Проект 137.43.М.Д.

AB INTESTATO — «наследство по закону, законное наследование»

(в переводе с латинского)

Гермиона прислонилась к одному из шкафов на маленькой кухне, ожидая, когда вода в чайнике достигнет точки кипения. Краем глаза она наблюдала за своим подопечным, исследовавшим небольшую квартиру, в которую они пришли. Прямо сейчас внимательный взгляд Малфоя скользил по простой мебели, однако его лицо оставалось таким же непроницаемым и не выдавало ни единой эмоции. Если бы Грейнджер знала его лучше, то попыталась бы вычислить, не начал ли он сомневаться в истории, которую она ему рассказала. Но она не знала его настолько близко, поэтому не имело никакого смысла ломать голову над вопросом — о чём же думает Малфой? И кроме того, она была уверена, что ей не станет легче, если он поделится с ней своими мыслями. Она вздрогнула, когда свист чайника возвестил о том, что её временная передышка подошла к концу. Вздохнув, Гермиона взяла две чашки, найденные ей в одном из кухонных шкафов, и наполнила их чаем. После этого она снова обернулась и испуганно застыла на месте. Оказывается, Малфой бесшумно подошёл ближе и остановился всего в нескольких шагах от неё. Увидев её испуг, он лишь насмешливо приподнял бровь. — Без паники, Грейнджер, — успокоил он её и протянул руку, чтобы забрать свою чашку. Гермиона рефлекторно встряхнула головой, воздержавшись от ответа. Она не хотела, чтобы Малфой заметил её невнимательность. Или понял, что он одним своим присутствием может заставить её нервничать. Оба этих фактора плохо скажутся на их профессиональных отношениях, которые ей хотелось с ним выстроить. Разумеется, при условии, если она планирует выполнить свою работу должным образом. Она прочистила горло и вынула из сумки прозрачную папку-файл. Прямо сейчас она почувствовала острую необходимость наконец закончить разговор и как можно скорее завершить этот день. — Значит так, Малфой. Это твой примерный график на ближайшие несколько недель. Я отметила в нём наши встречи. Прежде всего это простые медицинские осмотры в Мунго и пара других важных официальных встреч, на которые я буду сопровождать тебя. — На этих словах она положила пергамент на стол и подтолкнула его к нему. Он окинул список быстрым взглядом. — Они носят обязательный характер. Если у тебя есть какие-либо вопросы по другим темам или же ты нуждаешься в помощи в чём-либо, я всегда к твоим услугам. — Я должен посещать больницу Святого Мунго три раза в неделю? — недоверчиво спросил он, пока его глаза скользили по пунктам графика, которые Гермиона аккуратно внесла в таблицу, отметив их разными цветами для его удобства. Он мастерски проигнорировал её последнюю фразу. — Для физиотерапии, — лаконично подтвердила она и в тот же миг поняла по выражению его лица, что это слово ни о чём ему не говорит. Но, несмотря ни на что, это не было ложью. Да, на самом деле с Малфоем не происходил тот тяжёлый несчастный случай, который бы требовал такого тщательного медицинского ухода в Мунго, но длительное пребывание в Азкабане нанесло огромный урон его здоровью и общему физическому состоянию. Поэтому целители хотели убедиться, что он достаточно быстро оправится от суровых тюремных условий и наберёт вес. По этой причине частое посещение больницы было полностью оправдано, особенно в течение первых нескольких недель. — Смысл в том, чтобы твой опорно-двигательный аппарат снова привык к более высоким нагрузкам. Общефизические тренировки, специальные упражнения для спины, проверка общего состояния организма, контроль веса, — перечислила она, с нарочитым интересом уставившись на свои ногти. — Они просто хотят удостовериться, что всё будет проходить в штатном режиме, раз уж ты больше не находишься под их постоянным наблюдением. Гермиона пришла к выводу, что тщательно следить за каждым своим словом на постоянной основе не так просто, как она думала. Она не привыкла хранить такой большой секрет от человека, который должен доверять ей. Нет. Это никакой не секрет. А большая, огромная ложь… Грейнджер впервые осознанно задалась вопросом — какого гиппогрифа она здесь забыла вообще?.. Малфой оставил её график на столе и, пока она говорила, подошёл к узкому дивану, стоявшему в углу комнаты. Он сел, выглядя так, словно переваривал полученную информацию. — Выходит, мы проведём довольно много времени вместе, — проговорил он несколько мгновений спустя с таким же непроницаемым выражением лица. Гермиона кивнула, но ничего не ответила. Она вдруг почувствовала, что должна извиниться за это. В конце концов, Малфой был далеко не в восторге от её компании, как, впрочем, и она. Но всё же это осознание даже немного успокоило её. Кажется, никто из них не испытывал особого желания так часто видеться в течение следующих нескольких недель, хоть и не по своей воле. Но они взрослые люди… Если Малфой будет играть по правилам, она сможет как-то пережить это. — Ладно… Почему выбор пал именно на эту квартиру? Она так и думала, что он перейдёт к своим расспросам… Гермиона осторожно пригубила чай из чашки, прежде чем ответить: — В твоей старой квартире просто больше не было необходимости, одни траты. После того, как целители пришли к выводу, что ты покинешь Мунго не так быстро, тебе назначили судебного представителя, который в конце концов продал квартиру от твоего имени. Вскоре после этого её подготовили к продаже и отдали на хранение бóльшую часть твоих личных вещей. Кстати, завтра тебе их доставят. Я отметила этот пункт в графи… — Я видел, — грубо перебил он её, сделав резкий жест рукой. — А что с моими деньгами? Когда я смогу пойти в банк Гринготтс? Гермиона рассеянно кивнула и начала рыться в сумке. Её раздражало то, что она в очередной раз забыла нечто очень важное. Однако больше всего её выбивало из колеи его равнодушное поведение. Она не заметила ни единой эмоции на его лице, пока говорила. Либо Малфоя и правда не волновало, что его «старого жилища» (которого в реальности, конечно же, никогда и не существовало) больше нет, либо он очень хорошо скрывал своё недовольство. Наконец она нащупала в сумке предмет, который искала. — Ключ от твоего хранилища в Гринготтсе, — с облегчением пояснила она и положила его на комод так, чтобы Малфой точно заметил этот жест. — Но я всё-таки должна тебя предупредить: золота в твоей ячейке не так много, как ты, возможно, ожидаешь. Разумеется, с одной стороны, твоё лечение было очень дорогим, и ты нуждался в нём в течение долгих лет. С другой стороны, твоё наследство в настоящее время заморожено, так как судебные представители Министерства магии сначала хотят убедиться, что ты полностью оправился после несчастного случая, прежде чем тебе предоставят доступ к твоим деньгам. Ложь, ложь, ложь… На самом деле Малфой не получит доступа к своему золоту, пока не завершит министерский проект по ресоциализации с положительным результатом. И это напрямую зависело от итогового отчёта Гермионы. Странное покалывание на коже головы подсказало ей, что Малфой снова уставился на неё, и она уже просто не могла по-другому. Она быстро посмотрела на него в ответ. Вообще-то она ожидала, что его взгляд будет таким же пронзительным, как и в прошлый раз, когда они стояли на улице. Но она ошиблась. Малфой казался по-настоящему потрясённым — и это впервые с того момента, как Гермиона вошла в крохотную комнату в больнице Святого Мунго, чтобы провести первичный опрос. Она просто не понимала его. Неужели он был настолько зациклен на своих деньгах?! К чему такая гипертрофированная реакция? И это при том, что он сидел в квартире, оборудованной всем необходимым, а завтра ему, к тому же, привезут все его личные вещи! Гермиона как раз думала о том, что ей сказать, чтобы избежать грубости или даже злорадства в своём голосе, когда он опередил её, задав следующий вопрос: — Моё… наследство?.. Его голос был тихим. Он нахмурил светлые брови, и вертикальная морщина, которую она совсем недавно заметила на его переносице, снова стала более заметной. И тут до Гермионы наконец дошло… Чёрт бы её побрал, как она могла забыть об этом?! Малфой ничего не знал! Он и не мог этого знать, потому что речь сейчас шла не о преступнике Малфое, которому должны были сообщить эту информацию ещё во время его тюремного заключения в рамках действующего закона. Вместо этого перед ней сидел Малфой, которого подвергли «Обливиэйту». В голове которого зияла огромная дыра длиною в восемь лет благодаря модификации памяти. — О, Малфой, прости меня! На этот раз она говорила совершенно искренне. Она скрыла эту информацию не специально — у неё не было цели побольнее ударить его этим в определённый момент. Во всём виноват недостаток концентрации. И это злило её сверх всякой меры, поскольку такая оплошность просто не должна была случиться. Никогда. Тем более с ней. Она судорожно думала о том, как ей максимально мягко донести до него эту информацию, хотя, скорее всего, он уже обо всём догадался. Всё же Малфой ни в коем случае не был дураком. — Говори уже, Грейнджер, — прорычал он и через долю секунды снова натянул на лицо маску эмоционального холода, а затем пристально посмотрел на неё. — Когда это произошло? Гермиона сглотнула и всё же взяла себя в руки. Если Малфой смог так спокойно отнестись к этому факту, то ей это только на руку. Да и кроме того, было бы довольно странно утешать его, сидя рядом с ним на диване. Она была рада, что ей, по всей видимости, повезло хотя бы в этом. — Твой отец умер в Азкабане в две тысячи четвёртом году. А твоя мать почти два года спустя, она сильно болела, — наконец негромко объяснила она, отказавшись от ненужного «приукрашивания» правды. — Больница Святого Мунго предоставит тебе все соответствующие медицинские записи, если ты захочешь ознакомиться с ними. В таком случае мы можем запросить их, когда пойдём туда на очередной медицинский осмотр. И это, в свою очередь, соответствовало правде. Некрологи о смерти Малфоев даже были удостоены короткими статьями в «Ежедневном пророке». Гермиона всё ещё отчётливо помнила тот день, когда открыла газету и уставилась на лицо Нарциссы Малфой, которое казалось ей пугающе живым благодаря волшебной колдографии. В противовес к облегчению, которое Грейнджер испытала в случае смерти Люциуса, она ощутила какое-то странное чувство сдавленности в груди, когда узнала о смерти его жены. Она никогда не думала, что Нарцисса Малфой была злым человеком, поскольку ею двигал лишь страх за своего единственного ребёнка. Когда всем стало известно о её кончине, по магическому сообществу даже распространился упорный слух о том, что она умерла от горя и беспокойства за Малфоя-младшего. Но Гермиона всё же сомневалась в этом. Насколько ей было известно, Нарцисса умерла в больнице Святого Мунго от осложнений кривошейной чесотки под пристальным наблюдением многочисленных целителей, которые сделали всё возможное, чтобы спасти ей жизнь, несмотря на её прошлое. Однако у них ничего не получилось. Малфой молчал, пока Гермиона боролась с воспоминаниями. А затем поставил свою чашку на стол и резко поднялся. — Мы закончили на сегодня, Грейнджер? — тут же спросил он неожиданно усталым голосом. — Мне бы не помешало поспать. Ночь в Мунго не очень способствовала отдыху. В его словах не было и капли упрёка. По сути Гермиона снова попала в ситуацию, в которой не могла понять, какие эмоции он испытывал, но она ясно видела, что Малфой устал. Всё дело в обилии новой информации, которая свалилась на него словно снег на голову, или же в той последней, печальной новости? Она не знала. — У тебя больше нет вопросов? — Не сегодня, Грейнджер. — Ну ладно, тогда мы увидимся в… — … у меня есть график. Она замолчала. Она не знала, что сказать, и у неё появилось устойчивое ощущение, словно он не мог дождаться, когда она наконец уйдёт. Поэтому Грейнджер схватила свою сумку, вылила остатки чая в раковину и направилась в коридор. Малфой последовал за ней, но даже не удосужился остановиться, когда она открыла дверь. Он просто протиснулся мимо неё и исчез в комнате, в которой находилась минималистичная спальня. Хоть он и не прикоснулся к ней, но этот контакт всё равно показался ей слишком близким. Гермиона проследила за ним взглядом, пока он не захлопнул за собой дверь. После этого она вырвалась из своего оцепенения и медленно покинула квартиру.