Иерархия

      Глава пошла со стороны Себастьяна.       Прошло два месяц со встречи, Игорь был очень трудолюбивым, сделал множество заказов и придвинулся на шаг ближе к завершению проекта. Кстати о проекте, они даже не заметили как совершили другое своё первое открытие — первую машину на основе магической энергии. И в отличии от проекта, с машиной таких огромных проблем не возникало. Её осталось только проверить и можно будет выпускать в производство. Но меня беспокоило немного другое. Игорь. Он же уйдёт когда доделает свой проект, ведь ему будет бессмысленно здесь оставаться. Может заставить его остаться деньгами? Или ему нужно что-то подороже...? Может быть метка и связь бы помогли, но ведь это всё временно. Да и к тому же сначала надо как-то эту метку поставить...       На самом же деле Игорь меня очень удивил. Для полукровки он был очень трудолюбивым, каких ещё надо поискать, хотя Мери тоже усердно трудилась в своё свободное время. Они очень хорошие напарники. Но я отошёл от темы, фактически осталось только придумать другую систему безопасности, кресла и ремни безопасности, расположение. Через месяц, как Игорь сказал, он собирается попробовать впервые полететь на этом творении. Обещал даже взять меня и Мери.       Я заметил, что служанки начали чаще сплетничать. Меня это пугает. Я успокаиваю себя, что я завожусь на ровном месте и ничего такого в этом нет, но я знаю их, они же всё растрезвонят. И все обо всём узнают. И так или иначе сплетни дойдут до моего отца, который неизвестно как на это отреагирует. Вот, что в этом самое страшное. Как назло он собирается сегодня прийти, не сказал только в который час.       Звонок прозвенел в шесть часов утра. Я не сразу сообразил, кто это мог прийти в такую рань, а умеренный настрой сразу сменился на недовольство. Я опешил только когда увидел, что за дверью стоял мой отец... — Доброе утро, извини, что так рано. Мне нужно с тобой кое-что обсудить. Пойдём в жилую комнату, не будем никому мешать, — я удивился. Поспешно закрыл за ним дверь и пошёл с ним в комнату, и всё пытался понять почему отец говорил со мной таким необычайно спокойным и добрым голосом. Такое случалось очень редко и я не знал, радоваться мне или бежать, сверкая пятками.       Уже в комнате я подозвал одну служанку и попросил у неё сварить нам по кружке чая и кофе. Я помнил, что Людвиг очень любил кофе. — И так... рассказывай, как у тебя дела. И не односложно, пожалуйста, я хочу знать как ты поживаешь. В подробностях, — я услышал привычный строгий тон. Говорить было уже не так неловко, хотя мне и было некомфортно... словно я заведомо сделал что-то не так. — Хорошо. Правда, хорошо. Мери занимается воспитанием детей, они уже сдали свои экзамены, к слову, очень хорошо. Программа вот усложняется, придётся заниматься детьми ещё усерднее. У Николая все предметы сданы на «хорошо», у Александра «отлично» по алгебре и геометрии. Через две недели начнётся учеба. Я работаю, директор не жалуется, мной доволен. — Очень хорошо. Очень... хорошо, — Людвиг посмаковал кофе в чашке и с прищуром посмотрел на меня, — Что-нибудь ещё ты хочешь мне рассказать? — Не понимаю о чём вы, — я сглотнул, но пока ещё не паниковал. Притвориться дураком сейчас было лучшим вариантом, как я думал. — Ты знаешь о чём я! — отец с силой ударил по столику. Я отшатнулся от него. Стол остался цел, а Людвиг, прожигая меня подозревающим взглядом, медленно отодвинулся назад, медленно убрал руку и поставил свой кофе на бедный столик. Я растерялся и с трудом взял себя в руки. Я на мгновение даже подумал, что потерял дар речи, но страх разгневать отца подтолкнул меня на единственный оставшийся поступок. — Отец, можно... я не буду говорить? Это личное, я не могу. — Личное? Значит теперь публичное. Одна птичка мне нащебетала, что тут у вас готовится некий проект. О чём он? Что ты замышляешь? Ты что, не доверяешь родному отцу?       Людвиг притворно оскорбился. Состроил свои фирменные отрешённые щенячьи глазки и сделал вид, будто бы принял это как предательство. Я сдался. Оправдывался перед собой, надеясь что может быть он воспримет это спокойно, хотя бы если я буду больше умалчивать об Игоре и прочих моментах, вроде гадалки, полу-смертельных тренировках и поломанном цикле у Игоря. Врать было необходимо, врать было нужно, но я чувствовал, что не смогу. Я честно попытался. — Проект это, мм... летающий аппарат. Он почти готов, и я собираюсь проспонсировать его дальнейшее производство. Это просто аппарат. — Нет, ты давай без утаек. Кто автор, ты же должен с кем-то советоваться, да? Ведь если ты спонсор, то за работой стоит кто-то ещё? Выкладывай всё. — Авторы... ну, это, ээ... Волко- — Без вранья! — я встрепенулся, хотя отец не повышал голоса. — Ладно, это Фавро и Зайцева! — я выдал ему фамилии наскоро и молился, чтобы он не услышал или не понял. — Прекрати уже играть в эти шарады, назови ты мне чёртовы имена! Ты думаешь я ничего не понимаю?! За дурака меня держишь?! Выкладывай всё говорю! — отец разозлился. Ситуация была не в мою пользу, я не мог сказать правду, но я не мог врать, потому что отец читал меня лучше, чем кто-либо другой. Я бы только разозлил его больше. — Игорь... Игорь основатель, это была его идея. Ему понадобилась помощь и он пришёл к Мери, потом попросил меня проспонсировать. Проект идёт хорошо, он почти закончен, его осталось только протестировать и доработать, — рассказал я. Я заметил, что глаза отца уже не испытывают меня. Он смотрит на меня отчуждённо, холодными львиными глазами. — Скрываешь... по лицу вижу, что скрываешь. Я догадываюсь, что с этим твоим Игорем не всё так гладко. Опять же судя по слухам, — отец говорил уже спокойно, но его интонация всё равно не внушала доверия. Захотелось оправдаться, как будто бы я в чём-то виноват. — Нет... всё хорош— меня перебили. — Лжец! Я сказал рассказывай! — Людвиг схватил меня за подбородок и посмотрел мне прямо в глаза. По телу прошёл холодок. Его глаза горели таким осуждением, от которого я по-настоящему занервничал. — Игорь и Мери поначалу... — я начал, запинаясь, — Поначалу они скрывали от меня проект. Я узнал о нём случайно, когда искал одну вещь, а потом мы договорились, что я даю им свободу в обмен на участие... в проекте... И они специально для него тренировались с... одной гадалкой, она женщина строгая, но как учитель хороша. — Что ещё за гадалка? — строго спросил он, не отрывая от меня взгляда. Я вскинул брови. В ответ я только неуверенно пожал плечами, ведь я и сам не знал, кто она. — То есть ты и сам не знаешь, кто она? И ты позволил неизвестной мадам заниматься с Игорем и Мери?! Которая вообще-то гадалка с базара, обманщица и чёрт её ещё не знает кто?! Да ты полный идиот! — отец кричал, его львиные глаза горели опасными эмоциями, но вдруг он что-то вспомнил, — Стой, Игорь... Скажи, он болен? Я слышал, что он на грани бесплодия. Твоих служанок я заткнул, но этот факт я бы хотел разузнать поподробнее. — Да, он страдает. У него это с семнадцати лет, — рассказал я. — Это как-то связано с продажей блокаторов? — сказал он с ухмылкой. Я догадывался к чему этот разговор, он хотел унизить Игоря и его политическое мировоззрение. Я считал, что нельзя давать много свободы омегам и коммунизм невозможен, и за блокаторами нужен надзор, но вот принижать политическое мировоззрение человека через его болезни я считаю низким и бесчеловечным. Игорь был частично прав, что у Людвига маразм. — Да, но цикл ещё возможно восстановить. — Вот дурак, так и знал. Это политическое движение на уничтожение всех других полов, чтобы добиться господства бет. Марс рухнет, без силы альф, универсальности гамм и нежности омег. Вот к чему приводить абсолютная свобода, — сказал Людовиг и продолжил, — Запомни, Себастьян, иерархию придумали не просто так, и она необходима для удержание равновесия. Омеги не могут работать, альфы не умеют быть хозяйственным. А гаммы не должны подстраивать циклы под себя таблетками, в принципе как омеги и альфы, — рассказал Людвиг. — Хорошо, отец, — сказал я, не в силах спорить. — Я хочу поговорить с каждым из них. Но у меня вопрос, зачем ты дал им свободу зная, что один из них безрассуден? — спросил он. — Это нужно для договора и доверия, — рассказал я. Но как только договорил, вошел Игорь. Ой что сейчас начнётся...

***

      Глава пошла со стороны Игоря.       Я шёл в жилую комнату, хотел обсудить с Себастьяном проект. Открыл дверь и вдруг увидел перед собой Людвига. Я уже было хотел развернуться и уйти, так как чувствовал, что тут проходил какой-то большой разговор, однако Людвиг позвал меня обратно. — Вообще-то невоспитанно уходить, когда с вами разговаривают, — сказал Людвиг, скрывая раздражение. А я подумал: «Дело дрянь, разругаемся мы с ним ещё хуже прежнего». — Я думал, что вы общаетесь, поэтому хотел уйти. Добрый день! — сказал я. Отдалённо я надеялся что пронесёт, и Людвиг не заговорит со мной. Но судя по выражению лица его и Себастьяна, отпускать меня никто не собирался. — Идите сюда, я хочу с вами поговорить. Просто мы с сыном обсуждали проект и я выяснил, что его зачинщиком приходишься ты, — сказал старик, попивая кофе. Я подошёл и сел на единственное оставшееся кресло. Как будто бы специально для меня. — Почему вы вовлекли моего сына и его жену? — он спрашивал уже откровенно раздражённо, даже с нотками осуждения. — Так, ну ваш сын узнал о нём случайно о жены. А жена его очень хорошо разбирается в строении магии, без неё бы я не смог. Таких как Мери единицы, а то и вообще их не сыскать, — объяснился я. — Вон оно как. Интересно! А ты знаешь, что это не её ума дело? Ты влез в чужую семью, понимаешь? — спросил он. Я почувствовал угрозу. — Я не лез к ним, я не трогал их семью, проблемы, это было мне не нужно. Мери мне нужна была строго как соучастник проекта. По хорошему я конечно должен был обратить внимание на их проблемы.. Если вы хотите знать больше — спрашивайте Мери лично. И к участию в проекте я её не принуждал, — рассказал я. Напряжение всё росло и росло, Людвиг пилил меня взглядом, а я в ответ даже выровнял спину. Мне стало страшно. Стало страшно за свой проект, за своё детище, которое я с таким упорством мастерил все эти месяцы... ведь этот старик легко может всё угробить. А Мери, Себастьян, и даже гадалка — что он сделает с ними? Стало страшно за всех. — Ладно. А для чего решил создать кораблик-то, а? — спросил седой с ухмылкой. — Я хотел создать аппарат, доступный для каждого мага с любой планеты, а не только богачей. Я хотел заменить телепорты на корабли, чтобы больше не было проблем с перемещением, — сказал я. В себе я был абсолютно уверен. Я говорил так, чтобы у Людвига больше не осталось никаких вопросов, говорил честно и чтобы он наконец отстал. Ой, как же я хотел чтобы он отстал... — Да, мистер коммунистическое шило, только вот ты не учёл, что наибольший спрос будет как раз у интеллигенции и богачей, чтобы посмотреть на космос. Да и как ты себе это представляешь? Отдавать корабли почти за бесценок? Да у тебя первую же партию махом раскупят, и как ты потом выбираться из этого будешь? Без денег и без производства, прямо как те бедняки, которым ты собираешься строить эти кораблики. А им, знаешь, они не нужны, им лишь бы пропитание себе найти. Ой, кстати, у вас же власть в руках тех самых нищих, да? И как там ваша планетка поживает? — Людвиг издевательски заулыбался. Меня стало это раздражать. Терпел как мог, а всё равно злился. Держался я только чтобы потом поставить его на место. А сейчас пусть издевается. — Нет, наша власть в руках народа. Народа без бедных, без богатых, равного народа. И билеты мы хотели продавать по минимальным ценам, — сказал я. Людвиг убрал свою улыбку и застучал по столу пальцами. — Так, а вот этого я уже не понял, — вдруг Себастьян вмешался в разговор, — Это ваша с Мери идея, я к этому не причастен и с вами совершенно не согласен.       Я даже вздрогнул, когда он заговорил. Действительно, я ещё не обсуждал этого с Себастьяном. И сказал я это, наверное, зря... — Сын мой, в отличии от тебя мистер Фавро товароведение явно прогуливал. Или его у них вообще не преподавали, чтобы не в обиду беднякам. Кстати, с чего ты взял, что мнение большинства — самое верное? — спросил он. — Большинство меняет будущее. Именно они выбирают своё будущее, а не короли или аристократы, — сказал я. — Слышал, Себастьян? Он считает, что будущее за малограмотными гражданами, вместо магов с высшим образованиям! —казалось, Людвиг был готов расхохотаться. — Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что и высшее, и среднее может получить каждый. Не важно из какой ты семьи. И также с голосованием. У нас решают все, а у вас только приближенные, — сказал я. — Поэтому народ выбрал бесплодие? Ведь блокаторы в свободном доступе, даже ребёнку могут их продать. Кстати, а вы пили их? И какие тогда были последствия? — спросил он. С какого перепугу он перешёл на блокаторы я не понял. — Эм...ну да, пил. У нас разрешили, потому что омегам надоели нападения от альф и гамм во время гона. И закон по защите омег обязывает альф пить блокаторы против гона, если контролировать себя они не могут. Ну и... вот и всё, — дальше продолжать мне не хотелось. Мне было стыдно говорить с ним об этом. — О, стыдно признавать, что ты бесплоден из-за них? Или стыдно, что для лечения нужна связь с моим сыном? — риторически спросил старик. Я молчал, не хотел потакать желаниям этого мага. Видимо он воспринял это как «да». — А родные как на это отреагировали? — снова спросил он, ухмыляясь. — Сочувствовали, — коротко ответил я, так как не знал, что ему сказать. — Такое чувство, что Марс специально делает всех бесплодными, чтобы все были равны. Чтобы бетам было легче захватить власть. Не важно, все вернулось к тому, что все проблемы решают альфы. Ну как и всегда, — с заумным лицом сказал Людвиг. Я очень хотел закричать на него, и даже ударить. Но воспитание и Себастьян держали это желание на расстоянии. — Разве я не прав? Так почему вы злитесь? Он, зараза, действительно был прав, ведь даже мою проблему решал Себастьян. Но это не значит, что гаммы и омеги тупицы, которые сами ни на что не способны. — Это наши с ним договорённости. И уж точно не ваше дело, — строго ответил я. Себастьян смотрел на меня умоляюще. Видимо хотел, чтобы я согласился, но нет. — Но он мой сын ,а дела сына касаются и меня. И касаются целого рода. Так что слушай меня, — сказал Людвиг. — Это не значит что можно без привета и ответа лезть в дела Себастьяна, — я продолжал в той же манере, даже наверное немного грубил. Тут вдруг воцарилась тишина. Людвиг с минуту наверное смотрел на меня, потом тяжело вздохнул, нахмурился и встал. Подошёл ко мне. Я поднял на него голову, и в этот момент получил по лицу резкую пощечину. А затем услышал его крик. — Ты сам влез в семью моего сына! Да тебя даже убить мало! — Хорошо, тогда будете отвечать перед моей родней! — я с жаром вскочил с кресла, — Желаю блядь удачи пережить с ними встречу! Мне надоело играть роль воспитанного человека. Если он не хочет, то и я не буду! Единственный человек здесь, кого мне было жалко, был только Себастьян. С таким отцом вырасти нормальным невозможно. — Угрожать вздумали? Совсем ошалели?! — орал он на меня. — Вы сами начали. У меня нервы сдали от вашего общения! Как будто я вам лично насолил, нет, как будто я вообще хоть что-то сделал! — Терпите, я с вами надолго! Нефиг было лезть! Гамма-истеричка!       И тут Людвиг налетел на меня с кулаками. Попытался ударить меня сбоку, но я увернулся, схватил его за руку и почти перекинул его через своё кресло. Поднять его в воздух у меня не получилось, поэтому я смог только провести его лицом по креслу. А потом скрутил. Бить я его не стал, хотя руки так и чесались. Просто я знал, что после моего удара он не выживет. — Да вы псих! Который ко всем лезет со своими правилами! — и так мы орали друг на друга до тех пор, пока Людвиг не успокоился. Только тогда я его отпустил. Я обернулся, Себастьян стоял просто в шоке. Я бы тоже в шоке был с таким отцом, честное слово.       Я уже собирался уходить. Делать там мне было нечего, а от нравоучений этого деда я порядком устал. От унижений тоже. Я уже подходил к двери, как Людвиг сказал мне: — Излишне вам прав дали, гаммам. Про омег молчу. Альфы должны решать, так по природе, — голос Людвига хрипел, и я удивлялся, как он смог выжать из себя эти слова.       Я не хотел ничего ему говорить. Уже успокоился, а он опять продолжал нагнетать, поэтому я не смог удержаться. — Решать должны тот, достоин, а не пол. И сегодня я в этом убедился.       Я хлопнул дверью. Голова кипела ненавистью к этому человеку, я шагал в сторону своей комнаты. Взял с полки валерьянку, выпил, потихоньку успокоился. Мысли правда никак не уходили. От пылающей ненависти осталась ненависть холодная и расчётливая, и до конца дня я никак не мог справиться с этим состоянием. Всё остальное время я провёл в делах. Было паршиво, я хотел хоть на что-то отвлечься, да и надо было уже начинать работать. Так я и бегал то с проектом, то с заказами, то разговаривал с Мери.