Морской колдун?

Следующий месяц был тяжелым, Джек виделся со своим парнем гораздо реже, чем хотелось бы. Все время Гарри было занято выполнением обязанностей Калипсо и выяснением ситуации с голландцем, что часто приводило того в изнеможение. Чаще всего любовник появлялся в постели как раз вовремя, чтобы заснуть в объятиях Джека, а затем исчезал с рассветом и утренним поцелуем. Прошла неделя, прошло несколько дней, как Воробей не увидел никаких признаков Гарри, затем парень появился на палубе в полдень. Капитан быстро отошел от своего места у руля и поднял бровь, увидев явную ярость любовника. Крошечные искры скакали по загорелой коже, и в тяжелом, соленом воздухе вокруг Колдуна чувствовался едва уловимый заряд. Еще больше пирата беспокоили глубокие тени, залегшие вокруг глаз его мальчика. Осторожно, но без страха Джек положил свои мозолистые ладони на худые плечи и спокойно встретился взглядом зеленых карих глаз. Придя в себя, Гарри сосредоточился на Джеке и сделал несколько медленных вдохов. Постепенно заряд исчез из воздуха, и искры осели, закружившись под нагретой солнцем кожей. Маленький колдун благодарно кивнул, а тот только усмехнулся, отступив на шаг в ответ на тихую просьбу своего парня. Убедившись, что у него достаточно места, Гарри поднял обе ладони и пробормотал несколько иностранных слов, закончившихся шипением. Прямо перед ним появилась Тиа Далма, окруженная характерным для нее запахом дыма и эвкалипта. *Похоже, эта женщина хоть немного понимает, с кем имеет дело* - подумал Джек, когда та поперхнулась и упала на колени перед его любовником, чей взгляд превратился в хмурый от этого поклона. Ее голос дрожал, когда богиня прошептала, хотя все ясно услышали это: - Колдун. Выражение лица Гарри было холодным и совершенно непреклонным, в кои-то веки ясно показывающим отсутствие в нем человечности, и Джеку пришлось сдержать дрожь при виде своего милого парня с таким лицом. - Тебе больше не нужен, Сосуд, - объявил Колдун, и Тиа Далма по мановению его руки превратилась в пепел на ветру. На ее месте стояла Калипсо с широко раскрытыми глазами. Она знала, даже если их человеческая аудитория этого не понимала, сколько именно проблем у нее было из-за того, что такое великое существо, как Морской Колдун, разрушило ее человеческий облик. Женщина упала на колени у ног Гарри и спросила, задыхаясь, испуганная и неуверенная: - Колдун. Что случилось?- Отсутствие какого-либо выражения на лице Колдуна, когда он заговорил, было более красноречивым, чем любая открытая ярость: - Ты смеешь спрашивать меня, что случилось, Калипсо. Ты смеешь даже говорить со мной после того, что ты сделала?- Слова Гарри тянулись, как бурный прилив, разбивающийся о берег.- Твои предыдущие преступления были прискорбными, но управляемыми. Представьте себе мое удивление, когда в ходе выполнения проверки твоих обязанностей я обнаруживаю, с чем именно ты играла.- Яркие глаза Колдуна мерцали и сверкали, огонь лился дождем с ясного неба.- Души. Ты играла с душами этих людей, Калипсо. Даже я не смог бы исправить тот ущерб, который ты причинила. Мне не оставалось ничего другого, как отправить двадцать три невинных человека на тот свет. И снова, Калипсо, - и впервые в облике Гарри появилась очень человеческая грусть. - Я навел порядок в твоем беспорядке.- Калипсо держалась очень тихо.- Ты знаешь правила так же хорошо, как и все остальные, установленные задолго до твоего появления, чтобы гарантировать, что такого хаоса, который ты устроила, не произойдет. Второго шанса больше не будет. Внимательно наблюдая за ним, Джек заметил мелкую дрожь в руках Калипсо, когда она склонила голову. Ее единственный ответ был мягким, хриплым и тяжелым: - Такова моя природа.- Джек нахмурился, увидев печаль в прекрасных глазах своего мальчика, когда то поднял бледную руку, чтобы обхватить щеку Калипсо. - Я знаю, дитя мое. Но ты знаешь правила, и здесь я несу за тебя ответственность.- Он приподнял ее подбородок, чтобы встретиться с ее глазами, своими собственными, твердыми, как алмаз.- Мы не вмешиваемся. Ты знаешь закон и знаешь наказание. Гарри отступил назад, и голова Калипсо упала, как у куклы, срезанной с веревочек. Колдун поднял ладони к быстро темнеющему небу и начал петь на том языке, от которого у пирата заболели кости. Перед ними появилось множество светящихся, мерцающих аморфных фигур, которые, возможно, были головами, наклоненными в сторону Колдуна и Калипсо. - Это дитя Богов нарушило наши древнейшие законы, - голос Гарри раскатился в эфире, как гром.- Я призываю сейчас, чтобы ее лишили всей силы и памяти и оставили доживать оставшиеся годы как человека. Я говорю как Хранитель Моря и Душ. Будете ли вы придерживаться моего решения? Раздался такой рев, словно огромные волны опрокидывали города, корабли и семьи, и Гарри кивнул, когда фигуры исчезли. Одним взглядом и безмолвным жестом Калипсо исчезла, а парень рухнул. Джек знал, что произошло еще больше, когда его команда внезапно обрела свободу двигаться и говорить, а небо прояснилось, но все, на чем тот мог сосредоточиться в тот момент, был мальчик, его прекрасный колдун, который лежал такой маленький и неподвижный на палубе "Черной жемчужины". Прежде чем парень осознал это, капитан оказался рядом с ним, опустился на колени и резко выдохнул, когда глазам стало ясно, как поднимается и опускается грудь его мальчика. Без единого слова подхватив парня на руки, Джек встал и направился к своей каюте, где-то в глубине души благодарный Гиббсу за то, что тот убрал всех со своего пути и справится с последствиями, пока мужчина ухаживает за Гарри. Это все, что пират мог сделать, в данное время. Парень не просыпался два дня, а Джек не спал все это время. Он проводил каждое мгновение, лежа рядом со своим любовником, опираясь на одну руку, наблюдая, как поднимается и опускается грудь парня. Его потревожили только тогда, когда Гиббс пришел с едой, чтобы убедиться, что капитан поел и не упал в обморок. Наблюдая за происходящим, пират прокручивал в уме события, снова и снова. Ему не нравилось видеть Гарри таким, но понимал, у каждого, будь то человек или бог, есть предел своему состраданию. Джек Воробей был пиратским капитаном, он знал ужасные вещи так же хорошо, как знал, что совершил несколько ужасных поступков и, вероятно, совершит их снова. Пират не был напуган или зол на Гарри, хотя это заставляло чувствовать себя дураком, что и сказал об этом своему бессознательному любовнику. На самом деле, когда он не думал, то заполнял тишину шепотом говоря Гарри о том, как хорошо он все понимает, и как сильно скучает по своему парню, и как сильно того любит, и тихими, в три часа ночи, просьбами, пожалуйста, пожалуйста, проснись. Воробей не мог припомнить, чтобы когда-либо испытывал такое глубокое облегчение, как в тот момент, когда Гарри прошептал в ответ: - Я здесь. Я люблю тебя. Я никуда не собираюсь уходить. Они оставались в каюте большую часть третьего дня и вышли только тогда, когда наступила ночь и команда давно спала на своих гомаках. Джек последовал за Гарри к их месту на носу "Жемчужины", и если тот обнял Гарри чуть крепче, чем обычно, ни один из них не прокомментировал это. Остаток той ночи парень провел, шепча измученному капитану о том, как ему жаль, и как сильно он любит своего пирата, и каким ужасным может быть мир, и как маленький мальчик по имени Том разбил душу на мелкие кусочки и продолжил ломать мир. Как маленький Том даже нарушил Время. Джек вздохнул в конце и улыбнулся, когда они внезапно вернулись в его постель. Пират рассмеялся, когда Гарри взял его руки и крепко обнял за тонкую талию, а затем медленно и нежно поцеловал Джека. Солнце взошло через несколько минут, и мягкое, ровное дыхание наполнило каюту капитана Джека Воробья, когда он и Морской Волшебник наконец уснули.