Любишь сладкое?

— Киришима, ты уже решил, где будешь отмечать? — казалось, что Каминари ждёт этот день больше, чем сам именинник. — Не-а, скорее всего в клубе, пока не знаю. Посмотрим сколько народа будет, — красноволосый не отрывался от приставки, которую принёс Денки. — Это ж типа юбилей. Двадцать лет, сто пудов наши все придут, — рассуждал друг, попутно круша Киришиму на игровой арене. В коридоре хлопнула дверь и спустя пару минут в комнату вошёл Бакуго. Парень, казалось, был чем-то недоволен хотя это его обычное состояние. Уже почти год как они с Эйджиро соседи по квартире, но блондин никак не привыкнет к тому, что Каминари слишком часто ошивается у них. Ну и плевать, что они бывшие одноклассники, что у него дома своего нет? — Придурок, а тебе не пора проваливать нахрен из нашей квартиры, а? — огрызнулся Кацуки, прикрыв глаза. Его бесили яркие пятна гонок на экране телевизора. — Не будь таким вредным, чувак. Лучше помоги нам выбрать место для пьянки, — даже не обратив внимания на слова парня, сказал Денки. Он уже давно привык к характеру этого парня. — Да похер, где, если там будет алкоголь, ничего уже не сможет испортить вечер, — отозвался юноша. — Тогда клуб? — скорее утвердительно произнёс Киришима. — Ага. — Нужно будет только спросить у Мидории, что он будет пить, — словно делая пометку в ежедневнике, сказал будущий именинник, не отрываясь от экрана. — Чё? Ты этого придурка тоже позвал?! — возмутился Бакуго. — Конечно. Он мой друг, как и ты, в любом случае вы можете и не пересечься в клубе, — это был тонкий намёк, на то, чтобы его взрывной друг не лез к Изуку и не посмел испортить вечер. — А с хрена ли ему особое меню?! — Да так, просто хочу, чтобы всем всё понравилось, — ушёл от ответа Киришима, искоса посматривая на Каминари, но тот, кажется, и не заметил. Спустя час и полотно мата от Кацуки, гость ушёл, но блондина всё равно распирало от любопытства, а ещё больше от возмущения. В отличие от этого тугодума, он-то заметил, как Киришима съехал с темы, и так как она касалась этого придурка Деку, Бакуго не простил бы себе, не узнай он ответ на свой вопрос. — Ну так почему к нему столько внимания, а? — парень наблюдал, как его друг заваривает чай и выкуривает сигарету у них на кухне. — Ну, я не могу сказать, — честно признался красноволосый. — Чё? Живо выкладывай, — без особых церемоний парень двинулся на друга и приблизившись ухватил за грудки. — Воу, воу, полегче. Мидория попросил не рассказывать никому, но, наверное, тебе стоит, чтобы избежать эксцессов, — парень обхватил кулак друга, уже пару секунд угрожающий ему и отодвинул от своего лица. — Если кратко, Деку не переносит алкоголь. — Пф, я и без тебя это знал. Придурок обблюёт всё и испортит вечеринку, — самонадеянно отозвался Бакуго. — Не совсем, — выждав пару секунд сказал Киришима, он сделал последнюю долгую затяжку и потушив окурок, сел за стол. — Он вроде как перестаёт себя контролировать. Изуку бы и тебя смог перепить, но последствия слишком э-э-э непредсказуемы, — слишком витиевато ответил парень. — Перестаёт себя контролировать? — переспросил блондин. — И что же он делает? — Ну это уже не тот Мидория, которого мы знаем, — с какой-то лукавой улыбкой ответил он. — А ты-то откуда знаешь? — На встрече выпускников в том году имел удовольствие выпить с ним и отвёз домой. — И чё вы там делали? — Да ничего такого. Забей, короче. Я с этим разберусь, — на этом Киришима решил закрыть тему и удалился в свою комнату. Бакуго полночи не мог уснуть, думал о работе и на долю секунды он вспомнил улыбку друга вечером на кухне. Какая-то она была слишком слащавая. Парень перебрал с десяток вариантов, но был всего единственный, который мог оправдать эту улыбочку. — Блять о чём я вообще думаю. Это же Деку, — пыхтя и ворочаясь, Бакуго слал нахер все эти мысли. Со школы он старался не думать о нём, а в те редкие встречи, когда они сталкивались, предпочитал послать его и свалить нахер. Бакуго не понимал, почему Мидория так его заботит, да и не собирался выяснять.

***

— Не думаю, что что-то случится, — сказала Урарака. — Киришима сказал, что тут отличные безалкогольные коктейли, так что расслабься, — девушка уговаривала друга хоть немного отпустить ситуацию и позволить себе отдохнуть, ей было жалко смотреть на Мидорию, который уже час сидит на диване и цедит воду. Вечеринка в разгаре, все веселятся и даже с Каччаном не было возможности нормально поговорить, а значит и словесной перепалки удалось избежать. Всё и правда, как никогда хорошо, друзья в кой то веки собрались вместе хотя уже разбрелись по клубу, но всё равно было чудесно. — Да, ты, наверное, права. Очако, спасибо тебе за заботу. Иди повеселись, — сказал Изуку и искренне ей улыбнулся. Он и без того в неоплатном долгу перед ней, за все те разы, когда ей приходилось разгребать «последствия» его алкогольных безумий. Сегодня он сам со всем справится. Ага, как же. Поток людей сегодня самое-то, бедные бармены. И бедный Бакуго, которому пришлось лицезреть «трансформацию». Кацуки не был любителем шумной пьяной и потной толпы и уж тем более сам не танцевал в её гуще, из всей этой шумихи его привлекал тёмный обжигающий напиток в его стакане и парню было чудесно в компании барной стойки и своего виски. Но вот в паре метров от него мелькнула знакомая зелёная копна волос и что-то крикнула бармену, но тот, видимо, не услышал такое надёжное «безалкогольный», и сунув в руки очередного клиента стакан, уже перешёл к следующему заказу. Всё случилось быстро. Словно в сказке не хватало лишь разноцветных искр и птичек, Бакуго сразу заметил перемену в парне. Его лицо после первого глотка стало гораздо расслабленнее, глаза прикрыты, второй глоток — тело напряглось как струна, но это была напускная твёрдость, движения юноши стали более плавными, мягкими при этом добавилась странная незнакомая уверенность. Деку был больше не Деку и Каччан это понял, когда глаза одноклассника открылись. Концентрация похоти и развязности. Это «нечто» с полной уверенностью в себе перекинулось через барную стойку и подцепив бармена за локоть что-то шепнуло на ушко. Парень за стойкой так покраснел, что мог составить конкуренцию варёному раку. Он быстро кивнул и поставил полный стакан чего-то прозрачного перед Изуку, а тот и секунды не задумываясь залил это в себя. «— Проклятье», —последнее, что успел подумать трезвый мозг Деку. На языке приятно загорчило и по телу растеклось тепло. Бакуго всё смотрел. Он наблюдал с нескрываемым интересом, как за минуту этот робкий парень превратился в пьянчугу и обольстителя. Вот он направляется к танцующей толпе, его движения дерзкие точно в такт музыке, улыбка на лице и искры из глаз. Он ерошит свои волосы и жмурится как кот под мартовским солнцем, качает бёдрами и слегка закидывает голову, открывая доступ к изящной шее. Вот к нему уже прижимается какой-то парень, и Мидория не отталкивает его, наоборот, нагло кладет его руки себе на бёдра и виляет ими отставив пятую точку, трётся о партнёра. «— Блять», — только и носится в голове у Бакуго. Он поставил стакан и уже без стеснения пялился на развернувшееся шоу. Изуку тянется к шее парня, через плечо притягивает к себе и без каких-либо колебаний целует. Он целует незнакомца так жарко, так словно без этого поцелуя не сможет жить. Разворачивается и притягивает к себе, руки, несчастного, попавшегося в сети Мидории, юноши скользят по спине, по талии и наконец достигают цели. Передышка. Буквально. В толпе душно, футболка уже неприятно липнет к телу. Жарко. Деку тянется к мужской щеке и что-то шепчет от чего рука на его ягодице сжимается с новой силой. Они уходят. Парень уводит Мидорию с танцплощадки и ликует в душе, но зря. Резким движением Бакуго одёргивает Деку и тот отцепляется от юноши. — Какого хрена ты делаешь? — тот же вопрос блондин бы хотел задать и себе. — Каччан? — на секунду в глазах промелькнул страх. — Я... Мне стало нехорошо, и мой друг согласился отвезти меня домой. Скажи Киришиме, что всё было чудесно, пожалуйста, — слишком легко сказал Изуку и улыбнувшись своему незнакомцу, вырвал руку из хватки бывшего одноклассника. «— Чё, блять, это было? Он мне соврал? Деку? Я ж всё видел», —Бакуго опешил от подобной наглости. Никогда ещё этот сопляк так с ним не разговаривал. — Ты чё не понял? — его проигнорировали. — Раз тебе так плохо, придурок, я сам тебя довезу, — Каччан вновь дёрнул руку Мидории и повёл к выходу. Парень ставший свидетелем этого немногословного разговора был крайне расстроен, у него и шанса не было отстоять свою новоприобретённую пассию. А секс был близок как никогда, обидно, обидно. Лишь в такси Деку опомнился и был просто в ярости. Было почти заметно как в голову Каччана летит молния. — Что ты творишь?! С чего вдруг такая любезность? Пил бы себе дальше, а другим не мешал развлекаться. — Ты совсем с головой не дружишь, придурок?! Спасибо бы сказал! Тебя бы развели как последнюю шлюху. Да я убью тебя за твою неблагодарность! — Лучше бы ты кое-что другое сделал, — Деку глянул на Бакуго с ненавистью пропитанной похотью и в его пьяном мозгу созрел план. — Раз уж ты лишил меня секса хоть возьми ответственность, — ладонь парня легла на ногу друга и лёгким движением пошла выше. — Ты чё творишь?! — Каччан закипал от ярости. Внутри всё сжималось, хотелось придушить этого поганца, смотреть как он задыхается и... Мидория непозволительно приблизился. Его дыхание опаляло губы Бакуго, а зелёные глаза пожирали новую жертву, они манили. — Мне действительно плохо, Каччан. Жарко, — на выдохе произнёс Изуку и более невинно добавил, — и мысли путаются. Я так хочу... Но чего именно он не сказал, да и без того понятно. Губы Мидории накрыли рот Бакуго поначалу в неловком поцелуе. Блондину показалось, что он никогда не был настолько пьян как сейчас. И пьянел он от парня в своих руках. Что-то щелкнуло у него в голове, и он поддался на столь очевидную провокацию. Было плевать на таксиста, который стал слишком часто смотреть в зеркало заднего вида, плевать что они сейчас вытворяли, потому что всё меркло перед чувством, рождавшимся внутри. То была даже не похоть, а желание обладать, целовать и держать в руках, обнимать, прикасаться к нежной коже, ловить чужие вздохи, а лучше становиться их причиной. Бакуго никогда ещё не был так поглощён кем-то и ему до смерти хотелось, чтобы парень напротив также думал и о нём. Бледная кожа покрывалась румянцем, на шее оставались следы укусов и красные круги нетерпеливых поцелуев. Мидория дышал перерывами, будто нырял в воду, задерживал дыхание, чтобы не нарушить хрупкость настоящего. Его ладони беспорядочно касались мужского тела, он то оттягивал чужую футболку, пытаясь открыть больше места для ласк, то сам прижимался так словно вот-вот сольётся воедино с любовником. Как они вышли из такси? Как открыли дверь в квартиру? Как оказались так близко, распалённые недавней близостью? Парни не могли ответить ни на один из этих вопросов, они лишь смотрели друг на друга. Изуку ещё был пьян его вело и от запахов вокруг — одеколон, смешанный с запахом их тел, нотки алкоголя. Всё это — дурман. Кацуки не моргая смотрит на зеленоглазого юношу перед собой. О последствиях он подумает завтра, о ненависти к себе за то, что собирается сделать тоже. Деку опасно приближается к его губам, останавливается в паре миллиметров и продолжает смотреть. Улыбается, словно знает о чём думает Бакуго. Деку сейчас совсем не тот, каким его знал блондин. А может Мидория умело скрывал эту часть себя ото всех? Чужая ладонь легла на пах Бакуго и с желанием огладила уже заметный бугорок джинсов. Член под одеждой наливался с каждым касанием, с каждым полустоном, который издавал Изуку будто получал ни меньшее удовольствие от процесса. Оно так и было. Мидория ластился к чужому телу, льнул, пытаясь впитать запах партнёра, он тёрся о шею носом, вдыхая и одновременно опаляя чужую кожу своим нетерпеливым дыханием. — Каччан, — шептал юноша, так словно хватался за спасительную соломинку. Сам не мог больше терпеть, собственный член болезненно пульсировал, пачкал вытекающей смазкой бельё. — Блять, — рывком Бакуго возобновил поцелуй. Он был ещё напористее, жадный до чужого тела, мужчина ухватил партнёра и поднял на руки. На секунду пришлось прерваться, чтобы выяснить, где находится спальня, и не глядя пойти туда. У Кацуки ещё будет время рассмотреть квартиру получше, но не сейчас. Сейчас его интересует только парень, извивающийся в его руках. Мидория целовал, целовал шею, щёки, губы, скулы. Он хотел сделать куда больше, но его бросили на кровать. Спиной он почувствовал, как промялся матрац, как он начал тонуть в его мягкости. — Раздевайся, — в нетерпении приказал Кацуки. Он сам разделывался со своей одеждой, взглядом пожирая развалившегося на кровати Деку. — Не стану повторять дважды. Или ты хочешь, чтобы я разорвал на тебе эти тряпки? — голос был угрожающим, но с каждого слова липким сиропом стекала похоть, и Мидория это заметил. — Может и хочу, — произнёс он и словно стыдясь своих слов опустил глаза. — Чёртов Деку, — Бакуго навис над парнем и сходил с ума. Нежная шея, на которой остались следы, ключицы, которые больше не скрывала ткань, живот с заметным прессом. Всё это он зацеловывал, покусывали и сминал. Как и сказал, он разорвал одежду, под которой скрывалось желанное тело. — Каччан, — вновь простонал Мидория, он извивался в чужих руках, тело предательски отзывалось на любую даже самую мимолётную ласку, от одних этих касаний он мог бы кончить. Собственная рука потянулась к члену, сочившемуся смазкой, и успела сделать одно движение по стволу, как его ладонь одёрнули и зафиксировали. Бакуго навалился всем весом на хрупкого Изуку и удерживал его руки над головой. — Не смей себя трогать, Деку, — угрожающе произнёс Кацуки на ухо парню и с рыком перевернул его на живот. — Пожалуйста, — хныкал Мидория и тёрся о кровать, пытаясь хоть как-то стимулировать себя. — Будешь кончать от моего члена, — блондин навалился на спину парня и почувствовал, как тот отставил зад. — Ты как течная сука, — шлепок оглушил эту комнату. Смачный, от которого останется след ещё надолго, но что удивило, Деку не пискнул от боли, не сжался, нет, наоборот, он застонал. Громче обычного, нетерпеливо, протяжно. И это окончательно сорвало крышу. — Смазка. У такой сучки должна быть смазка, — Каччану хотелось посмотреть на реакцию от пальцев, хотелось ещё и ещё слышать эти стоны, а после войти на всю длину. — Вер-верхний ящик, — Изуку всем телом указал на тумбочку возле кровати и почти заплакал, когда Бакуго отошёл, стало так холодно, чужое тело согревало, но сейчас Деку мог увидеть, что не он один возбуждён. Кацуки открыл ящик и взял полупустой тюбик, в груди неприятно закололо. И желание овладеть захлестнуло его с новой силой. Единственное чего не знал парень это то, что в нижнем ящике лежит пара игрушек, с которыми Мидория и использовал смазку. — Развернись, — приказал блондин, но желаемой реакции не последовало. Парень на кровати лишь подобрался ближе к краю и продолжал разглядывать чужое возбуждение. — Хочу, — на полуслове Деку облизнулся, предвкушая как возьмёт член Бакуго в рот. — Хочу попробовать, — опять это невинное лицо, с похотливой голодной улыбкой. Но стоило только подумать над ответом, как Мидория сделал первый шаг. Хриплый стон вырвался из груди Кацуки, и бёдра сами двинулись вперёд. Было горячо и влажно. Язык скользил вдоль по члену, ласкал каждый сантиметр; Деку вернулся к головке, облизывал и обсасывал её как таящее мороженое, слюна стекала по стволу и по подбородку, и каждую капельку Изуку останавливал. Кончиком языка толкался в щель уретры отчего заставил Бакуго протяжно застонать. Сам юноша был на пределе, стоит лишь дотронуться и этого хватит, чтобы получить оргазм, но нельзя. Каччан сказал, кончить от его члена, пусть так и будет. Мидория положил руку на бедро Кацуки и нежно почти невесомо проводил пальцами, вёл к самому возбуждённому месту и наконец обхватил его пальцами, провёл снизу вверх. Вторая рука ласкала яички, было мокро от смазки и слюней, он несильно сжимал их и продолжал движения по стволу. Смотреть на Бакуго в этот момент было запретно приятно; взъерошенные волосы, румянец, глаза прикрыты от удовольствия, а с губ срываются тихие стоны вперемешку с рычанием, когда Деку вновь берёт в рот. Юноша концентрируется на чужом наслаждение, старательно вылизывает и толкается глубже, пытается захватить чужой член полностью, но не выходит. Он хмурится от бессилия и пытается снова и снова, пыхтит и жмурится, смахивает выступившие слёзы. — Ты слишком большой, — с укором почти шёпотом произносит Мидория между заходами, и не замечает, как по лицу блондина расплывается хищная улыбка. Его ладонь ерошит приятные на ощупь волосы и слегка сжимает, заставляя Деку посмотреть вверх. — Тебе не нравится? — провоцирует Бакуго. — Нравится, — шепчет Деку и отводит глаза. — Я хочу ещё, — признаётся он и чувствует, как его направляют к такому желанному месту. Член проскальзывает в приоткрытые губы и Кацуки начинает двигаться, скользя по чужому языку, толкается в горло. Мидория хватается за бёдра и жмурится, слёзы сами текут, но чертовски приятно. До невозможного превосходно, он упивается стонами и собственным мычанием, по подбородку стекает слюна и тонкой струйкой льётся по шее на ключицы и грудь. В голове нет мыслей, нет ничего кроме имени — Кацуки. Изуку чувствует, как от каждого движения в глотку, его член дёргается. Приятно. Ощущать, как Бакуго трахает его рот — это приятно. Ещё пара резких толчков, пара движений и Деку стонет, передавая эту вибрацию, вязкая горячая сперма стекает ему в горло, обжигая. Блондин пытается восстановить дыхание, как он мог так быстро кончить? Этот вопрос бьётся в голове тяжёлыми ударами. Мидория закашлялся, слёзы всё ещё льются, но, блять, как хорошо. Он слизывает капельки спермы с уголков губ и смотрит вверх на удивлённого Бакуго. Улыбается ему расслабленной блаженной улыбкой. — Я кончил от твоего члена, — успевает сказать он прежде, чем Каччан откроет рот. Эта фраза слетела с губ так непринуждённо, что не нашлось, что ответить. Блондин посмотрел вниз, и правда, на животе Мидории красовались белёсые капельки и по члену стекала сперма. «— Охренеть», — он бы не посмел сказать это вслух. Парень был поражён. Его сразил он — Мидория Изуку. — Ты же не думаешь, что мы закончили на этом? — спрашивает Бакуго и выдавливает на пальцы смазку. Ему опять не отвечают, но теперь Деку поворачивается спиной и прогибается, отставляя задницу. Он смотрит через плечо гипнотическим взглядом с лёгкой дымкой. Но почему Каччан бездействует? Мидория проводит по своему члену и ведёт выше, касается колечка мышц и поглаживает. Он прекрасно знает, какой вид открывается для Кацуки. Он знает, что ему аукнутся эти поддразнивания, но что ещё делать, когда изнываешь от возбуждения, а любовник лишь смотрит? Правильно, спровоцировать. Шлепок. Громкий и такой же сильный как предыдущий. Бакуго растирает это место и повторяет несколько раз. — Я же предупреждал, — властно говорит он. Ладонь легла на упругую ягодицу и слегка щипнула. Интересно. Кацуки заметил, как сильно распыляют подобные грубости его любовника. Смазка согрелась в ладони и крупными каплями падала на анус. Блондин провёл большим пальцем по входу, слегка оттягивая, давая смазке затечь внутрь. Было в этом что-то расслабляющее. Наблюдать, как Деку сам пытается насадиться, двинуть бёдрами. И эти его блядские стоны. — Да-а-а, — голос Изуку изменился. Парень почувствовал, как в него толкнулся один палец, этого было мало. — Ещё, пожалуйста, ещё, — молил Деку и его услышали. Со вторым пальцем движения ускорились, Бакуго растягивал очень умело, знал, где надавить и что шептать. Сам он был возбуждён не меньше, даже после оргазма, член был твёрдым, и головка блестела от выступившей смазки. — Прошу, Каччан, — ныл Мидория. Вытащив пальцы, Бакуго смачно шлёпнул ненасытного по заду. — Каччан, тут так пусто, — Деку перешёл границу, он сам открылся перед парнем, сам соблазнил его. Кацуки надавил на вход головкой, слишком узко. Парень не хотел кончить лишь от этого. Желваки заходили на скулах. Вошёл на половину и остановился, Изуку хныкал от боли вперемешку с удовольствием. Бакуго толкнулся и услышал всхлип, Деку весь сжался, обхватывая Каччана слишком сильно. — Расслабься, — сказал блондин, он наклонился к самому уху и прошептал, удивляясь нежности в собственном голосе. — Расслабься, Деку, я не сделаю тебе больно, — и это сработало. Мидория сглотнул и постарался не думать о боли. Пара минут и он сам попытался насадиться, и Бакуго понял намёк. Теперь можно. Теперь можно не сдерживаться. Он вышел почти полностью и с силой вогнал его внутрь, выбив из лёгких Изуку весь воздух. Кацуки установил бешенный темп; комната наполнилась звуками разгорячённых тел, стонами и рычанием. Кожа блестела от пота, шлепки становились громче, на бёдрах Бакуго появились красные следы, а на заднице Деку красовались очертания чужих ладоней. Душно. Воздух потяжелел, было трудно вздохнуть, в глазах плыло, и голова кружилась от тысячи ощущений. Каччан лёг на спину парня и продолжал вколачиваться в его тело, которое так умело отзывалось на ласки. Он кусал, облизывал, целовал шею Мидории, казалось, не было места на коже, которое пропустил Кацуки. — Кач-чан, кон-кончи внутрь, — стонал юноша, — заполни меня. — Я заполню тебя до краёв, Деку, — пообещал блондин и от этих слов парня под ним пробила крупная дрожь, член внутри попадал по простате, заставляя захлёбываться в оргазме. Мидория не мог сдержаться, он тяжело дышал, как пёс высунул язык, и слюна стекала на простыни тонкой нитью. Было хорошо. Кацуки не помнил видел ли когда-то настолько развратную картину, ни в порно, ни с кем-то ещё такого не было. Всё меркло перед кончающим от его члена Мидорией. На долю секунды мелькнула мысль, что он мог также извиваться и в чьих-то других руках, также протяжно и сладко стонать чьё-то другое имя. Нет. Не сейчас. Сейчас он стонал под ним, кричал его имя и был полностью его. Деку теперь был только его. Бакуго знал это, и этого было достаточно. Парень схватил бедра Изуку и с яростной силой вколачивался, он ощущал как член начинает пульсировать, как его сжимают горячие стенки. На последнем толчке Каччан остановился, вошёл полностью и замер, наполняя любовника горячей спермой. Ещё минуту он был внутри, не хотелось вытаскивать. Он смотрел, как Мидория тяжело дышит, как еле заметно двигает бёдрами по инерции. Его ладони всё ещё сжимают простыню. Юноша поворачивается и смотрит прямо в глаза, без сожаления, он вновь улыбается, но теперь без чрезмерной пошлости, с благодарностью. — Мне так хорошо, — тихо шепчет Деку, и пересиливая усталость, продолжает смотреть. — В следующий раз я буду трахать тебя на трезвую голову, — слишком легко произносит Бакуго и выходит. Растянутое колечко мышц сокращается и из него капает сперма. Изуку прячет голову в ладонях, в последний раз протяжно застонав. — Не получится, без алкоголя я никогда не решусь, — с грустью в голосе произносит парень, и собрав в себе последние силы, поднимается с кровати и идёт в душ. Бакуго молчит. Признаться, он опять в шоке. В который раз за этот безумный вечер. Мидория никогда не мог так легко спорить с ним или отказывать. Это бесит. — Если я сказал, что так будет, значит будет, — в полудрём произносит он, и не замечает, как засыпает. У Изуку вата вместо мозгов после случившегося, он перестал осознавать этот мир ещё после такси. Всё казалось сном. И блондин лежащий на его кровати тоже сон, поэтому ничего не случится, если лечь рядом, ничего не случится, если поцеловать его.

***

Алкоголь штука страшная, особенно, когда стирает воспоминания, особенно, когда делает это частично. Мидория проснулся от того, что не мог дышать. Точнее было это немного проблематично. Его в объятьях сжимала чья-то сильная рука, да так крепко, что не вздохнуть. Голова тяжёлая от ударившего похмелья и от воспоминаний. «— Нет, этого просто не может быть», — медленно Изуку обернулся и также медленно вернулся в прежнее положение, чтобы не разбудить парня. «— Мы переспали. Я и Каччан», — по миллиметру Деку выбирался из объятий и судорожно думал, что сказать, когда Бакуго проснётся. Оправдываться? Извиняться? Всё сразу? Его точно убьют, теперь то и повод есть подходящий. «Блядство», — Мидория редко матерился даже в мыслях не всегда позволял себе такое, но сегодня особый случай. Прокравшись в собственную кухню, он сел на стул и пялился в коридор. Парень вспомнил почти всё, что позволяло его вчерашнее состояние. Клуб «до» стакана, клуб «после» стакана, такси, кровать. Затерялись лишь некоторые детали, которые Изуку посчитал неважными, а очень зря. Он так и сидел один на кухне пока не увидел одетого Кацуки. Блондин ничего не сказал лишь странно посмотрел на испуганного юношу и просто вышел из квартиры. — Казнь отменяется? — спросил Мидория у захлопнувшейся двери. На душе стало совсем невыносимо. Лучше бы он как обычно наорал, ударил, но от того, что Каччан вот так ушёл ничего не сказав ещё хуже. — Отвлечёмся, — резко сказал сам себе юноша, ударил себя по коленям и встал, чтобы включить чайник. Чай был приятно обволакивал язык, лёгкий молочный вкус растекался и от аромата кружило голову. Изуку отпил ещё и продолжил самобичевание. Дверь хлопнула. От испуга хозяин квартиры подпрыгнул, а увидев приближающегося Бакуго перестал дышать. В руке у того была какая-то коробка, он поставил её на стол и задал самый неожиданный в данной ситуации вопрос. — Ты сладкое любишь? — А? — но переспрашивать было как-то глупо, Мидория всё прекрасно услышал, вот только не поверил своим ушам. — Д-да, люблю. — Тогда съешь конфету, Деку, — сказал Каччан и на его лице появилась ухмылка. Изуку потянулся к коробке. И правда конфеты, но... — Они с ликёром? — нервно сглотнув, уточнил Мидория. — Ага, хочу узнать сколько тебе нужно, — заинтересованно ответил Кацуки и сел напротив. — Чё ты так вылупился? Не помнишь, что я тебе вчера сказал? — зеленоглазый лишь мотнул головой, мол «нет». — Понятно. Так вот раз для раскрепощения тебе нужно напиться, ешь эти конфеты, хоть все сожри, я куплю ещё, а потом потихоньку будем снижать дозу, — Бакуго расплылся в улыбке, — и в конце концов я исполню своё обещание, а ты, Деку, не забудешь ни минуты со мной. — Обещание? — щёки Мидории уже были как маков цвет. — Трахнуть тебя, когда ты будешь трезв, — словно Чеширский кот Кацуки улыбался, смотря на совсем смущённого парня. — Но я думал, ты... — Что? Зол? Ещё как, — перебил блондин, но не стал уточнять, что именно так его злило. — Запомни, Деку, теперь ты будешь пить только со мной. Нервно кивнув, Изуку открыл упаковку и вытянул первую конфету. Неловким движением он разорвал обёртку и положил сладость в рот. Шоколад приятно таял от жара после горячего чая и к сладкому вкусу добавился терпкий приятный опьяняющий привкус. Но было ли это действие ликёра или осознание того, что теперь Кацуки всегда будет рядом, чтобы обнимать его, целовать и может быть любить. Мидория поплыл от этих мыслей и съел ещё несколько конфет. Он протянул руку, и ухватив Бакуго, повёл его обратно в спальню. — Кстати, не смей больше сбегать, — сказал Каччан. Как-то слишком сентиментально, подумал парень, но просыпаться утром одному в постели больше не хотелось. — Обещаю, — ответил Изуку и потянулся за поцелуем.