Мечта номер сорок четыре

Поскольку я допустил возникновение у нас в школе небольшой локальной эпидемии ветрянки, настало время внеплановых каникул. Эх, обожаю это древнее время — ни тебе удаленки, ни курсов через видеоконференции, ни даже электронного журнала, который в нашей школе появится только лет через шесть. Да что там — учителя даже по смс рассылку с домашними заданиями еще не делают. Так что внеплановые каникулы оказались действительно каникулами. А то, что пришлось пару недель поваляться с ветрянкой — это так, мелочи — в нашем с ребятами возрасте она пройдет почти незаметно, как простуда, но с неприятным дополнением в виде сыпи. Единственное что — про работу тоже пришлось временно забыть, потому как в институте оказалось немалое количество людей, этой самой ветрянкой в детстве не болевших. Ну да и пофигу, по большому счету — все, что можно было оптимизировать и автоматизировать, мы с Вадиком уже сделали, а потому мое непродолжительное отсутствие на работе было не так сильно заметно, лишь изредка приходилось отвечать на звонки из института на домашний телефон и консультировать если не Вадика, то пользователей на тему того, что мы не делали никакой рассылки о необходимости сменить пароль и что отвечать на это письмо ни в коем случае нельзя. Всем, кто проштрафился, Вадик от моего имени пообещал надавать по шее. Что я делал на карантине? Первые пару дней — отсыпался, ясен перец. Конечно, из детей энергия хлещет, как из ядерной станции, но они ведь и не проводят по несколько часов в день, занимаясь безопасностью пусть и небольшого, но института. Так что я, откровенно говоря, немного устал и нуждался в дополнительном отдыхе. Затем, когда спать и маяться дурью откровенно надоело, было решено немного заняться делом. Просить деда допустить меня к горну и наковальне, которые располагались у него в гараже вместе с верстаками, а формально — попросить научить кузнечеству — было пока еще рановато, я молот если и подниму, то долго не удержу. А заниматься еще чем-то полезным… Памятуя, что в моду скоро пойдут телефоны и какой-никакой мобильный интернет в пакетах… Сознание само по себе нарисовало подходящую схему в голове, оставалось только ее развести. Найти текстолит в те годы не было огромной проблемой, да и жил я почти в упор к авторынку, где, впрочем, торговали не только автозапчастями, но и разнообразной электроникой с инструментами. Так что отлучиться ненадолго и купить за копейки несколько старых деталей на распайку в комплекте с листом текстолита, размерами триста на триста миллиметров было проще пареной репы. Какие такие «малинки»? Нету еще никаких «малинок» даже в проекте. Да что там, еще даже никаких «Ардуино» нет — до их появления еще несколько лет, так что ни о каких умных устройствах пока еще речи не идет — придется обходиться чистой физикой, прямой, как палка, логикой и абсолютно неубиваемыми компонентами для сборки необходимого девайса. Что я знаю о будущей связи и о мобильном интернете? Да, собственно, ничего особенного даже знать не нужно. В ближайшем будущем вся мобильная связь будет строиться на стандарте GSM с дополнениями в виде различных костылей, на которые пойдут провайдеры для улучшения качества соединения. Но все они будут придерживаться единого стандарта, а значит, частоты, которыми будут пользоваться все телефоны, будут стандартными. А это, в свою очередь, значило, что мне нужно будет устройство, которое поднимет просто адские помехи в диапазонах GSM-900, то есть — от восьмисот восьмидесяти до девятисот шестидесяти мегагерц и GSM-1800, то есть — от тысяча семьсот десяти до тысячи восьмисот восьмидесяти мегагерц. Сделать подавитель не так трудно, нужен набор кондеров, резисторов, по паре NPN-транзисторов и индуктивных катушек разных параметров. Найти это все — понты героев, куда сложнее — добыть более-менее нормальную антенну. Развести на голом текстолите плату — вообще не проблема, наверное каждый мальчишка-радиолюбитель делал такой продукт любви жабы и гадюки. Вырезать кусок текстолита по размеру, зашкурить нулевкой, обработать ацетоном — и перенести распечатанную мамой на рабочем лазерном принтере схему на плату с помощью нагрева, например — утюгом. Запекшийся тонер перейдет на текстолит, после чего плату можно отправлять «купаться» в хлорное железо, купленное на радиорынке уже давно и в большом количестве. Собственно, все. После нескольких минут можно доставать плату и ацетоном, которого полно в жидкости для снятия лака с ногтей, можно убирать тонер и не без удовольствия смотреть на готовые медные дорожки. Прямо как на заводе сделано… Правда, в комнате воняет, будто в химическом цеху, но зато плата, размером чуть больше спичечного коробка, готова — осталось залудить и просверлить отверстия в паре мест. — Шурик, у тебя там что — кошка сдохла? О, вот и домочадцы мои на запах подтянулись. Но таки да, надо, наверное, проветрить помещение. Это я, с высоты своего опыта, могу нормально находиться в атмосфере а-ля «комната техсаппорта», ну максимум еще отец нормально переваривает «технические ароматы», состоящие из смеси канифоли, ацетона, кофе и спирта. А вот мама у нас — натура тонкая. — Не, — я открыл окно, покачал головой. Холодно, бля… Но ничего, пару минут потерпеть можно. — Все нормально… — Давай завязывай, обедать будем. — Угу… Я вернулся к столу, протер глаза. Эх, где привычная холодная подсветка? Но, увы, пока в наличии была только лампа накаливания с железным абажуром, который от этой самой лампы нагревался так, что об него можно было припой плавить. — Опять химичишь? — в комнату заглянул отец. — Ага, — я включил паяльник в розетку, принялся по очереди подпаивать компоненты. — Как день? — Жить можно, — махнул отец. — Слушай, Сань… Надо поговорить. — Ну, давай поговорим, — я вздохнул. — Терпит десять минут? Что я — зря, что ли, паяльник грел? — Не зря, — кивнул отец. — Я это… Я подожду тогда… — Падай, — я кивком указал на свободное кресло в углу комнаты. — Сейчас я… На самом деле, я мог бы спокойно отложить паяльник и выслушать его сразу, но… Мне нужно было время, чтобы подготовиться. Я примерно знал, о чем должна будет пойти речь, но никак не мог принять предстоящий разговор. В прошлой жизни отца у меня как такового не было — было какое-то вечно пьяное животное, которое меня и узнавало-то с трудом, да и то — только до тех пор, пока они с мамой не развелись. Теперь же история пошла по другому пути, а потому отец у меня был и, кстати, не самый отвратительный. Что пиздюль животворящий с человеком делает… Вот только я не знал, о чем можно говорить. Всякие штуки моего физического возраста не интересны ни мне, ни ему. Всякие штуки моего реального возраста мне пока нельзя… О чем, спрашивается, можно в таком случае беседовать? Как позже выяснилось, вариантов нашлась масса. Мой драгоценный отец — как он думал, в большущей тайне ото всех — решил получать высшее образование, дабы в дальнейшем не слепнуть в шахте, будто крот, по семь часов в день. Разумеется, я это решение поддерживал, хотя и не подавал виду, что все знаю. Ну а поскольку был он технарем до мозга кости, то и подбирать программу он решил техническую. И раз уж спросить особо было не у кого — среди горняков редко встречаются люди с «вышкой» — то обратиться за советом он решил не к кому-то там, а к сыну, который уже в семь лет (на тот момент мне уже было семь, а не шесть) зашибает неплохие деньги, нисколько не напрягаясь физически. Правда, за это приходилось платить огромной ментальной перегрузкой, но когда это кого останавливало? Надо сказать, вступительные экзамены он сдал очень и очень неплохо, как для человека, все компьютерные знания которого ограничиваются журналами «Домашний ПК», «Чип» и «Игромания», а также несколькими довольно продолжительными беседами на эту тему со мной. Да, в те годы еще не было никакого единого экзамена, а потому приходилось сдавать вступительные в каждый отдельный универ. Дичь полнейшая, рассадник кумовства и взяточничества… Все как я люблю. Я закончил паять, отключил паяльник, повернулся к нему. — Ну что, басурманин… Рассказывай. — Я тут… Как бы сказать… — Сдал экзамены и теперь не можешь выбрать учебную программу, — хмыкнул я под удивленный взгляд отца. — Не переживай, па. Бери любую, где конкурс меньше. В наших универах все равно, по большей части, учат так себе плюс-минус лапоть. — А… Э… Ла-а-дно… А ты как узнал? — Как надо — так и узнал. — Ты не скажешь? — прищурился отец. Раньше он так делал только когда был пьян в стельку и собирался устроить разнос, теперь же — просто когда в нем просыпалось любопытство. — Нет, конечно… Ну, пока, по крайней мере.

***

Наконец, спровоцированная мной эпидемия ветрянки сошла на «нет». За три недели вынужденных каникул произошло много чего интересного. Во-первых, у меня появился нормальный ноутбук. Ну, как «нормальный»… Целый «Пентиум М» при гигабайте оперативки, с видеокартой на сто двадцать восемь метров и с жестким диском аж на восемьдесят гигабайт. Звездолет, а не аппарат по меркам этого времени — при том, как по мощности, так и по цене. Правда, пришлось изрядно поругаться с мальчиками-консультантами в магазине, когда мы его покупали. Не знаю, то ли у ребят была установка на продажу каких-то других компов, то ли просто сезонный коэффициент, то ли они просто рассчитывали на лоховатого покупателя, которому можно впарить то, что дороже, а не то, что качественнее… Но, в принципе, я готов был бы им простить некоторую излишнюю наглость — понимаю, сам в прошлой жизни пару месяцев работал за процент от продаж — если бы сверху к ноутбуку, вырванному чуть ли не с боем, не начали предлагать дополнительные аксессуары и услуги в стиле «а давайте мы вам виндовс лицензионный установим всего за много денег, а то без лицензии ваш процессор усохнет» или «а хотите, мы вам дополнительную гарантию предоставим? Даже если сломается по негарантийному случаю — мы вам поменяем…». И дело даже не в том, что мне нужен был линукс, а потому, что мальчик-продаван с такой искренностью свистел о преимуществах гипотетических услуг, будто в них был включен как минимум полет к тви`лекским танцовщицам и как будто я не знал, каким воздухом являются эти услуги по цене в четверть стоимости самого ноутбука. Во-вторых, время. Три недели выигранного свободного времени — это дофига. Очень дофига в умелых, пусть и слегка больных ветрянкой руках. Арсенал, который удалось собрать в моей домашней лаборатории, был, мягко говоря, немаленьким, хотя и не слишком мощным — не хочется, знаете ли, чтобы вечером ко мне в гости заглянули вежливые дяди с буковками на спине. А так — ничего особенного. GSM-подавитель для телефонов (целых два — один себе, второй подарю учительнице физики, которая не терпит списываний и посиделок в телефоне), подобие павербанка для «Нокии», собранное из батарейного отсека, выдернутого из какой-то сломанной радиоуправляемой машинки, выменянной у мальчишки во дворе на доработанную детскую рацию, которыми у нас во дворе все еще пользовались многие пацаны. Кроме того, получилось добыть сломанную приставку «денди», из которой я в дальнейшем планировал сообразить девайс для перезаписывания картриджей, а также некоторые компоненты, необходимые для изготовления самого карика. Все ведь в детстве хотели картридж-многоигровку? И не «девять тысяч девятьсот девяносто девять в одном», а нормальный, на котором будут все самые любимые игры? Уверен, эта штука взорвет наш внутренний детский «рынок». Ну, и без всяких мелких штук типа мультитула или самодельного детектора электромагнитных полей, необходимых лично мне, тоже не обошлось. В-третьих, к нам в дом, наконец, кинули нормальный интернет. Откровенно говоря, это была, в первую очередь, локальная сеть городского масштаба, внутри которой можно было безлимитно гонять трафик на приличной скорости, а вот за внешние соединения уже шла тарификация и доступ был так себе. Но все равно — в нашем городе на тот момент жило примерно триста тысяч человек, у многих из которых уже были компьютеры, а у еще больших должны были появиться в ближайшее время, а потому сеть себе в дом захотели многие. Городской оператор, ГЛС — городские локальные сети — не наглел, выставлял весьма справедливые и посильные тарифы, а потому теперь можно было торчать в сети не только на работе, но и дома. В любом случае, к возвращению в учебный процесс, равно как и к возвращению к работе, я был готов в полной мере. Даже в рюкзаке теперь я таскал не столько учебники с тетрадями, сколько свои инструменты и, на всякий случай, еще и небольшую, но весьма полную аптечку первой помощи — мало ли что. И, следует заметить, это в свое время сыграло свою немалую роль… Да что там, наличие такого «нестандартного» содержимого рюкзака пригодилось мне ровно через две недели после того, как мы снова вышли на учебу…