aurora borealis

      Они оба наслаждались выпивкой со своими друзьями, Тео сделал несколько ехидных замечаний, а Гермиона провела большую часть вечера, желая узнать больше об их отношениях. Драко, к счастью, смог остановить ее.       Вскоре большая часть компании едва могла соображать от выпитого, а Драко рассказывал забавные истории о том, как «Золотое трио» ходило в школу. Гермиона вскользь упомянула о том, как на втором курсе она варила зелье, чтобы обмануть Драко и заставить его думать, что Рон и Гарри — это Крэбб и Гойл. Гарри понял, к чему все идет, и уже собирался упомянуть, как Гермиона превратилась в кошку, но она прокричала, что он пожалеет об этом, если закончит рассказ. У него заболел живот от последовавшего за этим смеха.       Гарри взял Пэнси за руку, когда они вышли из паба и пошли по улице к месту аппарации. Они оба были гораздо трезвее, чем неделю назад. Он провел прекрасный вечер рядом с Пэнси, держа ее за руку или обхватив ее плечо, она смеялась над его шутками и прикасалась к нему, когда они болтали, и теперь он не хотел, чтобы этот вечер заканчивался.       Это соглашение оказалось труднее, чем он ожидал, потому что это было так…легко и правильно. Это было так легко — близость с Пэнси ощущалась чем-то естественным, он не чувствовал себя странно, гуляя с ней и их друзьями, когда она была его девушкой. Ужин в начале недели тоже был идеален. Они ели, смеялись, говорили о жизни, и все это было слишком комфортно. Он уже начал жалеть, что попросил ее помочь ему с этим, так как не хотел потерять их вновь обретенную связь через несколько недель. — Спасибо, что проводил меня, хотя тебе не нужно было этого делать, я и сама справлюсь, — сказала Пэнси, когда они замедлили шаг. — Да, но… я хотел это сделать. И…я хотел провести с тобой еще немного времени, — он искренне улыбнулся ей. — Если честно, Поттер, я тоже, — Пэнси сжала его руку. — Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. У меня был действительно прекрасный вечер, все были намного добрее, чем я думала, по отношению к нам, я ожидала большей неприязни со стороны Львов. У нас было только несколько дерьмовых замечаний от Змей, но я ожидала подобного дерьма от Тео, — Паркинсон закатила глаза, вспоминая Нотта. К черту, если он не спросит, то никогда уже этого не сделает. Гарри внимательно посмотрел на подругу. — Может, вернемся ко мне? Мы можем выпить еще по стаканчику и просто, не знаю, пообщаться какое-то время… — Да, это было бы здорово, — она была явно ошеломлена его вопросом, но улыбнулась. Он обхватил ее руками, что было излишне, но он хотел, чтобы она приземлилась на верхней ступеньке на Гриммо вместе с ним, чтобы она не поранилась, когда они аппарировали из Косой аллеи и оказались на пороге особняка Блэков. Она хотела сделать шаг назад, чтобы отойти от него, но он обхватил ее за талию. — Осторожно, держись на верхней ступеньке. Дом защищен целой кучей, проклятий и чар, так что если ты спустишься, дом исчезнет, — Пэнси на секунду выглядела шокированной этим, но потом подняла бровь. — Конечно, твой дом защищен лучше, чем чертово Министерство, — она захихикала. Он открыл дверь и провел ее по коридору и наверх, в одну из гостиных. — Ну, технически не я установил все эти защиты, это был дом моего крестного отца, так что именно Блэки установили всё…это. Если честно, мы даже не знаем, как избавиться от большинства из них.       Они вошли в главную гостиную на втором этаже, которую Гарри расчистил и заново отделал вскоре после войны. Он много работал вместе с коллегами из Департамента и Ордена, пытаясь привести в порядок большую часть старого родового дома Блэков, чтобы в нем было безопасно находиться. После их побега из Министерства, дом подвергся набегу Пожирателей смерти, и Ордену пришлось быть осторожными, так как было расставлено несколько дополнительных ловушек на случай возвращения приспешников Лорда.       Это была одна из самых любимых комнат Гарри в доме, оформленная как нечто среднее между общей комнатой Гриффиндора и гостиной Норы, она была уютной, несмотря на свое великолепие. В гостиной висели шторы глубокого алого цвета, на стене висели фотографии его семьи и старых членов Ордена. Над камином красовалась его любимая вещь — картина маслом с изображением его родителей, Люпина и Сириуса, которую Гермиона и Драко заказали на Рождество. Гарри это нравилось: возможность посмотреть на своих родителей и двух лучших друзей всегда поднимала ему настроение, если у него был тяжелый рабочий день. — Что ж, — сказала Пэнси, устраиваясь на одном из диванов у камина, — это не то, чего я ожидала. Ни одной газетной вырезки или плаката «Мальчика, который всех нас спас»! — О боже, ты правда себе такое представляла? — Он усмехнулся, затем заметил ее. — Подожди, ты же знаешь, что мне не нравится все это дерьмо, верно? И вот тогда она со смехом упала обратно на диван. — Нет, нет, я знаю, — сказала она между взрывами смеха, — но это стоило того, чтобы сказать это, чтобы увидеть твое лицо! — О, это было ужасно! Я на секунду подумал, что ты говоришь серьезно! — Он подошел к дивану, на котором она все еще хихикала, и протянул ей стакан маггловского темного рома. — Спасибо, — она подавила смех, посмотрела на него и улыбнулась, делая глоток своего напитка. — Значит, это место принадлежит тебе? — Да, Сириус оставил его мне в своем завещании. Поэтому, когда он погиб во время Битвы в Отделе Тайн, особняк перешёл ко мне. — Сириус Блэк? Кузен Нарциссы? — Пэнси казалась искренне потрясенной. — Да, — Гарри откинулся на подлокотник дивана так, чтобы быть лицом к ней, и положил руку ей на бедро. — Разве ты не знала, что Сириус Блэк был моим крестным отцом? Он был лучшим другом моих родителей, — он указал на их портрет над метающимся огнем, согревающим их кожу. — Это он с Ремусом и моими родителями. Он был наследником этого дома, и когда он умер, он оставил его мне. Имей в виду, это была тяжелая работа — превратить его в пригодный для жилья дом. Неудивительно, что в такой семье, как у него, было полно вещей, которые продолжали пытаться убить меня. Все это место было наполнено ужасной темной магией, но тогда все Блэки, кроме Сириуса, были строги к чистоте крови, — он усмехнулся над собой, но Панси замерла под его рукой.       Гарри нахмурился, глядя на нее, а затем увидел ее руку, указательный палец которой постукивал по стакану, который он ей вручил; на пальце красовалось фамильное кольцо с печаткой Паркинсонов. — Чёрт… Пэнс, — он придвинулся к ней ближе, — я не это имел в виду. В самом деле, семья Сириуса была ужасна по отношению к нему и это были действительно не очень хорошие люди. Но я не имел в виду тебя, я не имел в виду твою семью. Возьми себя в руки, Пэнси. Ты знаешь, что он чертовски прав. Ты — Паркинсон. Твой отец был Пожирателем смерти, ты не знаешь, сколько людей было убито от его руки. Она тряхнула головой, чтобы очистить мысли. — Нет, ты прав. В точности как моя семья. В поместье Паркинсонов есть подземелье с клетками, как и в Малфой-мэноре. О чем ты наверняка знаешь, — она мрачно усмехнулась, отодвигаясь от него. — В поместье есть всевозможные антимаггловские проклятия, и бесчисленное множество артефактов вокруг. Или, по крайней мере, они были, но их в основном вычистили во время рейдов Министерства после войны, — ее слова звучали так быстро, словно она пыталась поспеть за быстрыми ударами своего сердца.       Она почувствовала, как прогнулся диван, когда Гарри придвинулся к ней ближе, сокращая пространство, которое она создала между ними, и положил обе руки поверх ее рук, обхватив ее бокал. — Пэнс, мне очень жаль. Я не хотел сравнивать тебя с ними. Я знаю, что ты не такая, как они. — Да ладно, Поттер. Мы оба знаем, что это неправда. Я сделала… Я совершала ужасные вещи во время войны… — она стряхнула его руки. — Ты должна была, Пэнси. Ты должна была выжить. У тебя не было выбора, — Гарри прервал ее, его голос был твердым. Достаточно убедительно, чтобы она почти поверила ему. — Нет, Гарри. Я такая же, как они! — она кричала. — Точно такая же, как люди, которые построили этот дом, чтобы отгонять таких людей, как ты. Полукровок. Люди, которых считают ничтожествами, такие люди, как твой лучший друг, твоя мать. Я такая же, как они. Вот как меня, блять, воспитали. Это то, чему меня учили. — Нет, Пэнси, ты не такая, — он был спокоен, его голос совсем не повысился. Он встал с дивана и буквально упал на колени на полу перед ней, положив руки ей на бедра, прижимая к дивану. — Гарри, я пытала людей. Детей. Первые годы, — она почувствовала, как горячие и быстрые слезы катятся по ее щекам. — Да, «я должна была» или что ты там собирался сказать, но я сделала это. Я не такая, как твои друзья, которых пытали. Мой отец знал, что я подчинюсь, я… Я делала все это, — она всхлипнула, громкий звук вырвался из груди. И ее голова упала на руки, она не хотела, чтобы он видел ее такой. Ей нужно было уйти. Его руки были на ее щеках, приподнимая ее голову, заставляя посмотреть ему в глаза. — Пэнси, остановись. Ты — не твой отец. Ты меня слышишь? Ты — это больше, чем твоя семья и твоя фамилия. Это ничего не значит. Да, ты совершала ужасные поступки на войне. Но с тобой тоже творились ужасные вещи. Это не то, кем ты являешься сейчас. Это то, что меня волнует, та Пэнси, которая здесь и сейчас, — Гарри почти шептал ей, его руки сжимали ее лицо по бокам, пытаясь внушить ей свои убеждения. — Я… Я пыталась передать тебя им. Как ты можешь так говорить обо мне? Как ты можешь в это верить, когда из-за меня тебя чуть не убили? — Она закрыла глаза, не в силах смотреть в эти изумрудно-зеленые озера, едва держась за веру в то, что она лучше, чем есть на самом деле. — Так вот в чем дело? Пэнс, я прощаю тебя. Я простил тебя за это давным-давно, — он выдохнул и провел большим пальцем по ее щеке, вытирая слезы. — Ты сделала то, что мы все делали, пытаясь спасти наши семьи и друзей. Я никогда не смог бы возненавидеть тебя за это. Чёрт.       Она открыла глаза и увидела Гарри, блять, Поттера, стоящего перед ней на коленях и говоря ей, что он не винит ее за то, что она чуть не убила его. Буквально пыталась передать его Темному Лорду. — Я… из-за меня тебя чуть не убили. Мне так чертовски жаль. Мне так жаль, Гарри. Я не … Я просто была воспитана, веря в это дерьмо, — слезы прекратились, но ее голос был таким тихим. — Все это было так неправильно. Я знаю это. Я знала это уже давно.       Гарри наклонился к ней и нежно поцеловал ее в лоб, нависая над ней, и переместил одну из своих рук, чтобы обхватить ее затылок. Он слегка отодвинулся, и она посмотрела ему в глаза и не увидела ни ненависти, ни злобы, только доброту.       Он медленно наклонился вперед и прижался губами к ее губам, нежно обнимая ее и лаская по щеке. Это было совсем не похоже на поцелуй на их свидании, не было никаких блуждающих рук или маленьких покусываний, это было практически целомудренно. Она придвинулась к нему ближе и запустила одну руку в его волосы, целуя его глубже. Боги, она хотела этого. Она так сильно этого хотела. Но, черт возьми, это был Гарри. — Ты этого не хочешь, — оттолкнув его от себя, выпалила она. — Что? — в зеленых глазах отражалось полное замешательство. — Ты не хочешь этого, не хочешь меня. Ты не хочешь этого, — ей нужно было уйти. Она была по уши в дерьме и чувствовала, что ее затягивает все глубже и глубже в пропасть. — Ты не представляешь, Пэнси. Понятия не имеешь, чего я хочу. Как сильно я этого хочу, — он сделал паузу, двигая руками, как будто хотел дотянуться до нее. — Понятия не имеешь, как сильно ты сводишь меня с ума, — проговорил он и его тело откинулось назад от нее. — Ты в моей голове, Пэнс, ты там. Все это гребаное время, и я не могу тебя вытащить, — он понизил голос, так что она едва расслышала, как он сказал: — Ты понятия не имеешь, чего я хочу.       Она снова закрыла глаза, делая прерывистый вдох, чтобы успокоиться. Ей не следовало приходить к нему домой. Она не должна была позволять себе думать, что это была хорошая идея. — Мне жаль, Поттер. Мне нужно идти, — она попыталась встать с дивана, но он положил руки ей на бедра, чтобы остановить. — Нет, ты не можешь уйти, Пэнс. Она открыла рот, чтобы возразить, но он остановил ее. — Если ты уйдешь, ты разобьешь мне сердце, Пэнси. Пожалуйста, останься. — Гарри, пожалуйста, мне нужно уйти, — она встала и обошла его, направляясь к двери, оглянувшись, Пэнси увидела, что он все еще стоит на коленях на полу перед диваном.