Проект 137.43.М.Д.

COGITATIONIS POENAM NEMO PATITUR — «никто не несёт наказания за мысли»

(в переводе с латинского)

— Выходит, он всё тот же кусок дерьма, каким был в прошлом. — Он ещё хуже. Гермиона спрятала лицо в ладонях, облокотившись на старый обеденный стол, занимавший бóльшую часть кухни Норы. Напротив неё сидели Гарри и Джинни, которые уже в который раз обменивались обеспокоенными взглядами с того момента, как Грейнджер вошла в их дом через камин. Гарри глубоко вздохнул, откупорил ещё одну бутылку и поставил её перед Гермионой. В этот поздний час дети давно спали в своих кроватках, и их тревожило то, что подруга пила уже третью порцию сливочного пива. Несмотря ни на что, та тут же с благодарностью схватилась за горлышко бутылки и сделала большой глоток успокаивающего холодного напитка. — Но ты же не боишься его, так ведь? У тебя нет ощущения, что он может что-то сделать с тобой, если его что-то не устроит? — осторожно спросила Джинни. Похоже, именно это больше всего беспокоило её, когда она думала о бывшем Пожирателе смерти с платиновыми волосами. Но Гермиона тут же покачала головой. В этом вопросе она была уверена: — Точно нет. Он уже не такой, каким был на шестом курсе или после него. Она замолчала на полуслове, сделала ещё один глоток и взъерошила свои волосы, которые после тяжёлого дня с Малфоем снова привычно спутались, давно выпав из тщательно собранного пучка. — Если бы мне пришлось описывать его, я бы сказала, что он ведёт себя точно так же, как на пятом курсе. С той только разницей, что теперь он взрослый. Ещё более надменный и самоуверенный, если такое вообще возможно. Мерлин, этот чёртов субститут! Она всё так же упрямо смотрела на бутылочную этикетку, но заметила краем глаза, как её собеседники согласно кивнули. Кажется, все трое придерживались одного и того же мнения. — Они и правда совершили огромную ошибку, вживив в его модификацию памяти эту многообещающую карьеру в квиддиче, — пробурчал Гарри. — Когда я впервые прочитал протокол, то подумал, что схожу с ума. Мне стоило внушить ему воспоминания о неудавшейся жизни работника совятни или уборщика из «Дырявого Котла» вместо той мечты, которую они ему выдумали. Джинни тихо рассмеялась, но Гермиона лишь поморщилась. Да, возможно, это облегчило бы задачу. Наверное, было бы намного проще работать с Малфоем, которого после предполагаемого окончания школы, так сказать, «спустили с небес на землю». Но Гарри не мог повлиять на субститут, который ему пришлось вживить в его голову после «Обливиэйта». Субституты не входили в его компетенцию, в основном их предоставляла штаб-квартира по Чарам забвения — и, несмотря на это, они подвергались тщательной проверке. Мракоборцы и кураторы, которые впоследствии работали с ними, не имели права голоса. С другой стороны, декрет о ресоциализации предусматривал адаптацию субститутов под предпочтения преступников. Всё же они должны соответствовать определённой логике в контексте их жизни. Наверное, нельзя отрицать то, что Малфой чисто гипотетически мог бы построить такую карьеру, если бы обстоятельства сложились по-другому. Однако это всё равно раздражало. — Представляете, он купил себе метлу в Косом переулке! — фыркнула она. — Я уже боюсь того дня, когда Малфой захочет снова подняться в небо, чтобы доказать самому себе, что он ещё не растерял прежних навыков. По крайней мере, он действительно умеет играть. Это облегчит поддержание его ложных воспоминаний на должном уровне. — Когда состоится ваша следующая встреча? — спросила Джинни, и Гермиона потёрла лицо, быстро прокручивая в уме их график. — Слава Мерлину не завтра. Суббота и воскресенье в этот раз нерабочие, и мне эти выходные нужны как никогда. — В любой другой ситуации она никогда бы не призналась в этом. — Кажется, его первый приём в больнице Святого Мунго назначен на понедельник. Если всё сложится хорошо, и он не обратится ко мне с какой-нибудь странной просьбой, то я смогу сразу же проводить его обратно в квартиру. По крайней мере, так выглядел её план. Однако, будучи куратором, Гермиона отвечала за возвращение Малфоя в ряды магического сообщества, чтобы люди могли привыкнуть к нему. Например, если он выразит желание пойти на прогулку или навестить старого друга, то её план полетит к чертям. Ей придётся сопровождать его и присматривать за ним. Таковы правила. — Гермиона, — осторожно начал Гарри, и она могла представить, что за этим последует. — Ты ведь знаешь, что скоро он уже должен приступить к применению простейших магических чар, да? Лучше не затягивай с этим, хотя я понимаю, что тебе хочется проводить с ним как можно меньше времени. Согласно протоколу, первые заклинания следует произвести в течение нескольких дней после освобождения, чтобы его магия «проснулась» и начала «перезаряжаться». В противном случае у тебя могут появиться проблемы после завершения фазы ресоциализации, когда Гамот проведёт проверку проекта. Ты же в курсе, что на него наложены чары слежения после Азкабана? Все заклинания, которые он когда-либо использует, будут задокументированы. Она вздрогнула, но храбро кивнула. — Ты прав. Меня и правда удивляет то, что он всё ещё ни разу не попробовал воспользоваться волшебной палочкой. Я надеялась, что смогу избежать участия в этом, и он просто возьмёт всё в свои руки, но Малфой почему-то придерживается рекомендаций целителей. Это странно. Гермиона нервно переплела пальцы рук. У неё было ощущение, словно тяжёлый камень навалился ей на грудь и сдавил горло. — Ты не хочешь смотреть на то, как он применяет магию… — констатировала факт Джинни. Грейнджер покачала головой, подтверждая предположение подруги. Ей бросилось в глаза то, как супруги снова обменялись быстрыми взглядами, прежде чем Гарри сжал ладонью её сцепленные руки. — Ты же сама сказала, что он уже не тот человек, которого ты помнишь. Не думай о юноше, образ которого выжжен в твоей голове со времён Малфой-мэнора, Гермиона. Её удивила их чуткость — кажется, они, по крайней мере, догадывались о том, что происходило у неё в душе прямо сейчас. Конечно, все друзья Гермионы знали, что сразу после войны она, как и многие другие, приняла предложение Министерства магии и обратилась к магопсихологу ещё перед повторным выпускным курсом. А ещё они знали, что с ней произошло сразу после окончания Хогвартса. Однако они никогда не обсуждали тот период времени. Они словно заключили негласный договор о том, чтобы оставить позади войну и всё, что с ней связано. Видимо, Гарри и Джинни знали её слишком хорошо. И тот факт, что после всего, что произошло, они смогли предугадать её мысли, помогло ей понять, что иногда они, должно быть, чувствовали то же самое. В следующий момент Джинни накрыла руки обоих своей ладонью. — Точно, — подтвердила она слова мужа. — А если у тебя не останется другого выбора, вспомни о Малфое времён третьего курса. А точнее, о том Малфое, которого ты ударила по лицу. На губах Гермионы всё же расцвела слабая улыбка.

***

Слава Мерлину — она осталась ждать в коридоре, пока он был в смотровом кабинете. Утром его накрыла лёгкая волна паники, когда он подумал о том, что она может настоять на своём присутствии во время осмотра. С неё станется… И это было бы более чем неприятно. Но она ничего подобного не потребовала — напротив, с самого утра вела себя довольно тихо, и его это вполне устраивало. Драко закрыл за собой дверь и, не дожидаясь просьб, протянул Грейнджер пергамент, на котором целители задокументировали все изменения. Он понимал, что она всё равно захочет прочитать медицинский отчёт, поэтому решил пойти ей навстречу. Та окинула лист быстрым взглядом, и он заметил, как она удивлённо приподняла одну бровь. — Это очень хорошо, Малфой, — похвалила она его, и он даже уловил нотки радости в её голосе. Что ж, в лицемерии ей, похоже, нет равных… — Ты уже немного прибавил в весе, и по данным диагностических чар твои показатели крови улучшились с момента выписки. Заклинание проверки функции лёгких тоже дало хорошие результаты. Замечательно! Он закатил глаза. Она разговаривала с ним, как с маленьким ребёнком. С маленьким ребёнком, у которого явные проблемы с развитием, если быть точным. — Представляешь, Грейнджер, я и сам умею читать, — раздражённо сообщил Малфой, натягивая толстовку с капюшоном. — Что там дальше по графику? — спросил он, сверля её нетерпеливым взглядом. — Возвращение в твою квартиру. Я заметила, что ты всё ещё не разобрал коробки в коридоре. Мне кажется, это прекрасная возможность для реактивации твоей магии. Как тебе такой вариант? Грейнджер подняла глаза с пергамента и в качестве исключения посмотрела на него. От внимания Драко не ушёл тот факт, что она при любой возможности избегала его взгляда — это и правда безмерно раздражало Малфоя. Он воспринимал это как неуважение. Даже сейчас Грейджер вздрогнула, и он заметил, что она попыталась скрыть от него свою реакцию. Зрачки её орехово-карих глаз расширились, когда он безжалостно уставился на неё, намеренно не прерывая зрительного контакта. При этом он испытывал неимоверное удовольствие хотя бы потому, что ей было явно не по себе. В конечном итоге его взгляд очень медленно скользнул вниз. Ему пришлось признать, что её сегодняшний образ оказался таким же эффектным. Не таким эффектным, как то летнее платье с цветочными узорами (хотя в тот день он, конечно же, сказал ей нечто прямо противоположное), но всё же… выглядело это весьма неплохо, хоть и неожиданно. Она надела выцветшие джинсы с потёртыми краями и воздушную белую блузку, а её волосы ниспадали объёмными блестящими волнами до самой груди. Разумеется, Драко никогда бы не зашёл так далеко, чтобы назвать Грейнджер красивой, но даже от него не ускользнул тот факт, что она изменилась в лучшую сторону. Грейнджер беспокойно ёрзала под его взглядом, а потом резко вскочила на ноги, вырвав Драко из размышлений. Он и сам немного растерялся. И зачем он вообще тратил время на мысленную оценку её внешности? На самом деле он мог заняться более важными делами вместо того, чтобы уделять ей слишком много незаслуженного внимания — в конце концов, у него достаточно и других проблем. Несмотря на это, Малфой не смог обойти вниманием и её «филейную часть», когда она пошла по коридору, а он не спеша последовал за ней. Впрочем, с этой стороны она тоже неплохо выглядела. Чёртово дерьмо фей Докси… Но в конце концов, он всего лишь мужчина. Мужчина, который вообще-то целых восемь лет пролежал в одиночестве больничной палаты. И хотя повреждённый мозг не давал ему осознать то, какой это всё-таки чертовски долгий промежуток времени, но тело неизбежно требовало возмещения ущерба, вызванного вынужденным воздержанием. И по нелепой случайности единственной представительницей женского пола в его ближайшем окружении была Грейнджер — по крайней мере, пока. Драко помотал головой, прерывая свои абсурдные размышления. Прямо сейчас он решил смириться с мыслью о том, что в созерцании привлекательной девушки не было ничего плохого — это же не запрещено. И неважно — Грейнджер перед ним или нет. После этого он сосредоточился на том, чтобы не отстать от неё.