Красивая Женя

Женя разревелась по дороге домой, и мама, увидев её в таком состоянии, схватилась за сердце. Захлёбываясь рыданиями, Женя поведала о своём горе. Мама не поняла, конечно же. Решила, что Женя расстроилась из-за причёски, стала утешать, обещать лучшего парикмахера. А Жене хотелось кричать. Неужели непонятно, что ей обидно? Её не приняли! Этот гадкий Голубев весь урок дёргал её за волосы и за платье, всячески издевался, показывал свою неприязнь, а за что? Что Женя ему сделала плохого? — Ненавижу его! Голос от рыданий сделался противный, жабий, некрасивый, и от этого Женя расстроилась ещё сильнее. Ух, как бы обрадовался Голубев, если бы увидел её в таком состоянии! Гад! Гадский гад! Женя бессильно топнула ногой. — Ну всё, всё, — сказала мама и попыталась её обнять, но Женя увернулась. Она не хотела маминого сочувствия, она хотела, чтобы её приняли в новом классе, чтобы с ней дружили, чтобы не обижали. Чем она им не угодила? Лицу стало совсем жарко, и Женя поплелась в ванную, чтобы умыться. Она плескала и плескала на щёки холодной водой, и жар наконец сошёл, пульсирующая горечь обиды притупилась, превратилась в желание отомстить. Ну и пусть они её не принимают, пусть этот поганый Голубев издевается, Женя попортит ему кровь. Пусть пеняет на себя. Первым делом Женя решила привести себя в порядок. Надо показать им всем, что какая-то жевачка не испортит её причёску. Женя шмыгнула красным припухшим носом, вытерла лицо и решительно запустила пальцы в волосы. Противный засохший комок нашёлся сразу же, и Женя едва сдержала дрожь омерзения, представляя себе, что эта гадость побывала во рту Голубева, что на ней следы его слюней. Комок вдруг раскрошился под пальцами, и Женя охнула. Она потёрла пальцами изгаженный локон, чувствуя, как легко осыпаются крошки, оставляя после себя пахнущую чем-то знакомым липкость. Что это, ириска? Может, это была ириска, а не жевачка? Женя поднесла прядь к зеркалу, вглядываясь, и вдруг всё поняла. Сгущёнка! Это сгущёнка, которую она вчера ела прямо из банки. А Голубев ведь клялся, что не виноват. Значит, действительно? Женя мучительно покраснела, представляя, какой дурой и неряхой себя выставит, если признается. А нужно ли? Нет уж. Поделом ему, этому Голубеву. Будет знать, как её обижать!