Инвалид

«От Вадима.»

      Прошло пять лет после той злополучной аварии. Пять лет я уже инвалид. Проснувшись, посмотрел на свои ноги, которые было-бы легче отрубить, чем вернуть им хоть какую-то подвижность. Обречённо вздохнув, я пересел в коляску и направился вниз. Да–да, я наконец-то научился сам «переползать» в это чудо (Что, правда что-ли?). На столе в кухне уже стояла огромная тарелка полная оладьей и стаканчик свежевыжатого апельсинового сока. Рядом лежала записка, и я поднял её, чтобы прочесть. Надпись гласила: «Будь осторожен, сынок. Обязательно поешь, а также не забудь сходить к доктору Кирейву, может он заметит хоть какие-то положительные изменения. Мы ушли в кино, будем вечером. P.S. Всегда любящие тебя родители.»       Прочитав, я только скептически хмыкнул и по обычаю приподнял бровь, забыв, что дома я совершенно один. После я вновь переключил своё внимание на завтрак, приготовленный для меня заботливой матерью. Покушав, я ушёл к себе и включил колонку. По комнате раздалась песня «Лондон-Париж». Я лишь хмыкнул, ибо песня явно не под настроение и только раздражает, но я так и не переключил этот трек. Спустя пятнадцать минут, которые я провёл в задумчивости, я всё же вызвал себе такси и отправился в больничку.             Заехав в кабинет к доктору Кирейву, я кивнул вместо приветствия. Док по обыкновению улыбнулся мне, на что я лишь мрачно на него посмотрел и хмуро спросил: — Док, каковы мои шансы снова встать на ноги? Доктор Кирейва вдруг на мгновение стал серьёзным и тоном, не терпящим возражения сказал: — Шансов у вас встать на ноги, Вадим Евгеньевич, нет абсолютно, но лишь вера в Бога и в то, что он может творить чудеса, может вам помочь. — Я устал, уже верить, док. Уже пять лет прошло, а изменений совершенно никаких, – грубо рыкнул я на врача.       Артемий Игоревич Кирейв лишь с грустью посмотрел на меня, но в его взгляде также сквозила безнадёжная жалость. Вскоре она исчезла из его взгляда, и он по своему обыкновению улыбнулся лишь краем губ. Меня это уже начало раздражать сильнее. Я начал мрачнеть на глазах. Доктор Кирейву быстро осмотрел меня и подтвердил, что никакой динамики не наблюдается. Я вышел из кабинета и поехал к выходу из больницы.

«От третьего лица.»

      Парень понуро вышел из кабинета главврача, ну вернее не вышел, а выехал на коляске. Люди вокруг лишь тыкали в него пальцем, а за спиной поливали парня грязью, некоторые же смотрели на него с жалостью, что лишь сильнее раздражало парня, сам он выглядел довольно-таки неопрятно: неглаженная рубашка, помятые серые джинсы, волосы, которые когда-то были чёрными, замарались так, что теперь не понять, какого они цвета, также волосы отросли и теперь лезли в глаза, что раздражало его даже сильнее, чем перешёптывания окружающих людей, на лице уже виднелась лёгкая небритость, а ярко-голубые глаза сейчас не светились, как тогда, когда он играл на футбольном поле.       Сейчас же люди с трудом могли бы узнать в этом неопрятном мужчине лучшего двадцати трёхлетнего нападающего Русского футбольного клуба «Реал» Соболя Вадима Евгеньевича.       Парень не замечал ничего вокруг и случайно врезался в человека. Вадим оторвал взгляд от своих ног и посмотрел на того в кого врезался. Этим кем-то оказалась симпатичная молодая девушка лет двадцати с голубыми глазами и алыми волосами, слегка пухлыми розовыми губками, в данный момент ласково улыбающимися. И что удивило в этой девушке, так это её взгляд, в котором не было не презрения и не было жалости.       Девушка осмотрела Вадима с ног до головы и ласково спросила: — Может вам нужна помощь?       Но Вадим в ответ лишь зло взглянул на девушку и рыкнул: — Уйди с дороги!!!       Девушка в испуге отскочила с дороги коляски и уставилась в след уезжающему человеку.       «Какой красивый и недоступный», — подумала юная красавица и пошла дальше.       Вот так и случилась их первая встреча.