Точка невозврата

Сеул Наши дни Как это узнать? Как прочувствовать, что вот она — точка невозврата, минуя которую всё, что раньше было дорого, теперь вызывает лишь раздражение. Назойливые мысли, поселившиеся в голове, терзают неустанно… Кто виноват? Он? Она? Над кем безразличие и рутина взяли верх, пообещав душевное спокойствие? Оба не представляли жизни друг без друга совсем недавно, так куда же пропадают чувства? Где тот рубеж, пересекая который ты понимаешь — всё, больше невозможно. И не пытаешься что-то исправить, потому что слишком часто это делал. Слишком долго боролся за любовь. Разве имеет смысл бороться за то, чего нет? Хорошо, что получив гонорар за свой очередной, более чем успешный роман, он купил этот домик у горного озера. Она настояла, убедила его в необходимости такого тихого и безлюдного уголка, похожего на убежище. Пожалуй, спасибо ей за это… А может быть, он лишь со временем сможет оценить всё, что она для него делала? И, как бы скептически он не относился к её увлечению всякими гаданиями, гороскопами и прочей подобной ерундой, с помощью которой она пыталась объяснить происходящее, нужно было признать, что уж если не ясновидящей, то прозорливой она была точно. Обладала какой-то внутренней интуицией, удерживая его по утрам в постели многообещающими поцелуями, окутывая той сладкой негой, против которой невозможно было устоять… И потом, прибежав в издательство с опозданием в два с лишним часа он узнавал, что в аварии не выжил никто. И он бы не выжил, если бы отправился своим излюбленным маршрутом к назначенному времени. Или когда ему пришлось ехать на метро, но телефонный звонок и её еле слышный голос заставил выйти на промежуточной станции и спешно мчаться обратно домой. Тогда в метро произошёл теракт, и погибших были десятки… Вернувшись, он взлетел по лестнице в спальню и обнаружил её, лежащую на полу без сознания, в луже крови. С тех пор о желании иметь детей она не говорила больше никогда и пресекала все попытки…. Была ли то её сознательная жертва ради того, чтобы с ним не происходило ничего дурного? Кто знает… Теперь и спросить некого. Она исчезла из его жизни так же внезапно, как появилась. Они провели в горах всё лето, спасаясь от городского шума и невыносимой жары, лишь изредка выбираясь в ближайшую деревушку, чтобы пополнить запасы продуктов. В небольшом, почти идеально круглом озере можно было купаться только у самого берега, где вода не была такой холодной. Сейчас, стоя на открытой террасе с кружкой дымящегося кофе, он с грустью вспоминал то их последнее лето. Взгляд цеплялся за раскачивающиеся от ветра сосны, которые окружали озеро и карабкались вверх по горным склонам. Воздух здесь был изумительным — сладким, и таким кристально чистым. Ветер подгонял утренний туман — его клочья путались в ветвях могучих деревьев и медленно таяли под первыми лучами солнца. Он поёжился и пошевелил пальцами босых ног. Часа через три станет нестерпимо жарко, но сейчас, пока солнце ещё не совсем выкатилось из-за гор, было промозгло и холодно. Сделав глоток из кружки, он опустился в одно из плетёных кресел, стоящих тут же, на террасе. Чем сильнее замёрзнешь, тем радостнее будет вернуться в комнату, к весело потрескивающему камину. Теперь только такие вещи и доставляли радость — красота природы, тишина, рассвет…и он учился заново наслаждаться всем тем, что было забыто, недоступно в той, прежней жизни, когда она была рядом с ним. Постоянные вечеринки, алкоголь и не только, ночи без сна… В какой-то момент (может, это и была та самая точка, предел?) он понял, что она уже не с ним… Он переживёт, переболеет. Нужно время. И хорошо, что есть этот дом…

***

3 года назад. Он сосредоточил взгляд на волосах девушки, почти чёрных и глянцевых, забранных резинкой в высокий пучок, который вздрагивал и норовил рассыпаться при каждом их движении. Ниже шла тонкая шея; узкая, влажно блестевшая спина и его руки, крепко сжимавшие талию девушки; её круглые, аппетитные ягодицы, в которые мягко упирался его живот. Она снова дразнила его… Уже около часа прошло, как, ворвавшись в эту комнату и буквально содрав друг с друга одежду, они играли, пуская в ход только руки, губы, языки… Она, толкнув его, опешившего, на кровать, прошлась по телу быстрым язычком. В сумраке комнаты дала полюбоваться собой, усевшись сверху, поднимая руки и плавно вращая бёдрами в каком-то неведомом эротическом танце. Он уже готов был силой подмять её под себя, и, словно почувствовав это, девушка скользнула вниз… Его член погрузился во влажный и горячий рот… Но и тогда развязки не наступило. За секунду «до» он почувствовал резкую боль от ногтей, медленно царапающих живот… Вскрикнув, резко сел, едва успев ухватить взглядом, как девушка переместилась к окну. Он перестал понимать, что происходит, думая лишь о том, что хочет её… Девушка подняла руки и собрала волосы в пучок на макушке невесть откуда взявшейся резинкой. Её стройный силуэт был хорошо виден на фоне окна, и он снова насладился видом её изящной фигуры. Кинув взгляд через плечо, девушка подалась вперёд и прислонилась грудью к стеклу. Он спрыгнул с кровати и вмиг оказался рядом. Обняв со спины, уткнулся в макушку, ощутив странный запах от её волос. Как будто ветер запутался в луговых травах, манящих терпкой горечью и сладостью мёда, утренней свежестью и прохладой. Положив руки на её грудь, он впитывал этот аромат, который отрезвил его, не дав превратиться в дикое животное. Он уложил её грудью на подоконник, и снова любовался совершенством, проведя пальцем сверху вниз по спине, сжал рукой ягодицу, собираясь, наконец, войти… Но девушка поднялась, и выгнувшись, закинула руки назад, обнимая его за шею. Разозлённый, он в нетерпении сорвал резинку с её волос, и они, освободившись из плена, чёрным водопадом упали на снежно-белую кожу, на его лицо, вновь окутывая неведомым до сих пор ароматом. Не в силах больше сдерживаться, он развернул её к себе лицом и усадил на широкий подоконник. Вклинившись между её ног, прижался грудью и животом к разгорячённому телу, и обхватил губами её рот. Властно орудуя языком, и прижимая к себе одной рукой, другой он накрыл самое нежное и горячее место на теле девушки. Он впечатал ее в оконный переплет, навалившись всем весом и не давая возможности двинуться. Оторвался от пухлых губ и принялся пробовать языком нежную шею, оставляя засосы… Опускался все ниже — к упругой груди, и полностью захватил ртом розовый сосок. Он сжимал нежную плоть губами, ласкал языком, с наслаждением ощущая, как она вздрагивает и бесконтрольно блуждает своими красивыми ногами по его спине и бёдрам, прижимаясь плотнее. Внезапно он сильно сжал сосок зубами. Девушка вскрикнула. Это был единственный звук ее голоса, что он услышал за всё время… Кроме тихих стонов и учащённого дыхания… Они даже не знали имён друг друга, встретившись пару часов назад в холле, на шумной вечеринке, которую устраивал Хоуп. Она стояла одна, осматривала гостей ищущим взглядом, пока не наткнулась на него. Задержала взгляд не более, чем на пару секунд, и равнодушно отвернулась. А он сразу же заинтересовался. Обычно на нём задерживались подольше. Усмехнувшись двусмысленности этой фразы, он решил не терять незнакомку из виду, и постоянно поглядывал в тот угол, отмечая её стройные ноги, сложенные одна на другую. Удобно устроившись в кресле у столика с шампанским, она сидела как приклеенная, медленно потягивая из бокала шипучку. Увлёкшись беседой с вновь подошедшими гостями, он забылся минут на десять, не больше. И похолодел, не обнаружив девушку на уже привычном месте. Мечась взглядом по огромному холлу и проталкиваясь сквозь танцующих, он вдруг застыл и поднял голову. Она стояла на балконе второго этажа, и с лёгкой усмешкой наблюдала за ним. Поймав его взгляд, она едва кивнула и направилась в один из двух коридоров, куда можно было пройти с этого балкона, и где в огромном особняке Хоупа располагались гостевые комнаты и спальни. Стремительно взлетев по ступеням, он догнал девушку и толкнул первую попавшуюся дверь… …Стройные ноги, крепко обнимавшие его тело, ослабли и упали. Подхватив обессиленную девушку под ягодицы, он перенёс её на кровать и уложил на спину. Закинув ее ноги себе на плечи, приподнял, и подложил ей под попу большую подушку. Провел ладонями по тонкой коже на бедрах, и медленно вошёл, потянув на себя. Её глаза широко распахнулись, а руки ухватили его за плечи, оставляя на них глубокие следы ногтей. Но он не собирался останавливаться, увеличивая силу и частоту ударов. Сейчас он думал…да ни о чем он не думал, стараясь продержаться хотя бы ещё несколько секунд, чтобы его накрыло и разорвало оргазмом так же, как эту незнакомку… Хрипло застонав, он из последних сил протаранил девушку, излившись в неё, и услышав, как сквозь вату, снова ее вскрик. Упав на прохладные простыни рядом с ней, он тотчас же уснул. Пробудившись, он не спешил открывать глаза. Наступивший день был чист, как белый лист бумаги, и никаких эмоций ещё не вызывал. А вот вчера… Он быстро подскочил, сел на постели и огляделся. Кроме него в комнате никого не было. Он ощупал постель рядом с собой. Холодная. Когда ушла незнакомка? А была ли она вообще? Не приснилось ли ему это всё? Рассматривая себя в зеркале ванной комнаты, он понял, что нет — это был не сон. Длинные красные царапины тянулись по его плечам, напоминая об этой странной ночи. Он усмехнулся — оставила на нём свой след, пометила. Нестерпимо захотелось увидеть её при дневном свете. Услышать голос. Узнать имя. Кто же она? Не кореянка точно. Хотя что-то восточное в чертах имеется, и миниатюрная. Но хрупкая, и слишком уж белая и нежная для азиаток кожа была у его ночной гостьи. Надо будет расспросить парней. Наверняка кто-то с ней знаком, иначе как бы она попала на частную вечеринку, куда пускали только по именным приглашениям? Приняв душ, он оделся и по широкой лестнице спустился на первый этаж, в огромную гостиную. О вчерашней шумной вечеринке, где рекой лился алкоголь, напоминало…ничего. Стерильная чистота, воздух свежий, напитанный ароматом только что срезанных в саду цветов. Трое парней сидели вокруг журнального столика прямо на полу, и дулись в карты. Последствия ночных возлияний лечили пивом, несколько упаковок которого стояли тут же. Заслышав его шаги, все трое как по команде, повернули головы: — О, Чон! Горазд ты дрыхнуть! — Хоби, хозяин этого роскошного дома, с улыбкой взглянул на него, и снова опустил глаза в карты. — Мелкий, ты даже обед проспал… — укоризненно добавил Юнги, сидевший расслабленно, привалясь спиной к дивану. — Если голодный — двигай в кухню, там ещё осталось. Но Чонгук не хотел есть, и уселся напротив Юнги, открыв баночку пива. Сделав большой глоток, он оценил ситуацию в игре, и изъявил желание присоединиться к следующей партии. Тэхён, сидевший слева от него, испустил радостный вопль и с размаху ударил последней картой по столу, уничтожив все шансы на победу хёнов. — Давайте на деньги играть! Я бы уже разбогател, если бы настоял с самого начала! — Тэ стукнул Чонгука по плечу и пояснил: — Прикинь, третий раз их обуваю. Уже бы машину новую мог купить… — Да ты же мухлюешь, говнюк! — Юнги бросил свои карты на стол, раздражённо цокнув языком. Хоби зашёлся в приступе смеха, упав на спину и дрыгая ногами, заставляя рассмеяться остальных. Под недовольное ворчание Юнги, смешки Хоби и вялые попытки Тэхёна оправдаться была начата новая партия. На какое-то время все сосредоточились и замолчали, тем более, что негодование Тэ было успокоено минимальной ставкой в 5 баксов. Тишину нарушил Чонгук: — Хёны, я рискую сейчас нарваться на кучу пошлых замечаний, но всё же спрошу… С кем я спал сегодня ночью? Три пары глаз недоумённо уставились на него. И снова взрыв смеха. — Блядь! Так и знал… — Чонгук смущённо улыбнулся. — Лучше бы и не говорил вам ничего. Мин Юнги, вытирая слёзы, еле проговорил: — Ты не знаешь, кого трахал ночью? Как такое может быть?! — Разве ты настолько упился? — Тэ отвесил Чону дружеский подзатыльник. Виновато оглядев троих старших, Чонгук промямлил: — Да в том-то и дело… Не был я пьяным. Девушка незнакомая…никогда не видел её раньше...и имя не узнал. Юнги возвёл глаза к потолку: — Вот она, современная молодёжь! Трахаются, и даже имени не спросят. Чонгук совсем сник, осознав, в насколько нелепой ситуации оказался, и как его это характеризует. — Да ладно, не гунди… Праведник тут нашёлся. — Бросил Хоби Мину, и ободряюще потрепал Чона по плечу: — Я сейчас принесу список приглашённых и мы выясним, кто же была твоя неспящая красавица. Уверен, что она ушла раньше, чем закончилась вечеринка. Иначе просто не смогла бы покинуть территорию имения. Хоуп быстро вскочил и вышел из гостиной. — Запала она тебе, что ли, Чон? — Тэ, уже поняв, что его желание обновить машину, сорвав банк в картах так и останется несбыточной мечтой, внимательно смотрел на друга. Чонгук сделал глубокий вдох и молча кивнул. — А что помнишь? Родинки там, шрамы, или ещё что-нибудь? Чон опять же молча отрицательно помотал головой. — Да как так-то? Чем она тебя взяла? — Тэхён придвинулся ближе, машинально тасуя карточную колоду. Чонгук прикрыл глаза, вспоминая образ девушки: — Фигура потрясающая…волосы длинные, чёрные…мягкие такие. Глаза…большие. Рот…губы такие…сочные…полные. Сладкая… — Чонгук закрыл глаза, вспоминая ощущения от поцелуев ночной гостьи. — Так это вон хватай на улице каждую вторую… Кореянка? — Юнги уже заинтересовался, и подался вперёд, задавая вопрос. — Н-не знаю…скорее, нет… В комнату вошел довольный Хосок, помахивая листком бумаги. Снова усевшись на пол, он положил список перед Чонгуком. — Смотри. Это все, кто был здесь вчера. Ты знаешь, у моего Харуки мышь не проскочит, так что, либо она в этом списке, либо просто тебе приснилась… Чонгук схватил бумагу и его глаза забегали по строчкам. Через минуту он разочарованно отложил листок в сторону: — Здесь всего-то 30 человек. И я всех знаю… Теперь напрягся Хоби. Он снова вскочил, и по звуку его торопливых шагов парни поняли, что он направился к выходу из дома. — А одета во что была? Украшения, может, какие? — Юнги вживался в роль детектива. — Платье было. Очень узкое. Высокие каблуки… Вдруг Чонгук замолчал, и, округлив глаза, переводил взгляд с Юнги на Тэхёна: — На ней белья не было… Совсем. Только чулки. — Ну, вот и пиздец… — обречённо подытожил Юнги. — По трусам-то мы бы её быстро вычислили… А так… Всё пропало… Секунда молчания, и новый взрыв смеха сотряс комнату. Запрокинув голову, сам Чонгук хохотал, ударяя ладонью по столу. — Ржёте — аж на улице слышно. В гостиную вернулся Хосок в сопровождении своего охранника — высоченного и мощного японца Харуки. Ходили слухи, что у себя на родине он был членом якудзы, но, как бы то ни было, Хоби очень ему доверял и относился как к другу. Харуки заслужил такое отношение делом доказав, на что способен ради защиты Хосока. Поприветствовав парней, Харуки сел на диван и взял лист со списком гостей вчерашней вечеринки. Пробежав по нему глазами, он ткнул толстым пальцем в одно имя: — Вот эта. Все немедленно склонились над листком, и тут же разочарованно хмыкнули. — Харуки, ты что, не знаешь как выглядит Пак Миён? — Хосок, удивлённо подняв брови, воззрился на великана. Тот на пару секунд задумался и изрёк: — Конечно, знаю. Только это была не она. Лицо этой девушки было закрыто полями шляпы. Она сунула мне в руки приглашение, даже не подняв головы, и быстро прошмыгнула внутрь. Что-то пропало, Хосок? — Харуки с тревогой посмотрел на Хоби, и поднялся с дивана, готовый к решительным действиям. — Да нет, успокойся. Сядь. — Хоби потянул парня за руку, усаживая на место. — Похоже, наш Чонгук втюрился, но не знает в кого. Как её разыскать? Есть идеи, Харуки? — Да все просто. — Великан Харуки повёл широкими плечами, и принялся объяснять. — Своей шляпой она привлекла моё внимание, хотя планировала наоборот, остаться незамеченной. Поэтому я с удвоенной тщательностью осматривал уходящих гостей. Она покинула вечеринку ещё до полуночи, и села в такси с этим номером. Харуки вытащил из нагрудного кармана телефон, кажущийся в его лапах спичечным коробком, и, найдя нужное фото, показал его Хосоку. — Ну, всё, Ромео! Дело в шляпе! — Хоби подмигнул Чонгуку и хлопнул его по плечу. — Спасибо, Харуки-хён. — Смущённый Чонгук пожал руку телохранителя. — Хотите, я займусь этим сам, и всё выясню? Нужны фото девушки? — Харуки снова встал, намереваясь покинуть комнату. — А так можно? — Чонгук робко взглянул на японца. — Всё можно, — ответил тот, белозубо улыбаясь. — Потрясающе… — Чонгук восхищённо взирал на Харуки снизу вверх (в том было больше двух метров роста), — Я буду очень признателен, и в долгу не останусь.

***

Несмотря на разгар дня, в комнате царил полумрак — ни один лучик света не мог проникнуть из-за тяжёлых и плотных штор. Возможно когда-то, много лет назад, убранство этой комнаты блистало роскошью. Теперь же, чтобы не обидеть хозяев, уместнее было бы назвать его "очарованием старины", хотя и мебель, и текстиль были всё ещё добротными и красивыми. Огромная кровать упиралась в потолок четырьмя деревянными резными колоннами, но положенного по статусу балдахина из гобеленовой ткани, бархата или тяжёлого шёлка не наблюдалось. И на то, что это не капсула времени, перенёсшая нас в начало 20 века, указывал только сотовый телефон, лежащий тут же, на расправленной кровати. Внезапный его звонок заставил подскочить спящую девушку. Она откинула лёгкое летнее одеяло, села, и уставилась на экран мобильника. Тряхнув головой, отбросила упавшие на глаза волосы за спину, и приложила трубку к уху. — Он заглотил наживку… Ты слышишь? Он запал на тебя… — Да? Отлично. — ДжиЁн усмехнулась краешком губ. — Я не планирую особо напрягаться. Пусть всё идёт своим чередом. — Конечно. Это ведь твой план. Но…всё же, будь осторожна. — Перестань. Роль папочки тебе не подходит. Когда мы увидимся? — Быстрее, чем ты думаешь. В трубке раздались гудки. Девушка бросила телефон на кровать. Снова опустившись на подушки, она закинула руки за голову, и рассматривала лепнину на потолке, размышляя. Всё пошло немного не так, как ей хотелось, но…всё же лучше, чем впустую. Она вскочила с кровати и уселась перед туалетным столиком. Чёрт… Всё бы ничего, но эти засосы на молочно-белой коже слишком бросаются в глаза. Ходить в летнюю жару, обмотавшись шарфом? Самоубийство. Придётся замазывать косметикой. Разглядывая себя в зеркало, ДжиЁн запустила пальцы в волосы и взлохматила, стараясь прикрыть длинными прядями красные пятна на шее и груди. Склонив голову набок, убедилась, что без макияжа не обойтись. Впрочем, она ведь знала, на что шла. Пользоваться тональным кремом и пудрой — не самое неприятное в её положении. Поднявшись со стула, она покрутилась перед зеркалом, осматривая своё обнажённое тело. Больше никаких пятен видно не было. Напевая, девушка прошла в ванную комнату.