схватил его за рукав и потянул. Никита звонко рассмеялся, в его взгляде я уловил нотки грусти, что для меня неудивительно.       По большому счету, уже можно начать здороваться с прохожими, я их вижу чаще, чем мать родную.       — У тебя сегодня хорошее настроение, Юрочка.       — Ага, и вряд ли его что-то сможет испортить, — Никита опустил взгляд.       Когда мы подходили к кофейне, я остановился и замер.       — Сейчас мы зайдем в кофейню, официантка опрокинет стакан, ребёнок заплачет, а собака завоет. Ставлю свою девственность.       — Больно она мне нужна, — Никита отмахнулся, но его щеки слегка покраснели, — В экстрасенса решил поиграть?       Я пожал плечами и толкнул дверь, когда все мои слова подтвердились, глаза Никиты были величиной с теннисный мяч.       — Как ты это сделал?       — Волшебство, — я сделал пару магических пассов, — Гарри Поттер я, блять.       — Юра, я серьёзно! Вы сговорились, да? Договорились развести меня? Это розыгрыш?       — Да, да… С собакой два дня договаривался.       — Юра… — Никита обеспокоенно положил руку мне на плечо.       — Угадал просто, они здесь постоянно сидят, совпало так. — я абсолютно не хочу тратить время на объяснение того, что сам не до конца понимаю.       — Ладно, Юра, мне нужно с тобой поговорить.       Я поднял голову и развернулся, чтоб смотреть ему прямо в глаза.       — Я слушаю тебя.       — Я уеду учится в Питер.       — Круто, — я прокашлялся, — а почему говоришь об этом так поздно?       — Попал во вторую волну, сам не ожидал, правда, если бы мог, сказал бы раньше.       — Какой факультет?       — Режиссерский.       — Ты же так давно хотел… — теперь мне стало стыдно за свою первую реакцию. Никита мечтал об этом так давно, а я, как друг, обязан был его поддержать.       — Не думал, что ты так отреагируешь, если честно, — Никита подливал масла в огонь, — Думал, психанешь, убежишь.       — Была такая мысль… — хорошо меня знает, говнюк.       — Почему ты такой, Юра, почему?       — Какой? — я оторопел.       — Мне нужно уезжать, а ты ведешь себя так тепло и дружелюбно, как давно уже не вел. Я скучал по тебе такому.       — Что? Я себя не вёл?       Я действительно отдалился от Никиты в последнее время, но только потому, что каждый раз, когда он приближался, я чувствовал то, что в приторно-сладких романах описывают как «бабочки в животе». Не мог я себе такого позволить. Я не мог влюбиться в своего лучшего друга.       Когда на улице потемнело, мы пошли прогуляться, как сказал Никита, напоследок. Вопреки всему, я уже тоже надеялся, что напоследок.       Боковым зрением я наблюдал за ним: челка спадает на лоб, взгляд в пол, на губах улыбка. Я бы мог идти так очень долго, если бы он шел рядом, если бы так улыбался.       — Я буду очень скучать, — слова вылетели из моего рта неосознанно, щеки сразу же вспыхнули.       Он остановился, а я прошел еще пару шагов, как почувствовал, что он обнял меня со спины, обернув руки вокруг моей талии. Сердце пропустило пару ударов, я боялся даже вздохнуть, чтобы не спугнуть его. Никита уронил голову на мое плечо, а я положил свои руки на его.       Мы стояли неподвижно, от ощущения его теплого дыхания, у меня подгибались колени. Не знаю, сколько времени прошло, когда он прошептал: «И я буду скучать, Юрочка.»