Плечом к плечу

      Андрей проснулся ещё до будильника от того, что ему ужасно жарко, причём одеяло уже валялось в ногах. Андрей перевернулся на другой бок, обнял подушку, и только после этого сонный мозг начал понимать, откуда этот жар. От Руслана. Он буквально пылал.       Сон как ветром сдуло. Андрей слез с кровати, включил ночник и взглянул на спящего парня. Волосы Руслана прилипли к вискам, на щеках алел румянец. Рот приоткрыт, губы обветрены от жаркого дыхания — через отёкший нос воздух уже не проходил. Будить Руслана Андрей не стал, только сунул ему подмышку градусник снова, а сам пошёл на кухню за очередной таблеткой жаропонижающего и стаканом воды. Попутно заглянул в ванную и достал из стиралки чистую форму. Надо развесить на балконе… Только сначала — помочь Руслану.       К тому времени, как Андрей вернулся, столбик термометра уже добежал до тридцати девяти.       — Рус, — тихонько потормошил плечо парня. — Руслан…       — М-м…       Парнишка болезненно промычал и с трудом разлепил глаза. Андрей приподнял его в сидячее положение и скормил таблетку, помог запить. Состояние Руслана мужчину пугало. Так серьёзно он ещё не болел.       — Пора вставать? — почти простонал Руслан, хотя сам уже рухнул обратно на подушки и прикрыл глаза.       — Какое вставать? Сегодня ты дома.       — Хорошо… — выдохнул парень и надолго затих. Если лающий кашель можно считать тишиной, конечно…       Андрей несколько секунд ещё смотрел на юношу и чувствовал нарастающую тревогу. Потом вспомнил про Кайзера. На душе стало ещё гаже от того, что приходилось выбирать из двоих дорогих сердцу подопечных одного, кому больше нужна сейчас его помощь. И конечно, как бы ни любил Кайзера Андрей, Руслан был ему стократ дороже.       Мужчина помялся немного на месте, не зная, как быть дальше. В очередной раз укорил себя за вчерашнюю оплошность на операции, добил фактом руслановой простуды и решил, что от пустого самобичевания толку не будет. Надо делать что-то полезное, вот и всё. Так что Андрей подхватил тазик с формой и пошёл развешивать её на балкон. Только верёвки были уже наполовину заняты. Куртка Руслана, его шарф, футболка, джинсы… Всё, в чём он уходил вчера утром на учёбу.       Сначала Андрей не придал этому значения, но потом вдруг замер от озарения. С чего бы парню вдруг стирать после института все свои вещи? Да ещё куртку посреди весны, когда до тепла ещё далеко, а высохнуть к утру она бы не успела.       Странно.       Андрей развесил свои вещи и потрогал вещи Руслана. Пока сырые, что неудивительно. Оглянулся через окно в комнату. Вышел с балкона и осмотрелся. Должны быть ещё какие-то странности. Не может быть, чтобы Рус, с соплями и температурой, просто так решил устроить большую стирку.       На батарее сушился рюкзак.       — Так… Это ещё что за новости…       Андрей покосился на парня и заглянул туда, в недра сырого рюкзака. Тетрадей нет. Но на столе их тоже нет. Они обнаружились в мусорном ведре на кухне — распухшие от влаги, с потёкшими чернилами.       — Твою мать…       Андрей пулей вернулся в комнату и так бережно, насколько мог, снова растормошил Руслана.       — Рус… Твою мать, Рус.       — Андрей. Ты ругаешься? Я никогда не слышал… — пробормотал юноша, не открывая глаз. Снова закашлялся.       — Что вчера было?       — Ничего… — помотал головой парнишка и разлепил веки, с трудом сфокусировав взгляд влажных покрасневших глаз на лице Андрея.       — Рус, я волнуюсь. Не надо ничего от меня скрывать. Ты упал в пруд?       — Да… упал. Там, в парке. Ну, ты знаешь, я хожу через него на остановку.       — Ты сам туда упал?       Руслан шмыгнул носом и отвёл взгляд. До последнего Андрей надеялся, что всё это случайность, да и поверить был уже готов, но теперь…       — Сам?! Руслан, пожалуйста, говори честно.       Парнишка всхлипнул и перевернулся на бок, уткнувшись лбом Андрею в колено. Сам мужчина тут же приобнял его, прижал к себе и принялся поглаживать по спине и голове, целовать белобрысую макушку.       — Всё ясно… — вздохнул. — Сколько их было?       — Четверо.       — Кто?       — Из моей группы. Я рассказывал, помнишь? Они приходили ко мне… раньше.       — И давно это длится? Чем ты им не угодил?       — С зимней сессии, — всхлипнул Руслан.       Андрей кивнул, сопоставив этот факт с тем, что как раз с зимы у Руслана не было гостей даже по учёбе, хотя раньше они нет-нет да и заглядывали. По крайней мере, пока Андрея нет дома. Мужчина наивно надеялся, что никому не будет дела, с кем Руслан живёт и как именно он живёт, да и об одногруппниках парень отзывался хорошо. Они уже два с половиной года общались. Рус не стал бы приглашать кого-то, в ком не был уверен. Он не слишком-то любил гостей в принципе. Значит, доверял им.       — Я не знаю, как они догадались, — продолжал Руслан. — В лицее все всё знали, я такой был не один. Многие были и по парням, и по девкам, и бишками. И девчонки такие же были. Никто никого не трогал, всем было по…уй. А эти… Бл…ть, они прицепились ко мне.       — Почему ты мне ничего не говорил?       — Потому что ты впахиваешь, как проклятый, чтобы меня учить. Я должен доучиться.       — Рус, но так нельзя… Они тебя гнобят с зимы, а ты молчал? А теперь? Господи, неужели ты думал, что я буду рад видеть тебя таким?       Руслан промолчал. Только расслаблено лежал головой на коленях мужчины и, кажется, снова начинал проваливаться в сон. Андрей гладил его, целовал горячие виски и белобрысую макушку и думал, что делать дальше.       — Я вызываю врача. И участкового.       Руслан хрипло вздохнул и перевернулся обратно на свою подушку. По щекам катились слёзы — впервые за три года.       «Сколько времени он держал это в себе… Как долго скрывал…» — подумал Андрей и покачал головой.       «Идиот»       Мужчина вышел из комнаты, прикрыл дверь и взял в руки телефон.

***

      Ни спустя час, ни спустя два, никто не пришёл. Участковый принял обращение и пообещал подойти в течение дня. Врач — до обеда. Андрей позвонил на работу и отпросился на один день, тем более что после ночной поисковой операции ему был положен отсыпной. Да даже если бы и не был положен — взял бы за свой счёт. Руслану нужна забота и присмотр как минимум, с такой-то температурой. Вон, лежит в состоянии тряпочки…       За утро Андрей даже сменил ему простынь и наволочку, настолько парень пропотел от жара, да ещё раскашлялся так, что казалось, к вечеру точно выплюнет лёгкие.       Мужчина очень переживал за него. Он делал что-то по дому и понимал, что у него просто не получается. Из рук всё валилось.       Позвонил в питомник узнать насчёт Кайзера, но там не брали трубку. Теперь Андрей уже разрывался между желанием быстренько съездить туда и необходимостью присматривать за Русланом. Нервничал. Ходил из стороны в сторону.       Врач появился, наконец, часам к одиннадцати. Вернее, не совсем врач, тучная женщина-фельдшер из городской поликлиники. Она осмотрела Руслана, послушала его, поспрашивала о самочувствии и огорошила подозрением на пневмонию.       — Парацетамол принимали?       — Да, два раза, — быстро ответил Андрей, пока Руслан только соображал, что у него спрашивают.       — Подействовало?       — На пару часов только.       — Угум… В больничку поедем? — спокойно уточнила женщина, бегло заполняя документы.       — Нет, — покачал головой Руслан.       — Да, — твёрдо сказал Андрей. — Если надо — поедет.       — Надо. Вызывайте скорую.       День после этого превратился в какую-то мешанину суеты и переживаний. Андрей собрал Руслану вещи в больницу, передал его врачам «скорой помощи», сделал сто звонков. В больницу, в участковый пункт полиции, опять в питомник. Потом по тому же кругу снова, потому что где-то его футболили по другим номерам, где-то не брали трубку.       К вечеру Андрей, обычно спокойный и уравновешенный, готов был уже разнести всё вокруг себя, но вот, наконец, хоть по чуть-чуть, понемногу, проблемы начали разрешаться.       Участковый пообещал принять у Руслана заявление и сделать это прямо в больнице.       Врачи устроили парня в палате и сообщили её номер, а также то, что пациента можно навещать с завтрашнего дня. Часы посещений, мол, такие-то, будьте здоровы…       Твёрдо решив для себя, что завтра обязательно навестит Руслана, Андрей решил наведаться и в питомник. К Кайзеру — ещё одному болезному.       Серые стены казённого учреждения почему-то не столько развеяли тревогу в душе мужчины, сколько перевели её в разряд тихого и спокойного уныния.       — К Кайзеру? — без приветствий и лишних церемоний окликнул Андрея ветеринар.       — Да. Как он? Можно проведать?       — Не сахарный, не растает, — ворчливо пробубнил мужчина в мрачном затасканном медицинском костюме. — Он уже в своём вольере.       — О… отлично.       — Эй, сержант… Ты же сержант, да?       — Да.       — Я начальству-то пока не говорил, как оно с псом, но скрывать не могу, сам понимаешь. Ещё если б была надежда, что оправится, да комиссии лапши на уши навешать, чтоб под выбраковку не попал, я бы так и сделал. Но тут-то… Живой остался, уже хорошо.       — Я понимаю. Спасибо вам.       — Ты уж не обижайся. Ведь с тебя стребуют стоимость собаки-то, если решат, что твоя была вина.       — Как решат, так и будет, — вздохнул Андрей. — Что я могу сделать? Я просто делал свою работу… Кайзер же совсем молодой пёс. Дурь, видно, в голову стукнула.       — Может и дурь, — тоже со вздохом согласился врач и скрылся за дверью своего кабинета.       — А может и моя вина…       С этой безрадостной мыслью Андрей направился к собачьим вольерам. Запах псины вместе с громким лаем показались уже привычным фоном, даже немного успокоили. Мужчина шёл между рядов вольеров по привычному маршруту и смотрел на чужих четвероногих напарников. Что его удивило — многих псов уже запомнил в лицо, то есть в морду. И их клички тоже.       Вскоре мужчина подошёл и к вольеру Кайзера. Бедный пёс в медицинской попоне лежал на подстилке и радостно завилял хвостом при виде хозяина. Вытягивал шею, но встать не смог. Вернее, приподнялся только на передние лапы, а задние так и остались лежать. Шевелились, значит не парализованы, но, видимо, слишком больно…       — Привет, бандит, — грустно улыбнулся Андрей, протягивая сквозь решётку вольера руку. Потрепал Кайзера по холке и лобастой голове, стойчески выдержал слюнявые облизывания.       — Ты не злишься на меня? Вижу, что не злишься…

***

      Андрей не заметил, как в суете и переживаниях наступил уже вечер. На улице быстро стемнело и похолодало, но торопиться домой сегодня не было никакого смысла. Руслана ведь там нет…       Как бы мужчина ни тянул время, в один прекрасный момент он всё равно оказался в прихожей пустой тихой квартиры. Включил свет. Скинул верхнюю одежду и ботинки и присел на пару минут на банкетку в прихожей.       Вот всё, вроде бы, не так плохо: Руслана лечат, Кайзер поправляется, но почему-то на душе оставалось чувство тревоги и вины. Хотелось к Руслану. Хотелось, чтобы он, как раньше, встретил и ворчливо заявил, что ужин уже стынет. Чтобы, как обычно, добавил к этому перчинку нецензурщины. Хотелось рожу набить тем, кто посмел обидеть парня. Настолько, что мужчина решил с этого завтра и начать свой день.       Хотя… Нет, он же полицейский — нельзя морду бить.Только решать всё законно. Если закон, этот неповоротливый зверь, не повернётся к ним с Русланом задом.       А пока Андрею предстоял ужин в одиночестве и потом сон в постели, в которой он давным давно отвык находиться один. Вообще отвык быть один.       Помимо прочих, осталась только одна нерешённая за сегодня проблема — лежащий на тумбочке в прихожей конверт со штампом юридической конторы, адресованный Руслану Александровичу Бурову. Запечатанный, нетронутый. Рус хотел вскрыть его вместе… А теперь в пустой квартире остался только Андрей. Наедине с переживаниями и этим злосчастным конвертом.       Чужие письма читать нельзя, но мужчина решил, что сейчас он не просто имеет право, но и должен узнать, в чём дело. Он распотрошил конверт и достал из него несколько листов.       — Ничего не понимаю…       Уж сколько Андрей проработал в правовой структуре, но до сих пор путался в формулировках этих юристов. Он голову сломал, пока смог вникнуть в суть того, что прислали бедному Руслану под подпись. А когда вник, перематерился в уме. Ему бы и в голову не пришло, что существуют законные основания без всяких судов лишить кровного ребёнка права на наследство. Нужна только грамотно составленная бумажка и его подпись. А Руслан её точно поставит — из гордости. И останется сиротой при живом отце и бомжом, у которого всё имущество — деревянные руины маленького дома на заброшенном участке в деревне Климовское.