Проект 137.43.М.Д.

CONTRA FACTA NON VALENT ARGUMENTE — «против фактов доказательства не имеют силы»

(в переводе с латинского)

Её подопечный был просто невыносим. Да, Гермиона ещё со школьных времён знала, что он высокомерен, склонен к провокациям и слишком самоуверен, но этот поход по магазинам превзошёл все её ожидания. Мало того, что Малфой буквально бомбардировал её мрачными взглядами, как только она переступила порог его квартиры — так он ещё и ворчал по каждому поводу. И этим довёл её до белого каления. Они покинули его квартиру после того, как он переоделся. Сначала он обогнал её, не удостоив и взглядом, а потом, казалось, начал придираться ко всему, что видит. Вначале Гермиона шла слишком быстро: «Это что, соревнование на скорость, Грейнджер?» Потом слишком медленно: «Да мы так никогда не дойдём!» Выбранный ей вид транспорта оказался неудачным: «Магловское метро? Серьёзно, Грейнджер?» Солнце светило слишком ярко: «Мерлин, сейчас же только май!» Ему вдруг стало холодно: «Ну, это же ты захотела, чтобы я переоделся. Чёрт!» Дорога была слишком долгой: «Проклятие, почему я живу на чёртовой окраине города?!» И в целом ему мешало большое количество людей на улицах: «Мы же просто могли трансгрессировать, чёрт побери!» В общем, он делал всё возможное, чтобы усложнить ей жизнь. И сегодня после всех совершённых ошибок она решила стать ещё более дружелюбной, терпеливой и готовой помочь. Однако ей уже сейчас казалось, что эта задача попросту невыполнима. Когда они наконец-то добрались до Косого переулка, Малфой в первую очередь настоял на посещении своего хранилища в Гринготтсе. Он покинул волшебный банк даже ещё более злым, чем до этого, а потом заявил ей ядовитым тоном, что совершенно точно не будет ограничивать свой обычный уровень жизни из-за нескольких «недоумков из Мунго», считающих его неспособным распоряжаться «собственным, чёрт бы их побрал, золотом». Гермиона, которая ждала его у двери, с трудом сдержала раздражение, услышав это. — И ещё один момент, Грейнджер, если мне не хватит денег заплатить за свои покупки, ты мне поможешь! — угрожающим тоном произнёс он, прежде чем продолжить путь. Разумеется, она поспешила за ним, так как не имела права терять его из поля зрения — особенно во время первого появления на публике. При этом больше всего на свете ей хотелось трансгрессировать в ближайший паб и заказать там сразу три порции огневиски. Прямо сейчас они находились в волшебном магазине одежды. Она сидела на небольшом табурете, подперев подбородок правой рукой. Это был один из бутиков, где на представленных вещах даже не писали цен, и Гермионе оставалось лишь надеяться на то, что Министерство магии оставило достаточно золота в хранилище Малфоев, чтобы в конце концов ей и правда не пришлось помогать ему деньгами из собственного кошелька. Она воспользовалась короткой минутой покоя, чтобы погрузиться в свои мысли. Как она вообще могла поверить в то, что этот проект пройдёт более гладко? Наверное, всё дело в спокойном и сравнительно уравновешенном поведении Малфоя, которое он продемонстрировал на их второй встрече в день выписки из больницы. Однако в данный момент, всего несколько дней спустя ей казалось, что его манера вести себя перевернулась на сто восемьдесят градусов за то время, которое он провёл в новой квартире в полном одиночестве. Лишь его физическое состояние, кажется, немного улучшилось. По крайней мере, его больше не мучила одышка во время ходьбы. Громкий звук вырвал Гермиону из транса, и она подняла голову только для того, чтобы увидеть Малфоя, покидающего примерочную. Он встал перед зеркалом, а она оглядела его одежду. Ей пришлось признать, что у него хороший вкус. Он выбрал чёрные джинсы, которые наконец-то подошли ему по размеру. К ним он подобрал тёмно-серую рубашку с контрастными пуговицами, рукава которой решил закатать вверх. Она отчётливо видела, каким критическим взглядом он осматривал своё отражение. Мерлин, какой же он самовлюблённый … Как назло, Малфой взглянул в её сторону именно в тот момент, когда она закатила глаза. — Это и правда доставляет тебе невероятное удовольствие, не так ли, Грейнджер? — язвительным тоном спросил он, угрожающе уставившись на неё. — И что же доставляет мне удовольствие? — непонимающе спросила она и сразу же подумала о том, что он, должно быть, неправильно интерпретировал выражение её лица. Кажется, она оказалась права… — Ты смеёшься над человеком, который много лет пролежал в коме (или как это там называется?) и именно поэтому выглядит таким истощённым. Это так по-взрослому! — С этими словами он жестом показал на себя, и его взгляд стал почти ледяным. Гермиона тут же поняла, что тот имел в виду. Он чувствовал себя некомфортно в собственной шкуре — конечно, а как иначе? Азкабан изменил его до неузнаваемости. Он был слишком худым и почти не обладал мышечной массой. Такой тщеславный тип, как он, скорее всего едва мог смириться с актуальным положением вещей. Тем более учитывая его субститут, согласно которому он якобы был профессиональным игроком в квиддич. Видимо, это и правда стало тяжёлым ударом для него, если он так легко ввязывался в споры. Ведь лучшая защита — это нападение. В то время как Гермиона даже и не думала об этом. — Я совсем не это имела в… — Да пошла ты. Думаешь, я настолько тупой? Ты правда думаешь, что я не могу представить, какие мысли бродят у тебя в голове прямо сейчас? Но позволь мне донести до тебя одну вещь, Грейнджер: через несколько недель всё это снова будет выглядеть совсем по-другому. Это моё преимущество перед тобой. А ты как была уродливой, такой и останешься. Это по-настоящему задело её, но Гермиона сделала вид, будто ей всё равно. Вместо этого она вернула подбородок обратно на руку и смиренно вздохнула. Пусть думает, что хочет. Она как-нибудь переживёт то, что он считает её уродливой. И он никогда не узнает о том, что в своих мыслях она почти назвала его красивым, даже несмотря на нынешнее состояние. Особенно после этого невразумительного оскорбления. — Я рада, что тебе так не терпится вернуться в прежнюю форму, Малфой. Мотивация хорошо влияет на процесс регенерации, — пробормотала она безэмоциональным голосом, на что он лишь фыркнул. А потом развернулся и снова исчез в примерочной кабине. Через несколько минут Малфой расплатился за свои покупки — слава Мерлину, кажется, ему хватило денег — и они вновь влились в многолюдный поток Косого переулка. Позволив ему опередить себя на несколько шагов, она внимательно наблюдала за ним. Как и несколько часов назад, когда они направились в Гринготтс, он почти не смотрел на новые магазины, пабы и отреставрированные фасады домов, которых ещё никогда не видел. Казалось, Малфоя просто не волновали изменения, произошедшие в волшебном мире за время его отсутствия. Это странно. Он был странным… Втайне Гермиону даже радовал тот факт, что ему наплевать на окружающую обстановку. Всё проходило в штатном режиме, если не принимать во внимание его плохое настроение. Он ещё не устроил ни одного скандала, чего она так панически боялась. По всей видимости, предпринятые Министерством магии меры вполне оправдали себя. Узнавшие Малфоя волшебники и волшебницы почти или вообще никак не реагировали на его появление благодаря срочным совам, разосланным каждому члену Магического сообщества, в которых содержалась не только информация о точных датах освобождения тех или иных бывших Пожирателей вкупе c подробностями их субститутов, но и особое приложение в виде обязательных рекомендаций по поведению при встрече с ними. Разумеется, Малфой притянул к себе пару любопытных взглядов, но, в отличие от Гермионы, он не придал им никакого значения. Однако ей пришлось признать, что она ошиблась, когда после нескольких минут молчания ей вдруг стало понятно, что Малфой всё-таки заметил кое-что странное. Чего Гермиона, однако, совсем не ожидала. Он остановился прямо перед магазином «Всё для квиддича», и если бы она не подняла голову в последний момент, то врезалась бы в него. Она растерянно посмотрела на Малфоя, заметив, как он подозрительно оглядывается по сторонам. — Что случилось? — встревоженно спросила она, и он бросил на неё быстрый взгляд. Казалось, он о чём-то задумался и поэтому даже на мгновение забыл недовольно нахмуриться, как делал весь день. Так что ей снова стало не по себе. Его светло-серые глаза впились в её собственные, словно он собирался прочитать в них нужную ему информацию. Они медленно «ощупывали» черты её лица, внимательно изучая каждую из них. Он сощурился и склонил голову набок. Гермионе пришлось собрать все свои силы, чтобы сдержаться от шумного вздоха. Что с ним такое, гиппогриф его раздери?! Почему этот почти нейтральный, вопросительный взгляд пробирал её до мозга костей? Чёрт, этот взгляд даже нельзя назвать дружелюбным. Однако того, что он не был недружелюбным, оказалось достаточно для мурашек, которые тут же пробежали по её спине. В голове Грейнджер на секунду мелькнула мысль о том, что он мог попытаться использовать легилименцию, и её сердце пропустило удар. Но потом она успокоила саму себя — Малфой был слишком молод, когда ему вынесли приговор. И вряд ли он мог научиться этому в Азкабане — каким образом? И к тому же он бы даже и не вспомнил об этом в таком случае. Так что всё это — невозможная чушь. Но что означали эти странные реакции её тела? Почему его взгляд каждый раз вызывал в ней именно это чувство? На самом деле Гермиона даже не могла определить его природу. Она не понимала саму себя. Она ощущала неловкость, когда он смотрел на неё, но в то же время это чувство не было неприятным на все сто процентов. Его взгляд словно напоминал ей о чём-то, о чём она не могла вспомнить. Если бы это не казалось абсурдом, она могла бы заявить, что то, с каким вниманием он смотрел на неё, каким-то образом трогало её за душу… Но это предположение, скорее всего, ещё более нереалистично, чем использование легилименции. — Почему никто не заговаривает со мной, Грейнджер? — наконец захотел узнать Малфой, не сводя с неё пронзительного взгляда. Казалось, он не обратил внимания на эмоции, которые неизбежно отразились на её лице, так как Гермиона не смогла уменьшить их силу, не говоря уже о том, чтобы подавить их полностью. — Это странно. Я же был довольно популярным игроком в квиддич, чего ты, скорее всего, не знаешь, потому что абсолютно ничего не понимаешь в этом виде спорта. — Опять это высокомерие… Он всё ещё не сводил глаз с её лица. — Почему никто не замечает меня? Почему никто не хочет узнать, как я так внезапно выздоровел? Почему… никто не хочет получить мой автограф? Он сформулировал это таким серьёзным и задумчивым тоном, что Гермиона просто не сдержалась. Она прыснула со смеху, разорвав их странный зрительный контакт. Она тут же прикрыла рот руками, когда с её губ сорвался ещё один смешок. «Более чем непрофессионально», — укоризненно подумала она, но ничего не могла с собой поделать. Это было сильнее её, и Гермиона впала в истерику, когда поняла, что не может перестать смеяться. Следовательно мысль о легилименции тут же лопнула как мыльный пузырь. Да, это и правда был тот Малфой, которого она помнила ещё со времён Хогвартса. И если бы эта ситуация не была такой серьёзной, если бы Гермиона не являлась его куратором и не знала, что он вообще никогда не играл в квиддич на профессиональном уровне, то сегодня вечером она в мельчайших подробностях пересказала бы этот случай своим друзьям за бокалом сливочного пива, чтобы вместе посмеяться. Однако в ситуации, в которую они угодили на самом деле, смеяться над ним было совершенно неуместно. И по выражению его лица она в ту же секунду поняла, что это стало ещё одной огромной ошибкой с её стороны. Внешне тот выглядел спокойным, но она обладала достаточным чутьём, чтобы догадаться, что он готов взорваться в любую секунду. Гермиона быстро стянула с носа солнцезащитные очки, чтобы вытереть глаза. Она прочистила горло и сделала глубокий вдох. После чего посмотрела на него с извиняющимся видом, и её тут же замучила совесть — и это неудивительно. Ей не следовало так поступать, и если бы кто-нибудь из Министерства случайно увидел эту сцену, она бы не удивилась своему немедленному отстранению от проекта. — Мне очень жаль, серьёзно. — Преуменьшение последствий. Снова… — Просто… прошло уже очень много времени, Малфой. Восемь лет — это чертовски долгий срок, и боюсь, что и ты теперь выглядишь немного старше. И это не оскорбление! — поспешила добавить она, подняв руки в защитном жесте. Она прикусила нижнюю губу. — Скорее всего, люди сейчас просто пока не узнают тебя. Но посмотри на это с позитивной стороны: таким образом ты сможешь сосредоточиться на себе и своём выздоровлении, разве нет? Он уставился на неё. На его лице не дрогнул ни один мускул, хотя это помогло бы определить, разозлился ли он в глубине души или всё же прислушался к её словам. Он так и не ответил. И спустя несколько секунд, в течение которых Гермиона уже начала нервничать из-за его затянувшегося молчания, он развернулся и, сделав один большой шаг, переступил порог магазина спортивных мётел. — Малфой, а нам обязательно…? Однако она услышала лишь приветственный звон колокольчика и звук закрывшейся двери. Гермиона вздохнула и посмотрела на наручные часы. Прошло уже несколько часов, и из-за недавней потери самоконтроля она чувствовала себя так, словно опустилась на самое дно своей профессиональной некомпетентности. Ей просто хотелось проводить Малфоя до его квартиры и наконец закончить этот рабочий день. Она внезапно почувствовала себя выжатой как лимон. Для того, чтобы вести себя нормально по отношению к нему, ей потребовалось больше сил, чем она предполагала. Было утомительно терпеть его капризы и каждую секунду сохранять бдительность, чтобы случайно не расстроить его каким-нибудь необдуманным словом или жестом. И по какой-то непонятной причине её охватило предчувствие, словно это не было верхушкой айсберга. Она поразмышляла над этим ещё несколько секунд, после чего сдалась и последовала за Малфоем в магазин. Тот уже стоял у кассы, и Гермиона пришла к выводу, что он собирался заплатить за новейшую гоночную метлу. — Малфой, — запыхавшись, проговорила она, добежав до него. — Что ты делаешь, чёрт побери?! Продавец одарил её растерянным взглядом, который она мастерски проигнорировала. Брови Малфоя дёрнулись. Остальная часть его лица оставалась спокойной, но Гермионе это казалось затишьем перед бурей. — Собираюсь вернуться в свою прежнюю форму, Грейнджер. Мотивация хорошо влияет на процесс регенерации, — его голос был опасно тихим, а губы скривились в усмешке, когда он швырнул в неё её собственные слова. Он окинул её ещё одним быстрым и высокомерным взглядом, а потом повернулся и вышел из магазина с высоко поднятой головой и новой метлой в левой руке. — Ты идёшь, Грейнджер? У меня не так много времени, — услышала она его оклик. После чего раздался очередной звук захлопнувшейся двери.