Reciproco?

«Буччеллати… Бруно Буччеллати…»       Повторял его имя множество раз, как будто боясь, что все окажется сном, а мое тело так и продолжает лежать в том темной переулке. Дороги уже практически не разбираю. Дома выглядят совершенно одинаково. Аккуратно — самое идеальное слово, которое подходит для описания. Атмосфера совершенно не походила на район, в котором живу я. Нет той грязи и отчаяния, что чувствуется во всем. Дома и жилыми трудно назвать. Краска, что успела уже сто раз выцвести. Трубы, по которым вода поступает уже не просто светлая коричневая, а прям черная. Крысы, что стали словно домашними животные для многих.       Нормальный человек вряд ли смог хоть день там прожить. Большая часть жителей этого района пьяницы, да безработные. Многим уже нечего терять. От подобных мыслей меня отвлекает резкая, ноющая боль, что была с левой стороны. По ощущениям готов сказать, что еще немного и я просто готов был упасть от того, что сил было все меньше и меньше, но что-то не давало, точнее, кто-то — Бруно Буччеллати. На протяжение всего пути его рука с некой нежностью придерживала меня за талию, не давая мне упасть и помогая идти. От очередного болезненного укола не получилось сдержаться от чего непроизвольно издаю, что-то похожие на звук: — Тц Буччеллати, незаметно покосившись в мою сторону, говорит: — Потерпи, осталось совсем недалеко идти.       Его голос звучал очень спокойно, не на секунду тот не запнулся, произнося это. Он был полностью уверен в своих действиях. Только сейчас осознал насколько на душе в какой-то миг стало спокойно. Разве это не странно? Я его практически не знаю, но полностью доверился. Даже удивительно. Мне казалось, что я давно перестал верить хоть кому-то. Ранее для меня люди существовали лишь за тем, чтобы помочь добиться своих целей, а сам лишь отыгрывал роль, которую получил, от чего открыться никому не мог. Сам до конца не понимаю, то ли от боязни столкнуться с непониманием, то ли от чего-то еще. На его слова лишь киваю, не произнося ничего.       Сам не заметил, но вот уже буквально через несколько минут, мы оказываемся на одной из главных площадей в Неаполе. В голове не вольно проноситься мысль: «Только не говорите, что он живет где-то здесь? Это же кем он тогда работает, что может позволить себе квартиру здесь?».       Перейдя дорогу, мы направились в сторону здания, что в высоту наверно могло уместить этажей так четырнадцать, а может и больше. Буччеллати помог мне подняться по небольшой лестнице, после открыл дверь, чем-то похожем на…карту? Мы проходим в сторону лифта и Буччеллати нажимает на кнопку вызова. Наверху расположилась небольшая табличка, что показывал где в данный момент находится лифт. Десятый. Девятый. Восьмой. И вот уже он на первом и перед нами открывается дверь. Буччеллати нажимает на цифру одиннадцать, после его взгляд переводиться на доли секунды в мою сторону. — Как твоя рана? Сильно болит? Его голубые глаза, словно два сапфира смотрели прямо на меня, как будто стараясь проникнуть внутрь. — Болит, но жить буду… Тут же лифт открывается, а звук заглушает «Понятно». Оказавшись непосредственно в квартире, Буччеллати проводит меня в гостиную и помогает лечь на диван. — Полежи здесь, я схожу в ванну, возьму аптечку и вернусь.       Как только остался один начал осматривать, то что меня окружало: диван, серого цвета, на котором была простыня с узором в виде квадратов, что были белого и коричневого оттенка. Также в этой комнате имелся шкаф, на котором стояло много книг и фотография, но что было конкретно на ней рассмотреть не получилось. Неожиданно возвращается Буччеллати, что держал, что-то в руках. Он садится рядом, после произносит. — Предупреждаю, может быть больно. После недолгого молчания добавляет: — Позволишь мне приподнять твою кофту. — Делай, что хочешь.       Звучало слишком грубо, но Буччеллати, как будто даже не обратил на это внимание. Его лицо за то небольшое количества времени, что мы знакомо всегда излучало одни и те же эмоции — сплошное спокойствие и непоколебимость. Его рука быстрым движением поднимает кофту от чего левый бок полностью оголяется. Некое любопытство берет вверх от чего спрашиваю: — Насколько все плохо? — Тут лишь не большой порез, но он не глубокий, поэтому думаю, что тот дискомфорт, который ты чувствуешь, вызван скорее всего ушибом. Его слова меня успокаивают. Слегка улыбнувшись задаю вопрос: — Какие меры предпримите, док? — Обработаю порез, наложу бинт, также думаю дать обезболивающие. Если не станет лучше, то придётся обратиться за помощью к врачам. Ответ был кратким.       Как только спирт коснулся раны, боль начала приобретать новый вид: от ноющей сменилась на колющий, именно небольшими в разных местах. Из-за того, что много времени уделил именно внутренним ощущениям пропустил момент, наложения бинта. Все прошло быстро и практически безболезненно.       Буччеллати встает и покидает комнату, в этот момент я пытаюсь поменять положение: с лежачего на сидячее. Получается, но с некими трудностями. Буччеллати возвращается быстрее чем я ожидал. В одной руке он держал стакан с водой, а в другой таблетку. — Выпей, это позволит тебе легче уснуть. — Спасибо, с собой заберу, а сейчас мне уже, наверное, пора. — Уверен? На улице уже поздно. Солнце село давно. Я, сразу понял к чему он клонит. В голове звучал лишь один вопрос «Зачем? Почему он вообще мне помогает?». Вся эта ситуация напрягала меня. Подобную доброту ко мне даже друзья не проявляли, а тут незнакомец, так переживает за меня. — Я буду краток Буччеллати: зачем? Он лишь садиться рядом. — Нужна причина? Я делаю только то, что от меня требуется, помогаю человеку, что попал в беду. Был бы это кто другой, а не ты Аббаккио, я бы поступил также… На секунду показалось, что его губы дрогнули. — Можно сказать, что лично столкнулся с ситуацией, когда одному дорогому мне человеку не оказали помощь.       Между нами повисло неловкое молчание. Я засомневался, а правильно ли вообще, что решил найти причину для его поведения? Что заставило меня задуматься о том, что у него есть корыстные цели? Правильно, проблема была во мне. Слишком долго был один. Забота слово, что совершенно было мне не знакомо. Знал его отголоски, когда ты для других не более материал, который выгодно использовать для достижения своих целей. Цокнув от невыносимости собственных мыслей говорю: — Черт с тобой! Давай сюда таблетку и забудем про всю эту ситуацию! Буччеллати на это ничего не ответил, молча протянул воду, что была в ту же минуту выпита вместе с таблеткой. Была очередная пауза, в которой было не понятно то ли Буччеллати хочет, что-то сказать, то ли мне просто кажется. — Я ост… — Можешь не продолжать. Я все понял.       Легкое удивление появилось на моем лице от того, что на небольшой промежуток времени, но Буччеллати улыбнулся. Было это недолго, но даже так, смог ощутить, то тепло и доброту, что он хранит внутри себя за маской серьезности. — Будешь спать, тогда на диване. Если станет холодно, то укройся одеялом. Буччеллати собрался уйти, но остановился возле двери. — Если станет хуже разбуди меня. — Хорошо.       В комнате тухнет свет. Голова касается подушки, от чего тут же проваливаюсь в сон с мыслями «как давно я не спал на чем-то настолько мягком?»