Единожды увидев Свет...

… Ночная набережная неброско светилась малочисленными неспящими окнами длинного ряда деревянных домиков. Старинный квартал обрамлял брюггенский залив, вдоль берега покачивались яхты и катера. Со стороны близкого северного моря на ночной город медленно наползал студеный туман. Туманы и дожди – неотъемлемая часть Бергена. Они - воздух и кровь маленького мирка в окружении гор и фьордов. Имей Мун возможность никогда не покидать эту колыбель прохлады, творя свою музыку взаперти любимой студии, он считал бы этот мир практически совершенным. Впрочем, в концертах была особая магия и жизнь. Обожающая и ликующая публика вливала в музыканта столь необходимый эликсир вдохновения и творческого экстаза, заряжая музыканта “горючим” в путь к следующему альбому. Бергенский залив глянцево поблескивал в сумерках. На пустынной набережной не было ни души. Эйдан знал каждый метр дороги вдоль водоёма - сотни ночей были встречены в задумчивом брождении мимо вереницы разноцветных домиков с одной стороны и успокаивающего шелеста тёмных вод с другой. Здесь так безмятежно думалось в темноте, тишине и прохладе. Ценность этого ревностно хранимого уединения никем не могла быть нарушена. Никогда. Никогда вплоть до этой ночи. Сейчас же Эйдан окинул взглядом раскинувшуюся перед ними пустынную набережную, водную гладь, горы в отдалении и стоящего перед ним Чимина. “Пройдёмся.” – Мун кивнул и сделал несколько неуверенных шагов. Дурнота прошла и холодный воздух возвращал организму равновесие. Чимин неспешно двигался рядом. Казалось, его совсем не беспокоит низкая температура улицы – в лёгком чёрном пуловере он совсем не показывал признаков зябкости и со спокойной грацией отмерял шаги, опустив руки в карманы. Интересно, он вообще способен ощущать холод, боль, голод?.. “Долго будешь меня разглядывать?” – ехидная интонация вернула музыканта в реальность. Не поворачивая голову, Чимин продолжил. “Уверен, у тебя ко мне миллион вопросов. Самое время их задать. А мне рассказать тебе кое-что.» “Я не разглядываю.” – Мун спохватился, что как загипнотизированный рассматривает своего спутника, приоткрыв рот. Черт. Стыдно. “Не бурчи. Ты же знаешь, мне не нужно смотреть на тебя, чтобы видеть. Я вижу тебя всегда. Задавай вопросы. Я готов.” С чего начать и о чем вообще спрашивать, когда вопросов бездна и впервые соприкасаешься с чем-то доселе неведомым и находящимся за гранью обычного восприятия? И как отделаться от подспудного ощущения, что балансируешь на зыбкой грани собственной адекватности и нереальности происходящего? И, может, это неведомое создание вовсе умеет читать мысли? Как знать на что он вообще способен...этот…кто бы он ни был…такой…красивый понимаешь… “Ты перестанешь пялиться наконец?” – Чимин остановился и повернулся к собеседнику. В глазах плескался смех. Смех бывает ласковый? Тот глотнул ртом воздух. Это провал. Мун пристыженно дёрнулся и сделал шаг в намерении продолжить путь, но Чимин остановил его за рукав кожаной куртки. “Стой. Посмотри на меня.” “Я не пялюсь!” – в голосе Муна звучало отчаяние. “Во-первых, ты пялишься. И я не говорю, что мне это не нравится. К тому же я сам занимался тем же, пока не предстал перед тобой наяву.” – Чимин подмигнул, окончательно добивая смущённого рокера. И без того большие глаза последнего расширились, превращаясь в чёрные озера вспыхнувшего возмущения. “Всё в рамках приличия.” – поспешил успокоить беднягу ангел. С трудом сдерживая эмоции, Эйдан провел языком по внутренней стороне щеки, молча прожигая наглеца взглядом. “Во-вторых, у тебя ко мне много вопросов. Я хочу их слышать. И хочу ответить. Мне есть что поведать тебе. Не всё сразу. Но нам надо с чего-то начать.” – Чимин посерьёзнел. Тёмный янтарь его глаз излучал озабоченность. “Я здесь не только для того, чтобы помочь тебе с созданием альбома. Я проделал долгий путь. И теперь, стоя перед тобой на этой набережной… Короче… Нам надо с чего-то начать, Эйдан.” Двое под бергенским небом застыли, пристально изучая друг друга. Янтарь и чёрные омуты. Ни тот, ни другой не спешили прерывать молчание, словно ведя молчаливый диалог на языке, понятном только им двоим. Чимин обволакивал стоящего напротив мягким мерцающим взглядом, в его взоре словно метались ожидание и надежда, беспокойство и тепло. Мун почти физически ощущал эти волны, исходящие от создания. Оказывается, для понимания кого-то можно легко обходиться без слов. Можно просто чувствовать. Он бессознательно и безвольно погружался в манящий взгляд как в водоворот посреди океана. Что такое, он, слабый человек, ничтожная пылинка в бескрайней и всесильной вселенной, перед ее изысканным творением? Так легко раствориться в этом ласковом и тягучем водовороте. В нем можно парить бесконечно долго, блаженно поддаваясь мощной и мягкой неведомой силе, погружаясь в затягивающие глубины расплавленного янтаря… “Эйдан.” Морок спал. Слабо мотнув головой, Мун задумчиво потёр ладонью заднюю поверхность шеи. Вопросы. Ах да, вопросы. “А вопросы прежние. Я всё ещё не могу понять кто ты. И откуда. Хотелось бы пойти дальше понятия “ангел”. Без сносок на человеческое восприятие. Не надо щадить мой хрупкий разум гуманоида. Собственно, если я сошёл с ума по твоей вине – хуже уже не будет. Итак, кто ты, Чимин?” Виновник сумасшествия озадаченного рокера кивнул и сделал жест, приглашая продолжить прогулку. “Кто я… Хм… Я много раз представлял себе это объяснение. Мне нравится твоя позиция: хуже уже действительно не будет. Поэтому отпусти свое сознание и просто заливай в себя информацию.” Чимин бросил на спутника быстрый испытующий взгляд и продолжил. “Забудь школьную программу астрономии и всё что ты знаешь о космосе и законах физики. Они действуют только в вашей вселенной. И в вашем измерении. Это значительно ограничивает твоё восприятие. Я постараюсь объяснить максимально доступно. У вас, разумных существ, населяющих эту планету, то есть, людей, существует теория о возникновении вселенной. То, что вы называете Большим Взрывом, в результате которого появились звезды, галактики, планеты и так далее. Это одновременно верно и весьма далеко от истины. Представь, что ты смотришь на тонированное окно автомобиля. Ты чётко видишь само стекло, его цвет, собственное отражение в нем, материал, из которого оно изготовлено, ты можешь объяснить оптический фактор своего отражения равно как и технологию самой тонировки окна. Но. Ты понятия не имеешь что находится за этим самым стеклом. Твои глаза не способны увидеть объекты позади этого препятствия. Тебе это недоступно как ни изощряйся в попытках усилить собственное зрение. А тот, кто находится позади тонированной преграды, видит всё. Ему ведома объективная реальность по обе стороны . Так вот ваш мир, законы физики, восприятие окружающей действительности и вообще всё сущее – это пузырь бытия “со стороны тонировки”, так сказать. Это всё равно что считать, что Берген ограничивается только твоей любимой брюггенской набережной и полностью игнорировать существование самого города, окружающих гор, Вогенской бухты, башни Розенкранц и так далее.” Рассказчик умолк и испытующие воззрился на сосредоточенно сопящего спутника. Чёрные глаза последнего непроницаемо смотрели вдаль, не выражая практически никаких эмоций. Верит ли он услышанному? Что происходит в его сознании в данный момент? Наверное, не стоит ожидать, что до сей поры живший нормальной жизнью человек – без полтергейстов, пришельцев и “тонированных вселенных”- сходу и легко поверит услышанному, но надо с чего-то начинать… Эйдан, не подведи. Эйдан не подводил. В повисшем молчании он серьёзно взглянул на знатока всего сущего и ободряюще потребовал продолжения лекции: “Я внимательно слушаю. Никогда ещё не был настолько внимателен. Итак, я обитатель “полуслепой” вселенной. А ты, смею предположить, уроженец более продвинутой реальности. Теперь вопросов ещё больше. Продолжай.” Чимин задумчиво потёр кончик носа указательным пальцем прежде чем проложить свою странную метафизическую лекцию: “Я…понимаешь…я не принадлежу какой-то одной реальности. Вообрази… Ох, я знал, что это будет непросто. Попробую объяснить в вашем понятийном спектре. Теория большого взрыва как принцип возникновения вселенной, на который опираетесь вы, земляне, как я уже сказал, одновременно и верна и нет. Большой взрыв произошёл в вашей вселенной, в вашей объективной реальности. Но если взглянуть глубже… Представь, что где-то невообразимо далеко, вне времени и всех пространств, за горизонтом мысли, за гранью физических законов, есть…как бы это описать…допустим…назовём это Древом Бытия. Источник всего сущего. Некая сингулярность, порождающая само бытие. И если мы назвали это древом или просто деревом…понимаешь…как ваши земные растения, оно живое, оно растёт, оно даёт побеги и цветёт. Красиво цветёт… удивительно…неповторимо…» Взгляд Чимина затуманился, устремившись в тёмное небо, в котором лениво клубилась студеная белесая дымка, постепенно скрывая звезды над спящим городом. В тёмных глазах словно оживали знакомые ему картины, недоступные воображению землянина. Нетерпеливый голос стряхнул грёзы с дум пришельца: “А дальше? Оно цветёт. Как? Зачем?” “Зачем? – эхом отозвался ангел и продолжил совершенно будничным тоном, пожав плечами. – Как зачем? Чтобы дать плоды.” “Угу. Где-то в космосе цветёт сингулярное дерево, чтобы дать плоды. Я о таком не писал даже в алкогольном угаре.” Чимин остановился и резко повернулся корпусом к собеседнику. Инопланетный взгляд метал искры. “Эйдан. Ты мне совсем не помогаешь. Я один это не вывезу. Да, всё это звучит фантасмагорично, и даже абсурдно для тебя. Но ты уже убедился, что не находишься в горячечном бреду, не пускаешь слюни в психиатрической клинике и не валяешься в отключке в своей студии. Ты знал, ты чувствовал меня ещё до моей материализации перед тобой. Я даже не обижаюсь на тебя за то, что ты тогда замахивался на меня стулом. Видел бы ты свое лицо…” Ангел едко хихикнул, на миг утратив всю серьёзность, на что рокер с угрожающей миной на лице провел языком по внутренней стороне щеки, мрачно испепеляя приятеля чёрным взором. “Хорошо-хорошо. Забыли.” – миниатюрные руки взметнулись в примиряющем жесте. “Такое невозможно забыть. Я несколько раз порывался сдаться психиатрам. Но желание закончить альбом было сильнее. А ты мог бы появиться и не таким глумливым способом. Ладно, давай продолжим.” “Продолжим. – подхватил ангел и осторожно взял Муна за руку. Его ладошка была почти вдвое меньше, чем у музыканта. Держа в правой руке его кисть, Чимин мягко водил большим пальцем по тыльной стороне чужой ладони. Тёмные глаза смотрели серьёзно и откровенно. – Ты веришь, что я реален? Ты не сошёл с ума. Я настоящий, Эйдан. Я здесь. Ты ещё не совсем понимаешь кто я. Но я настоящий, поверь. Мы настоящие.” Землянин в замешательстве блуждал взглядом от выжидающих глаз напротив к аккуратному пальчику на своей кисти и обратно. В глубине души призрачно металось ощущение, что всё происходящее отнюдь не ново в его жизни – он будто давно знал стоящего перед ним…человека? Кто бы он ни был. Откуда-то из непроглядных глубин сознания, с самого дна марианской впадины его памяти пыталось выбраться на свет слепое воспоминание. Что-то очень важное, очень знакомое, волнующее, покинутое им… “Нн...настоящие.” – отрешенно повторил музыкант и, собравшись, добавил с кивком: “Я хочу услышать продолжение.” “Продолжение… Будет продолжение. Всё будет. Наберись терпения.” – Чимин опустил взгляд, пряча лёгкую улыбку, не ускользнувшую от Муна. Прогулка по ночной набережной продолжилась под повествование ангела. “Итак, древо. Остановимся на этом условном определении. Да, оно цветёт, невероятно красиво цветёт – я очень хотел бы, чтобы ты увидел это. Как знать… По окончании цветения на древе созревают плоды. Не простые плоды. Это миры, галактики, новые вселенные, всевозможные измерения. Всё это великолепие в итоге отрывается от своего сверхисточника, то есть древа, и разлетается в бесчисленных и несказанных траекториях. Однажды таким образом зародилась и твоя вселенная.” “А в какой вселенной был рождён ты? И вообще как ты появился?” Чимину явно импонировала заинтересованность друга. Он удовлетворённо кивнул. “А появился я в результате цветения древа. Отцветая, дерево теряет лепестки. Своего рода “космическая ботаника”. Лепестки опадают и разлетаются, отправляясь в свободное путешествие по мирам и вселенным. Их много, очень много – на Земле не существует такого числа. Эти, кхм, “лепестки вселенной” легко проникают во все миры и реальности, в любые измерения. И даже перемещения во времени для них не проблема в некотором смысле. Им доступно всё сущее. В вашем земном представлении они, пожалуй, сходны с теми, кого вы называете ангелами. В каждом из миров “лепестки” могут принять соответствующий окружающим реалиям облик. Могут по желанию остаться там навсегда или задержаться на какое-то время. Или пребывать в вечном полете по калейдоскопу бытия.” Мун остановился и заинтересованно склонил голову вбок: “То есть, ты…” “Именно. Перед тобой “лепесток вселенной”. Один из бесчисленного множества. Имя мы выбираем сами. В твоём мире я Чимин. Считаю это своим настоящим именем. Впрочем, не возражаю против Минни.” – ангел лукаво подмигнул и расплылся в очаровательной улыбке, которая вызывала у Эйдана непонятное беспокойство. “И давно ты…ну…в полете?” “В вашем понимании – миллионы лет. Хотя, это весьма относительно. Здесь проходят тысячи лет, а в моем полете – лишь секунда. И наоборот. Я видел тысячи миров и измерений, я проживал там множество жизней. И снова продолжал свой путь. Я не просто блуждал по просторам вселенных. Я знал куда я лечу. У меня было направление. Была цель.” Чимин умолк. В повисшей тишине его потяжелевший взгляд обливал музыканта волнами расплавленного янтаря. Пронзительная бессловесная красноречивость взметнулась между двумя людьми, стоящими на ночной набережной под опускающейся на город холодной дымкой. Земной человек напряжённо вглядывался в лицо стоящего напротив создания. Недосказанность била в грудь своей очевидностью. Вопросы за ненадобностью павшей листвой оседали на землю, неуловимо шурша на задворках сознания: “ты знаешь, ты знаешь…”. Дрогнувшие губы едва слышно обронили: “Какая цель?” “ты знаешь, ты знаешь…” Чимин сделал шаг вперёд. Стоя максимально близко к мужчине, он слегка наклонил голову и, пристально глядя ему в глаза, тихо произнёс: “Это было со мной всегда. С самого начала. Я родился, возник с этим знанием. Вы называете это предназначением, если угодно. Или родством душ. Я чувствую тебя. Как и ты меня. Твой первый испуг весьма скоро сменился на покой и удовольствие, вспомни. Тебе было тепло в моём присутствии. Ты ждал его. И всегда знал, нахожусь ли я с тобой в одной комнате. Я мог совсем не давать о себе знать, но ты знал. Я чувствую твою душу. Я не писал за тебя тексты песен по ночам. Всё это уже было в твоей душе, в твоём сердце. Я просто вывел те строки на свет, помог им появиться, подтолкнул. Ты бы и сам справился, хоть и немного позднее. Я лишь помог. Это твой альбом, Эйдан. А я… Во всех мирах я знал, что это лишь этапы дороги. Главное ждало впереди. Моя цель здесь. В этой вселенной. На этой планете. В этой географической точке. Она стоит прямо передо мной. Мой путь завершён.” С пухлых губ сорвался видимый вздох облегчения. Будто самое главное, самое непростое было сказано, хранимый груз сброшен с мыслей. Нет, не сброшен, а бережно передан тому, кто волен теперь распорядиться ценностью по своему усмотрению. Танго танцуют вдвоём. Подхватит ли вторая сторона свою партию, придётся ли по душе музыка, посвящённая ей? Закалённый “боями” шоу-бизнеса рокер внимал словам космического странника, приоткрыв рот. В распахнутых чёрных глазах метались мириады эмоций: смятение, волнение, радость, сарказм. Казалось, в данную минуту ему необходимо принять некое решение. Что же предпочесть: поверить услышанному сюжету фантастического романа и тогда его жизнь неминуемо разделится на до и после? Хотя, теперь она в любом случае не будет прежней. Не об этом ли его предупреждала Холли перед отъездом? Сестра так настойчиво просила дать шанс…чему? Или кому? Но откуда Холли знать о происходящем? Впрочем, теперь ни в чем нельзя быть уверенным. Даже в собственном психическом здоровье. Или пойти домой, лечь спать, и наутро сделать вид, что фантастические сюжеты, сверхъестественные деревья и вселенские лепестки – плод воображения и сон? А потом за бокалом виски со смехом поведать Бену некую научно-популярную историю. И даже написать о ней бонусную песню вдогонку новому альбому. Но этот трусливый план уже не сработает. Эйдан писал альбом не один. Это упрямый факт. Он чувствовал гостя. Поначалу опасливо, затем уже с очевидным удовольствием. Он привязался к его уютному и успокаивающему присутствию. И точно не галлюцинировал, общаясь с прекрасным потусторонним созданием. В глубине души даже скучал по нему, когда тот не появлялся пару недель после материализации. А ещё это вязкое чувство, что он не может вспомнить нечто важное… Эйдан мучительно гоняется за ответом по лабиринту своего сознания, но призрак каждый раз издевательски скрывается за очередным поворотом, оставляя преследователю досадное послевкусие разочарования. Что он должен вспомнить? Может, ангел знает ответ? “Эйдан. Не молчи.” – мягкий голос вытряхнул землянина из паутины размышлений. “Я…я не…короче, почему я? Что нас связывает? Я всего лишь человек. А ты…сверхъестественный лепесток. Или ангел. Я всё равно до конца не понимаю кто ты. Так почему я?” Чимин отступил на шаг и покачал головой с печальной улыбкой. “Здесь даже я бессилен. Я не знаю почему именно ты. Я просто знал это и чувствовал тебя всегда, ещё до того как покинул древо вместе со своими собратьями. Я знал, что должен найти тебя. Ещё не родилась ваша солнечная система, а я уже видел тебя. Видел твоё появление на свет, наблюдал как ты растёшь, твои первые шаги, разбитые коленки и даже первый поцелуй. Несколько раз незримо уберёг тебя, неуклюжего малыша, от разбитого носа, от нечаянно опрокинутого на себя чайника с кипятком, от злой собаки на улице. Ты, конечно, не мог это знать и не помнишь. Это в моих силах. А сам я был еще в пути. К тебе.” Эйдан сосредоточенно водил языком по внутренней стороне щеки, жадно рассматривая черты лица собеседника. Сюжет сей дорамы лихо закручивался прямо на глазах. “А дальше? Вот ты здесь. Что будет дальше?” “Дальше …хм…всё зависит от нас. Моё появление тебя абсолютно ни к чему не обязывает. Я лишь выполнил то, что заложено во мне. Моим стремлением была встреча с тобой. А что дальше мне самому неведомо. Не буду лгать, с 90%-й вероятностью я знаю развитие событий. Но я решаю не всё. Ты способен повлиять на ход сценария. Существует твоя воля, твой выбор. Ты можешь прогнать меня и я исчезну. Продолжу путешествовать по вселенным, но уже без цели. Буду просто блуждать по мирам – их бесконечное множество. Могу даже стереть себя из твоей памяти. Если хочешь, завтра утром ты не вспомнишь обо мне. Словно и не было меня.” “Нет! – Мун резко подался вперёд и, смутившись из-за своего порыва, застыл в нескольких сантиметрах от ангела, буквально нависая над ним. Минни вскинул удивлённый взгляд. Эйдану почудилось, что он видит как переливается расплавленный янтарь в распахнутых глазах невероятной красоты. – Я не хочу забывать. Не стирай. Ты же сказал, я могу выбирать. Я выбрал.” Довольная улыбка озарила лицо пришельца. Чимин легко коснулся пальцами кожаной куртки Муна на уровне груди: “И ещё. Я знаю, что ты пытаешься вспомнить. Не старайся. Не мучай себя. Тебе всё равно не удастся. Я сам стёр это воспоминание. Для твоего блага стёр. Обещаю, ты все вспомнишь. Но не сейчас. Просто доверься мне.” В чёрных глазах заметался огонь – хаотичная пляска эмоций, сменяющих друг друга в доли секунды. Возмущение: как этот межзвездный писаный красавец посмел хозяйничать в его памяти?! Что он там возомнил о себе, слоняясь по галактикам? Радость: ангел обещал остаться. Он не исчезнет. Фория мог выбирать и он выбрал. Маленькие пальчики меж тем как-то совсем по-детски теребили заклёпку на куртке музыканта – этот милый жест абсолютно не вязался с образом практически всемогущего сверхъестественного существа, которому подвластно время и пространство и который с лёгкостью перемещается по вселенным. А теперь стоит перед хрупким обитателем маленькой планеты и крошечно теребит его куртку. Этот парадокс вызвал лёгкий смешок у рокера. Он накрыл миниатюрную руку своей ладонью, медленно отстранил ее от своей одежды и опустил, не размыкая пальцы. “Хорошо. Я подожду. Но я обязательно должен это знать. Обязательно, понял?” Лисьи глаза лучились фиолетовым звездопадом.