Единожды увидев Свет...

“В смысле, Холли? Как это ты не знаешь когда вернёшься? И почему вообще так внезапно? Ещё вчера и речи не было об этом Юкатане, а сегодня я узнаю, что моя сестра через несколько дней улетает за тысячи километров!” – изумленно вскинулся Эйдан, одновременно любовно поглаживая и играя с восторженным доберманом, который бурно и щедро выплескивал свое безграничное обожание на хозяина. “Контракт с галереей не ограничен временем. Он бессрочный. Я не знаю как пойдут дела, но если не попробую – съем сама себя сожалением и угрызениями. Я должна попробовать, Эйдан. Я хочу. Очень хочу. За пределами Бергена тоже есть жизнь, хоть ты и не признаешь это. Пришло моё время, братец.” Чёрные глаза, такие же как у ее брата, с грустью наблюдали за его возней с питомцем. “Тебе придётся позаботиться о Данни. На время гастролей можешь доверить его Маллиганам по соседству – они в нем души не чают. Да и Дан их любит без памяти.” “О Данни не переживай. Ты сама знаешь: я за него душу продам. Не в этом дело, Хол. Скажи, неужели не нашлось картинной галереи где-то поближе, не на другом материке? Почему надо лететь в Мексику, на этот Юкатан черт его побери? Ты превосходный художник, известный и уважаемый, тебя любая галерея примет с распростертыми объятиями! А хочешь, я куплю тебе галерею? Любую! Назови какую хочешь – и она твоя! Или построю для тебя галерею здесь, в Бергене. Любое твоё желание… Не уезжай, Хол...” В голосе музыканта звучало отчаяние. Он пытался быть не-эгоистом, старался изо всех сил руководствоваться разумом и совестью. Возможный отъезд сестры всегда оставался вопросом времени. Оставаясь подле Эйдана всю свою сознательную жизнь, женщина отодвигала в сторону определённую часть своих личных интересов, опекая и защищая младшего брата, оставаясь его опорой, надёжным тылом, душевным покровителем. Это не было с ее стороны самопожертвованием в привычном понимании этого слова. Нет, вовсе нет. Женщина с готовностью принимала от жизни все уготованные ей радости и калейдоскоп удовольствий. И тем не менее во всём ее существовании брат всегда стоял во главе угла. Теперь наступала новая эра их жизни. Пора уходить. Пора новых дорог. Любовь – нерациональное явление. И эгоистичное. Истекая кровью, в хрупком человеческом сознании борются разум, трезвый расчёт, и желание вечного обладания объектом привязанности. Холли исполнит свою мечту. Она как никто заслужила свою новую счастливую дорогу и карьерные высоты. Ох, как сложно даётся мудрость самому разумному существу на этой планете! Эйдан приблизился к сестре и по обыкновению сгреб женщину в свои медвежьи объятия. “Прости, Хол. Я чёртов эгоист. Всё будет хорошо. Поезжай и будь счастлива. Но мое предложение скупить тебе все галереи мира в силе! И не вздумай сейчас плакать. Я тоже не железный, не сдержусь. Не дай старому рокеру опозориться. Ну-ка посмотри мне в глаза!” – брови Муна удивлённо поползли вверх. “Не знал, что ты носишь цветные линзы. И давно? Тебе идёт такой фиолетовый оттенок.” Женщина поспешно отвернулась, прикрывая глаза рукой, словно испугавшись чего-то. “Нет, тебе показалось. Я не ношу линзы. Наверное, дело в освещении. Неважно. Эйдан, послушай.” – она продолжила, обхватив ладонями лицо брата и впиваясь в него влажным взглядом. “Просто… пришла моя пора, понимаешь? Пора уходить. То есть, идти дальше. Я знаю, с тобой будет всё хорошо. Теперь всё будет хорошо, слышишь? Ты не один. Я сейчас скажу странные и, наверное, непонятные вещи, но ты всё же послушай.” Глаза женщины наполнились влагой, в которой Эйдану снова привиделись слабые пурпурные всполохи. Конечно, дело в освещении. Слова звучали веско, с расстановкой. “Я уеду. Далеко. Надолго. Ты должен помнить две вещи. Первая: я люблю тебя. Очень. Ты всегда был моим светом. Моим маяком. Я шла на этот свет. То есть… ох. Не перебивай! Вторая. Не только у меня, но и у тебя наступает новая эра. Возможно, в какой-то момент ты перестанешь доверять сам себе и покажется, что вселенная сошла с ума. Прошу тебя, не спеши, не беги от того, что приходит в твою жизнь. Пришла пора нам обоим, и тебе, и мне, ступить на новую дорогу. Не перебивай, говорю! Мне и так сложно…” Холли на секунду прикрыла глаза, сделала медленный глубокий вдох и продолжила, глядя на брата с отчаянием. (Освещение?) “Обещай, что позволишь себе быть счастливым. Обещай, что послушаешь свое сердце и не испугаешься. Ты не один. Если хочешь, считай, что я сейчас несу ерунду. Но, пожалуйста, будь счастлив. Иначе всё не имеет смысла… Очень скоро ты поймёшь о чем я говорю. А я всегда буду с тобой. Всегда. Где бы я ни была.” Эйдан, не проронив ни слова, накрыл ладонью руку сестры на своей щеке и поцеловал ее, серьёзно и спокойно глядя на беспорядочные цветные блики в дорогих глазах. Он не один.