Морской колдун?

Вот уже три месяца, как Джека навещает его странный маленький друг. Не было никакой различимой закономерности, которую тот мог бы определить, и единственной последовательной частью их тайных встреч была темнота после захода солнца. Парень появлялся у его локтя у штурвала, перекидывал свои короткие ноги через поручни, лежал рядом с ним в постели и иногда пел на носу, как в первый раз. Неизбежно Воробей обнаруживал, что его привлекает присутствие парня, и они как проводили часы, маленькая фигурка прижималась к груди Джека, опиралась на плечо, лежала рядом с ним и смотрела на звезды ... Иногда они разговаривали друг с другом. Слова могли выскользнуть из большого или малого значения, и у них были бы долгие, бессвязные дискуссии обо всем и ни о чем. Иногда даже рассказывали друг другу о своих снах, об ужасах, чудесах и воспоминаниях, которые не давали спать ночь за ночью. И каждый раз, когда тот приходил, парень оставлял ему нашептанный секрет, проблеск того, кем был, каким он был, первый Гарри. - Меня зовут Гарри. - Гарри, - прошептал Джек в приоткрытые губы, когда колдун медленно исчез в утреннем ветре. Воробей иногда думал, что Гарри, возможно, медленно убивает его. Дразня загорелой кожей, знойными улыбками и поцелуями с открытым ртом, как обещаниями, но отказываясь идти дальше. Но пират все понимал. Он тоже не хотел делить их время вместе, и громкий, кричащий секс был бы довольно явной выдачей всей команды, но никогда не утверждал, что рад этому. Всякий раз, когда он поднимал эту тему, Гарри только смеялся и снова целовал его, а Джек вздыхал: - Парень, ты ничему не помогаешь,- вызывая новый взрыв смеха. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя в такой безопасности с другим человеком, и однажды ночью тоже решил начать делиться. Гарри прошептал ему о странной, милой девушке по имени Луна, когда солнце готовилось взойти, и когда тот повернулся в объятиях Джека для их прощального поцелуя, Воробей прошептал в ответ: - Моя мать была барменшей, которая однажды ночью привлекла внимание пиратского капитана. Она всегда говорила, что я был случайностью, но не нежеланной.- Тогда Гарри улыбнулся ему, и Джек не мог отделаться от сентиментальной мысли, что его улыбка затмила восход солнца. Так продолжалось день за днем, ничего не было скрыто или неловко, и мужчина знал, что они оба наслаждались комфортом, который находили друг в друге. Затем однажды ночью капитан прошептал Гарри, - Каково это - умереть, смириться с тем, что никогда больше не увидишь рассвета,- Гарри замер там, где лежал в постели Джека, рисуя бессмысленные фигуры на сцепленных руках. Он перекатился на пирата и посмотрел на него сверху вниз с чем-то похожим на сочувствие и что-то вроде милосердия. Протянув руку, колдун медленно, мягко провел по чертам лица Джека, запоминая, заверяя их обоих, что пират все еще там, все еще жив и дышит, и солнце взойдет всего через мгновение. Джек моргнул, глядя на парня, и следующее, что помнил, они стояли на палубе. Не утруждая себя расспросами, Воробей позволил втащить себя на нос корабля, и теплое, знакомое тело устроилось в его объятиях. Джек тихо и благодарно вздохнул, пока они смотрели, как солнце только что показалось из-за горизонта, и в свою очередь замер, когда Гарри поднял руку и произнес слова, которые тот не мог понять, но чувствовал эхо в своих костях. Мерцающая, бледная фигура вырвалась из ладони Гарри, и Джек с удивлением наблюдал, как олень, похожий на звездный свет, проскакал вокруг и остановился перед ними. Гарри поднял сплетённые руки, чтобы погладить большую голову оленя, и Джек резко выдохнул, когда его окутало чувство любви и тепла. Уткнувшись лицом в плечо Гарри, он скорее почувствовал, чем увидел, как олень исчез. Пират поднял голову, когда Гарри пошевелился в объятиях, и встретился с зелеными глазами, которые смотрели на него снизу вверх, нежно и печально. Наклонившись, капитан поцеловал парня, медленно и нежно, и его голос был хриплым, когда тот повторил слова, сказанные, казалось, так давно: - Спасибо. Эти зеленые глаза улыбались, а обманчиво сильные руки обвились вокруг пирата. - Никогда не было проблем, Джек.