четырёхлистный клевер.

— Нет, Чани, я не думаю, что это надолго. Во время шторма также отключают электричество и просят сидеть дома. Давай зайдем внутрь, пожалуйста, уже темнеет и тучи надвигаются. Я замёрзла. — Да, я знаю. Просто в этот раз словно что-то не то. Посмотри, тучи тоже какие-то неестественные, слишком быстро формируются и как-то локально. Видишь? Чан обернулся и увидел в её глазах только отражение ужаса. Он посмотрел в том направлении, куда был направлен её взгляд и не успел среагировать. Торнадо неслось с бешеной скоростью и затягивало всё, что попадалось на пути. — Чан! Крик резко оборвался и все вокруг затянуло в хаос. — Чан, Чани-хен. Чан словно выпрыгнул из своего воспоминания и увидел обеспокоенное лицо Чанбина. — Снова кошмары? — Лучше бы они, — Чан провёл ладонью по лицу, желая смыть остатки той картины, что предстала перед ним. — Забавно, как все наши воспоминания становятся кошмарами. Столько времени прошло, а стоит глаза закрыть, как слышу её голос. — Чан, ты ничего не смог бы сделать. Каждый раз перед вылазкой в руины тебя одолевают эти былые дни. Может, в этот раз не пойдешь? Останешься приглядывать за младшими. — Чанбин затягивал ремни на своём огромном рюкзаке и посматривал в сторону старшего. — Чонин как раз просил помощи с освоением воздушного змея. — За старшего сегодня остаётся Сынмин, — Чан сделал вид что не заметил, как разочарованно вздохнул Чанбин. Их попытки наладить отношения Чана с Чонином даже казались забавными. — Сегодня мы должны встретиться с группой Ёнджуна, они будут ждать у бывшего здания книжного. Там появилась парочка кристаллов, судя по письму. Хёнджин пойдет на поиски потеряшек и зайдёт к соседям за овощами, так что он уйдет чуть позже нас. Чанбин кивнул и продолжил возиться со своим рюкзаком. Всё, что было необходимо для вылазки, он уже сложил, просто сейчас старался успокоиться. Каждый их поход в город сопровождался риском и нужно было морально себя подготовить. Не все были такими дружелюбными, как его нынешняя семья. — Я проверю как там Минхо. — Чан вышел из комнаты и спустился на второй этаж. Так как Минхо всегда собирался самым первым и был куда быстрее, то оставшееся время он проводил либо с котами, либо с Ханом, так что логичнее всего его было искать именно в той комнате. На лестнице у выхода с этажа старших сидел Сынмин и что-то бубнил себе под нос. Услышав шаги, он обернулся. — Сынмин, ты чего здесь сидишь? — Знаешь, Чан. Раз я довольно взрослый для того, чтобы следить за остальными, значит, и на вылазки могу с вами ходить. — Судя по тому, как он нервно комкал в руках кусочек футболки, этот вопрос его уже давно беспокоил. — Сынмин, там опасно. Я бы с радостью ходил даже один, потому что мне каждый раз страшно. Но мне необходима помощь и на такое дело я могу взять с собой только твоих хёнов. Прости, малыш, но мне будет куда спокойнее, если вы все будете дома, в безопасности. Сынмина устроил такой ответ только наполовину и, кивнув своим собственным мыслям, он встал и поднялся по лестнице в комнату Чанбина, чтобы помочь ему сложить лекарственные травы. Чан ещё некоторое время посидел на лестнице и отправился искать Минхо. И всё-таки, они всё ещё слишком малы. И Минхо, и Чанбин, и даже он сам. Играя в приставку и читая комиксы, Чан не думал, что однажды ему придётся слишком быстро повзрослеть и взять на себя ответственность за чужие жизни. Это всё случилось так быстро, что события даже не отложились в памяти, сливаясь в один бесконечный день. — Извини, но третий лишний, без обид. Чан настолько увлёкся своими мыслями, что не заметил, как оказался в комнате Хана. Тот обнимал Минхо и игриво подмигивал. — Чёрт, простите. я не хотел! — Да ладно тебе. Это называется объятия и поцелуи. Если ты перестанешь тупить и признаешься, тоже познаешь всю прелесть этого. — Хан открыто смеялся над Чаном, отчего у того зарделись щёки. — Так, кхм, Минхо, жду тебя внизу. Закрыв дверь, Чан улыбнулся. Ему нравилась химия между Минхо и Ханом, они прекрасно дополняли друг друга. Правда, всегда было жутко неловко вот так прерывать их минуты единения, но им уже нужно было выезжать в город. Ещё раз проверив всё снаряжение, ребята собрались на крыльце. Хёнджин тоже вышел проводить ребят, хоть ему и положено было поспать ещё парочку часов. Но на каждую вылазку они собирались все вместе и желали друг другу удачи. Поэтому сейчас он сонно обнимал Феликса, стараясь изо всех сил не заснуть на его плече. — Так, порядок действий, — Чан сложил руки на груди и внимательно смотрел на младших. — Следить за уровнем воды в контейнерах, проверять эффективность работы кристаллов, использовать газ только по необходимости. — Сынмин произносил правила без ошибки. — В случае усиления ветра, а также появления багровых оттенков на небе, запирать все окна и двери, накладывать Отпечаток. — Хорошо, как его активировать? — Чанбин внимательно слушал. — Провести обломком кристалла по периметру дверей и окон, ждать тусклого свечения. Отпечаток активируется если загорается зелёная дымка. — Без ошибок произнёс Феликс. — Если небо становится ещё темнее, спуститься в подвал и ждать. — Сияние не наблюдалось уже очень давно, так что это может и не пригодиться. — Чонин сидел на крылечке и кутался в тёплый плед. Его слегка знобило из-за простуды. — Но соблюдать все правила необходимо в любом случае, только благодаря этому мы смогли продержаться так долго. — Чанбин застегнул свою походную куртку и накинул капюшон. Несмотря на то, что царствовало лето, климат в нынешних условиях менялся очень быстро. — Если повезёт, мы вернёмся сегодня вечером. Но всё равно не ждите нас раньше завтрашнего дня. В случае чего, поймайте волну и слушайте сводку новостей по радио, Хан вчера установил новый кристалл, поэтому связь должна быть. Сынмин за старшего, так как Хёнджина тоже не будет практически весь день. Следите друг за другом. Они ещё немного потоптались в тишине. После, крепко обнявшись с младшими, ребята выкатили велосипеды и двинулись в город.

🥛/🍀

Солнечный свет обводил подобно маркеру невысокую фигуру парня. Он засмотрелся на нечто волшебное. Это была старая телефонная будка, полная воды и водорослей, обитаемая множеством рыбок. Их чешуя сверкает на солнце словно золото, оно холодным сиянием отражается в зрачках Чанбина. В этом месте время остановилось, дав возможность новой ветке жизни. Зелёные ограды убаюкивали постройки, сминая их словно клочок бумаги и выстраивая свой собственный мир. Овитая плющом машина стала местом обитания небольших зверей, они смотрели глазками-бусинками, навострив ушки. Странно, как мир вывернулся наизнанку, забрал привычное и подарил нечто новое. К этому привыкнуть, казалось, невозможно. Без электричества, без привычных предметов быта. Сработал эффект бабочки — на окраине она махнула крыльями, а где-то разразился шторм. Неловкое движение рукой — пузырёк с важнейшим экспериментом был разлит прямо на пульт управления, и лаборатория превратилась в сплошной калейдоскоп из звуков, красок и мелкой пыли. Он разрастался и принимал вид монстра с руками-клубниками, мягко ступая и преобразуя мир на свой манер. И вот бабочки не летают — они застыли в пространстве, где-то между «есть» и «будет» — их теперь боятся. Бабочки подобны Времени, также легко меняют направление; ты любуешься их красотой и размахом крыльев, но всё равно чего-то ждешь. — Чанбин, не отвлекайся, — мягкий шепот Минхо вывел его из раздумий. — Мы почти на месте. Они добрались до города за несколько часов, преодолевая расстояние на велосипедах. Когда техника перестала работать, люди поняли всю ценность такого средства передвижения. Вскоре они оказались в нужном районе, и оставалось буквально немного пути, как Чан вдруг остановился и дал знак другим сделать то же самое. Они слезли со своих велосипедов и тихонько собрались. — Там Сцинтилла, — Чан только шевелил губами, но Минхо с Чанбином его поняли. — Идём в обход. На самом деле, Сцинтиллы не были столь опасны, чтобы их избегать. Это некий сгусток энергии, который парит воздухе, внешне чем-то схожий с морским ежом. Дело в том, что они просто являются причиной того, что последует за ними. При приближении, Сцинтиллы начинают считывать тепло и светиться еще ярче, издавая стрекот. Кто-то даже говорил, что они живые и таким образом пытаются коммуницировать с людьми. За ними довольно забавно наблюдать, иногда они движутся и переливаются гаммой красок. Но если кто-то заметит оживление Сцинтиллы, то будет знать, что кто-то иной ошивается рядом, а это уже риск того, что все запасы и кристаллы достанутся чужаку. Именно поэтому чаще всего их обходят стороной. И кроме того, большое скопление такого сгустка энергии в одном месте грозит тем, что притянет поле Сияния. Минхо, Чанбин и Чан сделали небольшой крюк и вернулись на нужную тропу. — Хей, Чанбин, а ты помнишь это место? — Чан вдруг обернулся и ухмыльнулся. — Как вчера было. Чанбин посмотрел в том направлении, куда указал Чан, и словно перед глазами пронеслась лента кинофильма. Это было то самое место, в котором ребята нашли Сынмина и спасли из-под завалов. — Я вижу ещё одного! Чан! Хёнджин побежал к разрушенной автобусной остановке, которую завалило обломками и сваленными деревьями. Там он увидел парня, на вид чуть старше его и безуспешно пытающегося выбраться. — Не дергайся, мы вызволим тебя. Я Хван Хёнджин, сейчас к нам бегут Чанбин, Минхо и Чан, а тебя как зовут? — Стараясь отвлечь парня, Хёнджин улыбнулся и подошёл как можно ближе. — Сынмин. Ким Сынмин. Пожалуйста, достаньте меня отсюда, мне на ноги ужасно давит. — Сынмин старался вылезти самостоятельно, но только сильнее увязал. Он не сдерживал слёз и был готов вслух разрыдаться от собственной беспомощности, но как раз подоспели остальные. Чан быстро осмотрел место и продумал пути решения. Они помогли разобрать завалы, для этого понадобились крепкие веревки и почти полчаса работы. Когда Сынмина вызволили из-под завала, Минхо помог ему подняться и подставил плечо для опоры. — Спасибо, ребята, спасибо. Я сидел там почти весь день. — Сынмин удобнее взялся за плечо Минхо. — Вы где-то недалеко обосновались? — Нет, — Хёнджин складывал верёвки в рюкзак, — мы за городом живём, там у нас дом. С нами живут ещё младшенькие, они сейчас там остались и присматривают. А ты? С кем-то или одиночка? — Я тоже с ребятами был, мы жили на закрытой парковке торгового центра в Каннаме, но там появилось слишком много Сцинтилл, а ещё куча парней и девчонок, которые не особо церемонились. И мы решили перебраться в другое место. В пути мы как-то во мнениях разошлись, куда нам лучше двигаться и не заметили, как началось Сияние. Оно не было багровым, только слегка синеватым, но ветер усилился и мы побежали прятаться. — Минхо помог Сынмину сесть на поваленное дерево и начал перевязывать ему ногу. — Я успел добежать до остановки, как всё вокруг начало рушиться. Меня тут зажало, а парни не стали помогать и убежали. — Вот гады! — Хенджин от обиды даже ударил кулаком по валуну, но тут же пожалел об этом. — Да ладно, я с ними и был-то всего пару недель, не так обидно было. — А сейчас куда думаешь двигаться? С травмой тебе сложно будет. — Минхо закончил перевязку и убрал аптечку в свой рюкзак. — Не знаю, не думал пока. Слышал, что где-то есть безопасное место. Буду туда добираться. — Посиди немного, хорошо? Вот, держи, тебе нужно выпить воды. — Чанбин протянул Сынмину небольшую бутыль. — Ребята, отойдём? Они отошли на пару шагов и встали в круг. — Слушайте, вроде неплохой парень, может, к нам его? — Минхо явно проникся к этому мальчишке и уже представлял его в их общем доме. — Мне он тоже кажется вполне нормальным, но мы его даже не знаем. Я понимаю, что сейчас лучше держаться большой компанией, но мы как-то нашли тут одного и чем это обернулось? У Чонина до сих пор глаз дёргается когда он вспоминает свою первую вылазку. Она же оказалась и последней. — Чанбин как-то заговорщицки шептал и оглядывался. - Минхо, ты чересчур мягок, нельзя вот так доверять первому встречному. — Я согласен с Чанбином, — Хёнджин легка пригнулся и говорил шёпотом, - но нам не хватает помощи. Дом ещё выстраивать и надо чтобы хоть кто-то сидел с младшими. К тому же, раз он жил в руинах, то будет нам помогать в вылазках. Может, мы сможем даже найти Феликса! Последние слова Хёнджина как-то по-особенному на всех подействовали, и они оглянулись. Сынмин мирно сидел и теребил в руках бутылку, явно подозревая, что говорят о нем. — Мы можем присмотреться к нему здесь, мы все равно проведём в руинах ещё день. — Чан тер переносицу и хмурился, в его голове явно создавался шторм из мыслей и сомнений. — А там посмотрим, как он себя поведет. Чанбин улыбнулся этим воспоминаниям. Довольно часто он задумывался о том, как их маленькая семья так разрослась, как они вообще пришли к тому, что живут все вместе в уютном доме, делят одну маленькую кухню, а иногда умудряются заснуть все вместе на одном диване после вечерних посиделок. — Так, мы почти на месте, так что давайте поторопимся, я вижу группу Ёнджуна, - Чан приложил ладонь к глазам на манер козырька и посмотрел куда-то в сторону. — Быстрее начнём — быстрее вернёмся домой.

🥛/🍀

«Душица в ключицах прячется и стрекочет подобно цикаде. На своих прозрачных крыльях несёт через время историю, за день наливаясь до краёв прошлым и выплёскивая будущее. Капля — решение — миг, а дальше — ручей последствий и принятых решений. Сомневаешься — не делай, а сделал — не сомневайся. Лети вперед и разноси свою историю, торжествуя и шепотом рассказывая о своем мужестве. Страшно? Ещё бы, а кто не боится. Но ты сильнее, чем кажется». Феликс поставил точку в записи и посмотрел на заполненную страницу. Он носил с собой дневник и черкал туда свои мысли, в чернилах запечатляя моменты. Любил перечитывать и обретать новую мотивацию. Каждый день это новый человек с другими мыслями и чувствами, другим видением мира. И как приятно осознавать, что ты растёшь, даже маленькими шажочками, что наиболее важно. Наблюдать за той прошлой версией себя, которая столкнулась с чем-то, но преодолела это и записала свой путь. И благодаря этому душе становится теплее, когда видишь ту дорогу, что сам и выложил. А главное — продолжаешь идти. — Делаешь записи? — Чонин осторожно прошёл в комнату и сел на краешек своей кровати. — Угу, сегодня проснулся с этими буквами в голове и решил поместить на бумагу, а то они начали кусаться. Чонин улыбнулся и протянул своему другу яблоко. Оно с хрустом разрушило тишину комнаты, утопающей в лучах солнца. Здесь всегда было тепло и уютно, под потолком жили звезды, а на стенах киты с созвездиями на плавниках. Подушки словно жили своей жизнью и постоянно оказывались в разных местах, а ребята им и не мешали. Под кроватью можно обнаружить нечто шипящее и усатое, а потом бегать за питомцами Минхо, пока те наводят свои порядки на всём этаже. С первых дней дом поделён условно на три части. На первом этаже всегда пахнет специями, яблоками и валерьянкой, на небольшой кухне стучат ложки, и в вальсе танцуют кружки. Старый диван, обшитый лоскутами затерянных простыней, пестрит чуть поодаль и ещё помнит сны своих хозяев. И всё здесь имеет свою историю, каждая деталь с любовью и трепетом хранится. А за диваном лестница на второй этаж, в мир детства и разбитых коленей. Там живут младшенькие, делят свои комнаты на всех и на себя. У каждого комната — отдельный мир, но они частенько живут в мире друг друга. Чонин с Феликсом кутаются в плед и рассказывают страшилки, а затем с криками бегут в комнату Хана, потревожив сон Минхо и котов, что забежали пожелать спокойной ночи, но решили устроить совместный просмотр снов. Минхо потом весь сонный топает к себе в комнату, а Хан обещает, что нальёт им краску в шампунь за такую выходку. На шум прибегает Сынмин в любимой пижаме и на утро всех четверых можно обнаружить в гнезде из пряжи, подушек и одеял. Сопение словно мелодия комнату согревает и оповещает о сладком сне. А третий этаж — высокая ветвь самого крепкого дерева, оберегается старшими. Они спускаются к своим младшим и проверяют, а те в ответ трепетно стерегут покой птиц с высоких ветвей и с тихим шёпотом изредка пробираются на их этаж. Заглядывают в комнаты, полные снаряжения, растений и красок. Хан однажды нашёл банку варенья у Чана в шкафу, обрадовался и чуть было не лопнул, так ему хотелось рассказать о находке. Но раз спрятано, значит так надо. Это варенье потом с удовольствием слопали на день рождения того самого Джисона, а он чуть погрустнел, что так долго знал о своём подарке. А потом подрался с совой во дворе и всё стало снова хорошо. Такие разные миры живут в одном измерении, сталкиваются ежедневно и дарят друг другу завтра. А завтра — это самое ценное, что у них есть. Феликс с Чонином спустились на первый этаж и вышли во двор, Сынмин как раз снимал белье с верёвок, и они поспешили ему помочь. Сложили в корзины, отнесли на крыльцо и стали ждать заходящего солнца, что лучи свои по карманам разбрасывает и готовится обернуться осенним светилом. Ждать, пока прибежит маленькая клыкастая ласка и попросит кусочек еды, а потом резво скроется в высокой траве. — Чем собираешься заняться дальше? — Чонин закрыл глаза и подставил щёки теплу. — Думаю, что нужно приготовить что-нибудь к приходу ребят, а если они завтра вернутся, то останется только подогреть. Хёнджин скоро прибудет, поэтому мы поужинаем тем, что осталось с обеда. — Сынмин снял тапочки и, взяв корзину с бельем, хотел было войти в дом, как из него стремительно вылетело нечто и стремглав уносилось прочь. — Так, либо Хан увидел очередного жука либо... — Хёнджин вернулся! — Феликс подскочил и помчался вслед за Джисоном. Сынмин поставил корзину с бельем на крыльцо и, подняв Чонина, отправился следом. Вдали, на подходе к дому, маячила высокая фигура парня, его тень принимала причудливые очертания из-за огромного рюкзака на крепких плечах. Хан частенько засиживался с биноклем и мог весь день выжидать, высматривая Хвана. А тот шёл с нескрываемой улыбкой. Ему всегда до слёз были рады, даже когда он ничего не находил. А сейчас его рюкзак был полон чудес и будущих восторженных улыбок. Хан первым подбежал к Хёнджину и крепко его обнял. Он был счастлив, что Хёнджин вернулся с подарками. Он был счастлив, что Хёнджин просто смог вернуться. — Хани, у меня такой рюкзак тяжелый, помоги мне с ним, — Хёнджин громко смеялся и крепко обнял в ответ, поцеловав в макушку. Он увидел, что подбежали остальные и поспешил отпустить Джисона, а тот уже вовсю исследовал рюкзак старшего и пытался его открыть. Феликс подбежал и вцепился в Хёнджина, желая слиться с ним. Он так не любил их разлуки, он так обожал его руки в своих волосах и на ребрах. Хёнджин мягко поцеловал юношу в губы и прижал к себе, согревая и оставляя в сердце этот момент. Сынмин стоял чуть поодаль и ждал, пока бурные эмоции уступят место разуму. После того, как Феликс отошёл от Хёнджина и присоединился к Хану, Сынмин тоже обнял Хёнджина и сказал, что он рад его встретить. Чонин скромно стоял в стороне, укутанный в плед и ожидавший свою порцию объятий. А они, несомненно, будут самыми крепкими. — Не открывается! Ты же не запечатываешь рюкзак настолько крепко, что ты там принес такое? — Хан пытался справиться с тугими лямками, шнурками и молнией, но пока что удавалось только пыхтеть и ворчать. — Я специально его закрыл так, чтобы ты не смог увидеть все раньше положенного. Давайте пройдём в дом. Хочу есть. Потом всё покажу. Джисон схватил рюкзак и потащил его, но Хёнджин остановил эти попытки и донёс свои находки сам. А дома ему согрели воду, и он смог принять душ. Его накормили вкусным обедом-ужином, заварили терпких трав. А Чонину сунили ещё и чашку меда, а то простуда уходила ну совсем медленно. Когда пришло время открывать подарки, все сплотились полукругом, а Хёнджин сел на старенькое кресло. Трещали поленья в камине, за окном лето потихоньку засыпало, приглашало в гости осень и делилось с ней ушедшим днем. Сперва из большого рюкзака вынырнули разноцветные карандаши и мелки, отправились в маленькие ладошки Феликса и были прижаты к теплой груди. Глазки-звездочки светились, а улыбка становилась только ярче. В эти же ладошки отправились потрепанные детские книжки, коробочка леденцов и льняной мешочек, что был легче воздуха. А внутри — перья чернее космоса и нежнее нитей шёлка. Феликс сделает из них ловец снов и повесит над кроватью. В лапки Сынмина прыгнули книги, твидовый пиджак с заплатками на локтях, куча разных трав и потрёпанная мягкая игрушка медвежонка. Он с детским трепетом прижал к себе эти подарки и поблагодарил Хёнджина. Чонин пристроился рядом с креслом и уже мило посапывал, но поднял голову когда услышал свое имя. — Для нашего лисенка я припас парочку сказок, — Хёнджин достал из рюкзака маленький контейнер из-под Киндер-сюрприза; в нём что-то шумело. Чонин с любопытством аккуратно открыл его и увидел кучу различных бусин разных цветов и размеров. Они были его сказкой, такой же многогранной. Бусины-слова, их сшивают вместе и создают историю. Ещё Чонину достались кусочки ткани, из которых он обязательно что-нибудь сошьёт, теплые носочки и клубочки пряжи. Для Хана был особый подарок, Хёнджину пришлось помогать доброй тётушке по хозяйству, чтобы его получить. — Хани, — Хёнджин тихонько доставал этот сюрприз, — ты только не... — БОГ ТЫ МОЙ! Крик был такой оглушительный, что птицы со двора вспорхнули. Это была банка кофе. Кофе из желудей, который смололи буквально на днях. В их мире это было не редкостью, но только в городах и крупных селениях. А они жили далеко за городом и такие радости были им не всегда доступны. Можно было приготовить и самим, но с этим было довольно плохо. А Джисон обожал этот кофе, хоть он и отличался от обычных зёрен: был более маслянистым и отдавал растительностью, но всё равно оставался самым вкусным. Джисон схватил банку и со слезами на глазах посмотрел на Хенджина. — Я, — заикаясь, — спасибо, я не забуду, я буду драться за тебя! Хёнджин зашёлся смехом: ему так нравилась эта искренность и то, с какой любовью Джисон прижимает к себе сокровище. В ручки Джисону ещё отправилась небольшая шкатулка для его сокровищ, старые засвеченные фотоплёнки и цветная бумага, местами пожелтевшая. Когда с подарками было окончено, Хёнджин выложил овощи, консервы и другие продукты, которые он смог найти в ближайших супермаркетах и которыми с ними всегда так любезно делятся соседи. Они и сами выращивали многое, почва сейчас была лучше, чем раньше, просто доброта их заключалась вот в таком обмене. Солнце уже ложилось спать и укрывалось одеялом-горизонтом, когда свет его лучей мягко приветствовал троих парней, спешащих в уютное гнездо. Их тепло поприветствовали, практически сбили с велосипедов и обнимали. Радовались, что вернулись так рано и что можно будет послушать истории, поглядеть на новые камни, что удалось раздобыть в развалинах. Рюкзаки опустели, а кладовая наполнилась продуктами, новыми тарелочками и артефактами, что аккуратно поместили в коробочку. После вкусного ужина, все вышли во двор и достали из закромов поленья для костра. — Мы сегодня проходили то место, где нашли Сынмина, — Чанбин подбросил в огонь прутьев и костёр стал ярче и теплее. — Помню, как ты плакал, когда мы тебя вызволяли. — Не было такого! — Щёки Сынмина покрылись краской алого заката. — Я помню, — Чан укутал шмыгающего носом Чонина в плед и сел рядом. — И это абсолютно нормально. Ничего плохого нет в том, чтобы показывать свои эмоции. Плачешь, значит больно. Больно, значит чувствуешь. Подобные вещи делают тебя тем, кто ты есть, показывают, что ты человек. Слёзы — это естественная реакция организма на какой-то внешний раздражитель. И это вовсе не показатель слабости, Сынмин, это показатель твоей мужественности! Со слезами выходит та боль, что засела внутри и ей необходимо время, чтобы выйти. Её тоже необходимо замечать, она нам помогает. Тебя прижало обломками, ты был один и тебе было страшно. Странно было бы не плакать в такой ситуации. — Но ведь есть те, кому сложно показывать свои чувства, — Феликс разливал по кружкам горячий чай и раздавал его ребятам. — Тем, кто привык сражаться в одиночку и показывать свою сильную сторону. — Да, и это тоже нормально. Иногда очень страшно показать то, что творится у тебя внутри. Потому что кто-то может не понять, кто-то отвернётся, ведь привык видеть в тебе только сильную сторону. Те, кому ты действительно дорог, будут принимать тебя даже в самое тёмное время. Потому что они знают, что надо быть рядом, пока ты проходишь через личные трудности, и в конце обязательно выглянет солнце. Они любили собираться у костра и делиться мыслями и тревогами, это было их личное время, когда можно было отбросить все тяготы, когда можно просто быть.