Очень плохой день

У Сандора Клигана был очень плохой день. Можно было, правда, сказать, что все его дни, с момента рождения примерно, а уж с лет шести так точно, были не так чтобы хорошими, но сегодняшний умудрился каким-то чудом выбиться даже из этой непрерывной череды общей унылости и невезения. Сначала мелкий паршивец, охрана которого считалась его основной обязанностью, полдня испытывал его терпение, носясь по всей Крепости под видом ознакомления со стратегическими (Сандор мог поручиться, что ублюдок даже не в курсе настоящего значения этого слова) точками обороны. Мелкое ничтожество, видите ли, вспомнило, что оно — наследник престола, будущий король и полководец, которому вроде как положено что-то такое знать. Сандор мог бы сказать своему подопечному, что ни короны, ни Железного (или какого-либо, если уж на то пошло) трона, ни верных войск, готовых выполнять его приказы, ему не видать, как собственных ушей без зеркала, при любых раскладах. Мог — и даже очень хотел. Но сохранить голову на полагающемся месте было важнее, по крайней мере до того момента, как он выполнит свою задачу. И кто бы еще пару лет назад поверил, что Пес может что-то делать — или не делать — не потому, что хочет или считает выгодным для своей шкуры, но исходя из такой хрени, как всеобщее благо? Не то чтобы сейчас в это сильно верилось, даже ему самому. А потому Сандор предпочитал не задумываться. Проще делать. Или — как сегодня — тупо ждать с моря погоды, следуя по пятам за мелким пизденышем, которого, по мнению Сандора, следовало удавить еще в утробе матери, предпочтительно — вместе с ней. Подобные вспышки повышенной (и бессмысленной) активности случались у Джоффри не чаще раза в месяц, а то и в два, и Сандор увидел знак судьбы в том, что очередная произошла именно сегодня — денек обещал стать истинной «жемчужиной» даже среди всего того дерьма, которое и представляло собой его жизнь. Как и бывало чаще всего, интуиция не подвела — удовлетворив свои бредовые потуги к значительности, Джофф возжелал (с подсказки Серсеи) уделить внимание своей нареченной. И только многолетняя выдержка позволила Сандору сдержаться и не начать ругаться в голос. И не придушить-таки подопечного, наплевав на все последствия разом. Нет, о чем бы там ни трындел Джейме, Сандор не питал никаких иллюзий по поводу своих шансов с Пташкой (блять, да это звучало смехотворно даже у него в голове!), особенно здесь, в этом… мире? времени? в той новой реальности, которую они с Джейме должны были создать… И это звучало еще смешнее: Пес и Лев — спасители мира, спешите увидеть! Нелепость из разряда «слепой ведет хромого», или чего-то в этом роде. Осталось только выяснить, кто из них кто, мда. Но как бы там ни было, в случае успеха (а на неудачу у них просто-напросто не было права) Санса не должна была потерять отца, мать и старшего брата, а значит, ей предстоял обычный политический брак, неизвестной паршивости, но по крайней мере с поддержкой семьи она могла рассчитывать на какое-никакое уважение, пусть и вынужденное, от мужа. И уж точно в ее будущем не было места одному старому злобному Псу, помнящему другую ее судьбу и другую ее саму. Битую жизнью (и людьми), знающую цену верности (и предательству), способную смотреть ему в лицо, прямо и… с теплотой? Или чем-то еще, чем-то, что заставляло даже его давно загрубевшее сердце биться быстрее, чем-то, что давало иногда повод думать, будто там, тогда, в самом конце, могло быть что-то еще — между ними. Глупость, конечно, несусветная. Еще и опасная. И несправедливая. Потому что для того, чтобы появилась такая… даже не возможность — тень возможности, Сансе пришлось потерять все. Только Пташка с поломанными крыльями могла быть парой Псу. Да и то не факт. А Сандор, может, и не любил ее (хотя бы потому, что вообще сомневался, что умеет, способен и знает как), но повторения такой судьбы ей точно не желал. А Джейме со своими идиотскими разговорчиками мог идти на хер. Но от понимания всего этого слушать, как она счастливо чирикает свои пустые песенки, улыбаясь с искренностью куклы ублюдку и садисту, все еще считающемуся ее женихом, было ничуть не легче. Особенно учитывая, что глупая птичка даже сама не осознавала, насколько искусственно звучит ее голос и как неестественны жесты. Чем доводила Сандора до бешенства. Этим — и еще преследующим ее запахом лимона и теплой сдобы. И своей привычкой совсем по-детски наклонять голову, когда злилась, но воспитание не позволяло ей ничего сказать. И тем, как близко она постоянно была, близко — и невообразимо далеко, не прикоснуться. А больше всего — тем, что он знал ее другой, настоящей. Знал — но даже рассмотреть сейчас мог с трудом и редко под кучей дурацкой шелухи, считающейся почему-то хорошими манерами. И ведь даже гибель ее лютоволчицы не уменьшила уровень тупого обожания, с которым она пялилась на трусливое мелкое дерьмо, являющееся ее женихом. Будто и не он вовсе был в этом виноват. Впрочем, в ее глазах так и было. Глупая Пташка винила свою сестру, ее незадачливого друга (за которым Сандору пришлось еще полночи гоняться, изо всех сил стараясь не поймать; и то, что мелкая Старк никогда не должна была узнать о таком своеобразном подарке ей, оставило во рту странный горько-сладкий привкус), винила отца и наверняка даже самого Сандора — за то, что, несмотря на граничащую с наглостью настойчивость, так и не сумел навязаться с ними на ту прогулку, — но только не гаденыша, который и был во всем виноват. Типично: даже если Сандор действовал исключительно из лучших побуждений, именно он же все равно в итоге оказывался злом во плоти. Что лишь подтверждали все те раздраженные взгляды Пташки, которые он ловил на себе сегодня весь день. Как, впрочем, и до этого. Конечно, она пыталась смотреть украдкой, но это лишь подливало масла в огонь: очевидно, даже злость не могла победить ее отвращения. И вот стоило ли удивляться, что после такого охренительно «чудесного» дня, увенчавшегося очередным бесполезным походом по злачным местам Королевской Гавани в попытке обнаружить хотя бы одну из нор Мизинца, на встречу с Джейме он явился в ну очень «хорошем» настроении? Даже подумывал и вовсе проигнорировать, вернувшись сразу в Красную Крепость, — не то чтобы он сомневался в способности Золотого Льва найти себе компанию на вечер… или неприятности. Последнее все и решило. Потому что Джейме, конечно, мог за себя постоять, однако умудрился же он при этом каким-то образом потерять руку в прошлом… или будущем, хрен разберешь. Как бы там ни было, а факт оставался фактом — иногда даже одному из лучших мечников Семи Королевств требовалась нянька, судя по всему. Порой Сандору казалось, что именно затем его сюда и послали. За этим — или для выполнения грязной работы. Конечно, выбирать, по правде, было особо не из кого, точнее, не из кого вообще, но… Ну какая еще от него могла быть польза? Одна проблема — Джейме так не считал. Хрен его знает, что там творилось в дурной ланнистерской башке — не то чтобы они часто или близко общались, ни до, ни после того, как мир покатился прямиком в Седьмое пекло, — но, оказавшись здесь, отмотав почти десяток лет назад, тот вдруг прилепился к Сандору, как растаявшая конфета. И если Сандор в общем-то вполне понимал, почему им стоит не терять друг друга из виду и время от времени встречаться, чтобы посоветоваться и скорректировать планы, то вот необходимости делать это каждый гребаный день не видел никакой, совершенно. Тем более что всех планов у них пока что было — убить Мизинца, раз, и подольше сохранять жизнь Роберту как своеобразному щиту от хаоса междоусобицы, два. Сандор постоянно вносил третий пункт — убить Серсею, но Джейме — большой сюрприз! — так же настойчиво его забраковывал. Сандор уже даже предложил взять исполнение на себя — в конце концов, именно для такого его сюда и отправили, верно? — на что получил совершенно идиотский, то есть полностью в стиле Джейме, ответ: — Я не смогу тебе этого простить. — Это должно мне каким-то хреном помешать? — поинтересовался Сандор, как только подобрал челюсть и переборол вызванную шоком временную немоту. — Или, еще скажи, огорчить? На что эта сволочная морда имела наглость посмотреть этим своим проникновенным, полным глубоких смыслов взглядом, который Сандор ненавидел до зуда под кожей, с тоской вспоминая те времена, когда таких в арсенале плюющего на всех и вся Золотого Льва просто не водилось. Что он ненавидел еще больше — по каким-то неведомым, совершенно непонятным ему причинам Серсею он так и не убил. Более того — он и Джейме все еще не послал. Ну, кроме обычных раз двадцати… тридцати… пятидесяти в день, но вот чтоб всерьез и навсегда — нетушки. Иногда в голову даже закрадывалось подозрение, что вся эта хрень с Трехглазым Вороном и отправкой назад была жестоким наебом и на самом деле он просто умер и попал в ад. И плевать, что ни огня, ни прочих полагающихся мучений тут не имелось — Джейме, мать его, Ланнистер, успешно заменял собой их все. В поток воспоминаний и размышлений вдруг вклинился особо звучный аккорд пьяного храпа, и Сандор поморщился. Вот как сейчас, к примеру. Следовало бросить этого придурка на пол. И морду подушкой накрыть. Как вариант — придавив еще хорошенько. Или вообще уронить и «потерять» где-нибудь по дороге. Кто знает, возможно, Сандору бы крупно повезло и того бы так и не нашли. Даже если не считать, сколько времени бы это освободило, шансов выспаться было бы точно больше. Эх, мечты, мечты… Впрочем, несмотря на заманчивые фантазии, подниматься с места (на полу, Седьмое гребаное пекло! В собственной, мать его, комнате!) и идти исправлять ситуацию Сандор не спешил. Во-первых, пили они действительно наравне, и если годами выработанная привычка еще помогла дойти до комнаты, то сразу же после выключилась буквально за порогом, как только мозг зарегистрировал относительную безопасность территории. Так что вставать было не только лениво, но еще и банально трудновыполнимо. И чревато. Собственно, почему Джейме и оказался на кровати, хотя комната была его, Сандора, — как показала практика, одному пьяному телу слишком уж просто споткнуться о другое пьяное тело, если то находится где-то на полу. А для не менее пьяного мозга все пространство комнаты, как выяснилось все тем же опытным путем, — это одно большое где-то. Особенно учитывая, что по каким-то странным законам мироздания эти самые пьяные тела всегда безошибочно притягивались друг к другу! Каждый. Гребаный. Раз! Сандор снова поморщился, неосознанно потянувшись потереть ребра. Конечно, Джейме обладал точно такой же «потрясающей» сверхспособностью находить его в темноте по пьяни, но тут Сандора выручало то, что он сам называл чисто собачьим инстинктом, — умение почуять угрозу даже во сне и вовремя увернуться. Ну, почти всегда и почти вовремя. Судя по всему, львы подобным похвастаться не могли. Чем один исключительно наглый облезлый кот и пользовался сейчас без зазрения совести. Существовала и вторая причина тому, что Сандор терпеливо сносил и надоедливый храп, и нелепые пьяные выходки, да и само постоянное присутствие, если уж на то пошло, упомянутого кота, мнящего себя львом. Но она, эта причина, была настолько странной, что плохо поддавалась не то что формулировке, но даже простому осмыслению. Сандор никогда не был общительным человеком. Он не нуждался в компании, в чувстве товарищества, наличии плеча, на которое можно опереться, и прочей подобной чепухе. И он уж точно не нуждался в чьем-либо одобрении! Никогда. В конце концов, если бы он легко покупался на сладкие речи, то вряд ли выжил бы при дворе дольше полугода. О нет, Сандор Клиган знал цену словам, и равна она была для него всегда нулю. А потому собственное нынешнее поведение оставалось для него поразительной, вызывающей недоумение загадкой. Может, за прошедшие (еще не наступившие?) годы его били по голове слишком много раз? Правда, не то чтобы это вообще кому-то часто удавалось для начала… Или, может, мысль о смерти и таком вот нелепом посмертии была не так уж далека от истины? В конце концов, вряд ли что-то могло быть более невероятным, чем перемещение во времени по велению странного существа, бывшего когда-то Брандоном Старком, мда… Верно, в этом, по крайней мере частично, и было дело — присутствие Джейме помогало сохранять хоть какое-то подобие ощущения нормальности. Помогало верить, что будущее, которое они оба видели, которое они оба пережили, и вправду было, а не приснилось в кошмарном сне с жуткого перепоя. А еще этот гребаный ублюдок, по какой-то ошибке природы известный миру под гордым именем Джейме Ланнистера, просто умел говорить. Не то чтобы это могло считаться таким уж открытием, но вот то, что даже чуткая звериная натура Сандора не улавливала неискренности в словах вынужденного напарника, — удивляло бесконечно. Да, Джейме говорил. С ним, Сандором Клиганом, Псом, вторым сыном мелкого дома, и существующего-то меньше сотни лет, да и то милостью самих Ланнистеров, как с равным. И Джейме слушал. Слушал его так, будто и правда считал, что он может сказать что-то, достойное внимания, и несколько раз Сандор ловил себя на страшном: порыве ляпнуть что-то просто потому, что это пришло ему в голову — вместе с желанием узнать, что об этом подумает Джейме. Джейме, который если и интересовался когда-либо чьим-то мнением, то лишь своей блудливой сестры-любовницы, отца и — изредка — брата-недомерка, а позже — Бриенны Тарт, умудрившейся, судя по некоторым признакам, обскакать в важности всех троих вместе взятых. И вот теперь — Сандора. Последнее ставило в тупик и вводило в недоуменный ступор раз за разом. А еще дергало за какие-то ниточки внутри, которых, Сандор мог поклясться еще пару лет назад, у него и в помине не было. И он начинал сам себе напоминать настоящего пса, опытного и не единожды битого, но все равно постыдно виляющего хвостом на малейшее проявление доброты и внимания. Седьмое пекло! Единственным утешением могло считаться то, что рычал он по-прежнему громко и часто, возможно, даже чаще и грубее, чем раньше, отчаянно пытаясь скрыть нелепые выверты собственной предательской натуры. Единственным — и слабым, по правде говоря, если учесть, что Джейме, обладающий, верно, каким-то своим, кошачьим чутьем, обращал на все его вспышки не больше внимания, чем на перемену погоды. «О, сегодня, похоже, будет дождь, нужно надеть плащ поплотнее…» Где-то так. Оскалив зубы в беззвучном рыке, Сандор раздраженно перевернулся на бок, натягивая одеяло до самой макушки в надежде хоть чуть-чуть приглушить сотрясающий стены его скромной комнатушки звучный храп. Помогло мало. Да, у него и правда получился очень, очень плохой день. Особенно если добавить к этому окончательно оформившееся почему-то именно сегодня понимание, что Серсею ему убить все-таки придется. Именно ему, что бы там ни говорил Джейме. Потому что если тот не сможет простить это Сандору, то себе уж и подавно. А в интересах всего мира было, чтобы Джейме Ланнистер оставался максимально вменяемым, а не сломанным окончательно неподъемным чувством вины. Иначе им всем грозил ровно тот же полный и неоспоримый пиздец, что и в прошлый раз. Так что Сандор, можно сказать, собирался действовать исключительно из эгоистических побуждений, именуемых по-простому инстинктом самосохранения. Да, именно так. Удовлетворенно вздохнув, он наконец позволил себе расслабиться и хотя бы попытаться заснуть. Ехидный голосок в голове, глумливо хихикающий над его нелепыми оправдашками, был решительно проигнорирован.