Проект 137.43.М.Д.

ERROR IN PERSONA — «ошибка в лице» (в переводе с латинского)

Грейнджер сидела на его диване, подогнув колени и обхватив тонкими пальцами чашку чая, которую он только что протянул ей. Она всё так же дрожала, плотно укутавшись в плед, которым сам Драко пока ни разу не пользовался. Его конечности тоже до сих пор сковывал леденящий страх, и он не мог поверить в силу облегчения, которое охватило его в момент озарения — когда до него наконец дошло, что заклинание, выкрикнутое им в полном отчаянии, действительно достигло своей цели. Дождь громко барабанил по оконному стеклу, и Драко сделал судорожный глоток чая из своей чашки. Грейнджер будто впала в какой-то странный транс и сидела с отсутствующим видом с тех пор, как они покинули тот лес и вернулись в его квартиру. У него было ощущение, будто она о чём-то напряжённо думала, но он при всём желании не мог представить, о чём именно. По какой-то причине он не осмеливался спросить её об этом. — Тебе невероятно повезло, Грейнджер, — тихо проговорил он через какое-то время, и она испуганно моргнула. — Везение здесь ни при чём. Ты же произнёс заклинание. Это твоя заслуга, — пробормотала она, и он услышал, что у неё всё ещё стучали зубы от шока. — Это всё равно огромная удача, потому что моё заклинание сработало в самый первый чёртов раз. Я даже сам в него не верил. Он не смог подавить гнев в своём голосе, хотя у него не было веских причин злиться на неё. В конце концов, в её падении виноват именно он. Это он предложил лётную гонку, он спровоцировал её своими поддразниваниями и пропустил мимо ушей предупреждения об опасности. Должно быть, шок заставлял его отыгрываться на ней, но она мастерски проигнорировала его нападки. — Я спрашиваю себя, почему твоя магия вернулась именно в тот момент? Наверное, всё дело в возобновлении полётов. Она что, на полном серьёзе размышляла об этом, уставившись в пустоту прямо сейчас?! Драко закатил глаза. Как будто это так важно в данный момент! Типичная Грейнджер… Она не заметила его реакции и продолжила как ни в чём не бывало: — Это же вполне возможно, разве нет? Использование метлы чисто технически тоже своего рода магия, с той только разницей, что это не требует заклинаний. Может, этого хватило для того, чтобы вернуть твою магию в нужное русло? И почему мне это раньше не приходило в голову? Драко потёр лицо, промычав что-то нечленораздельное. В отличие от неё, ему было совершенно наплевать на причину возвращения магии. Главное, что это, чёрт подери, сработало! Иначе ему бы пришлось соскабливать Грейнджер с земли по частям, и эта мысль вселяла в него такой ужас, что он невольно вздрогнул, стряхивая с себя это ощущение. Чтобы отвлечься, он в качестве эксперимента поднял палочку и прошептал: — Вингардиум Левиоса! Выбранная подушка тут же оторвалась от дивана, и Драко бесцельно пролевитировал её по комнате. Значит, это не было разовым событием — он и правда мог полноценно колдовать. Слабая улыбка заиграла на губах Грейнджер, побуждая его задать вопрос, на который, как он предполагал, она всё равно не ответит: — Сколько времени потребовалось для того, чтобы твоя магия вернулась? — Несколько месяцев, — тут же ответила она. Он опустил палочку и внимательно посмотрел на неё. Подушка упала на пол. Грейнджер не выглядела расстроенной, и Драко вдруг почувствовал уверенность в том, что прямо сейчас она сможет открыто поговорить с ним об этом. Хотя он не имел ни малейшего понятия о том, откуда взялась эта уверенность. — Но почему ты потеряла её, Грейнджер? — тихо спросил он, не сводя с неё глаз. Она пригубила чай и нахмурила лоб. А потом повернула голову и посмотрела в окно — прямо на пасмурное небо, после чего проговорила: — Как ты уже знаешь, это произошло сразу после окончания школы, — начала она, и Драко кивнул. Он вспомнил. Она обмолвилась об этом в тот день, когда он впервые попытался произнести заклинание Манящих чар. Как раз перед тем, как она выбежала из его квартиры вне себя от ярости. — Война просто-напросто не отпускала меня. Я заметила это сразу после битвы, поэтому приняла предложение Министерства магии и начала терапию. Когда нам разрешили вернуться в Хогвартс, чтобы повторить последний учебный год, это помогло мне отвлечься, и я думала, что уже справилась с этой проблемой. Уже собиралась сказать своему терапевту, что перестану к ней ходить после сдачи ЖАБА. Грейнджер издала безрадостный смех. Её глаза подозрительно блестели, но она говорила спокойным голосом, и Драко был уверен, что она не заплачет. Скорее, это выглядело так, будто она погрузилась в воспоминания. Он напряжённо откинулся на спинку дивана, но продолжил терпеливо ждать. Он не посмеет перебить её наводящим вопросом, когда она в первый раз добровольно рассказывала что-то о себе. — Потом начались экзамены, и когда пришло время покинуть Хогвартс, я поняла, что это далеко не конец. Совсем наоборот. На самом деле всё стало намного хуже, и каждую ночь меня мучили кошмары. Днём я вздрагивала из-за любого громкого шума. Иногда было достаточно всего лишь одного незнакомца, поднявшего палочку, чтобы напугать меня настолько, что мне казалось, что моё сердцебиение никогда не придёт в норму. Я продолжила терапию, но была так зла на саму себя. Я хотела жить. «Функционировать». Хотела учиться и делать что-то значимое, как и мои друзья, но я не могла сосредоточиться. Всё, о чём я могла думать, это война. Она тихо вздохнула и закрыла глаза. Сделала ещё один глоток чая, и Драко последовал её примеру. Этот рассказ каким-то странным образом растрогал его. Малфой и предположить не мог, что Грейнджер пережила такой стресс после битвы, хотя, конечно же, знал, что она принимала в этом более активное участие, чем он. Но всё же… Чтобы именно она — образцовая ведьма?.. — А потом как-то раз я проснулась утром после очередной ужасной ночи. Меня снова мучили кошмары. И когда я попыталась призвать к своей кровати выпуск «Ежедневного пророка» из кухни с помощью «Акцио», это просто не сработало. Я пыталась колдовать весь день, но ничего не выходило. Именно тогда я поняла, что мне больше нельзя злиться на себя. Что мне нужно столкнуться со своими страхами и печалью лицом к лицу, нужно принять это, чтобы снова стать самой собой. Поэтому я продолжила курс терапии и, наконец, открыто признала свои проблемы. Через несколько месяцев ко мне вернулась моя магия. Драко медленно выдохнул. Он был уверен, что она сказала ему правду. Она всё ещё выглядела какой-то отстранённой, но её монолог закончился, и он подозревал, что продолжения не будет. Однако и ему было нечего сказать. Он почти почувствовал себя виноватым, потому что с лёгкостью оправился от последствий войны. Он сосредоточился на школе, сразу после окончания учёбы подал заявку на вступление в команду «Фалмутских соколов» и больше никогда не оглядывался назад. Драконье дерьмо… Разумеется, ему не за что винить себя. Драко же не виноват в том, что ему, в отличие от Грейнджер, удалось пережить это тёмное время с меньшими потерями и остаться невредимым. Да и его жизнь в последние восемь лет была не такой уж и завидной. Тем не менее он внезапно почувствовал себя неблагодарным, поскольку никогда не ценил тот факт, что судьба, можно сказать, пощадила его. — Мне очень жаль, Грейнджер, — наконец проговорил он, просто чтобы хоть что-то сказать. Она вновь взглянула на него, и на её губах заиграла лёгкая улыбка с оттенком грусти. Невольно подумав о шрамах на её руке, он сухо сглотнул. — Не надо. Как я уже сказала, думаю, я наконец-то перешагнула через это, — сказала она, на что он коротко кивнул. Она откинула со лба несколько прядей, после чего поставила пустую чашку чая на кофейный столик и выбралась из-под пледа. — Мне пора. Уже поздно. Он взглянул на часы и с удивлением понял, что сейчас уже восемь вечера. Небо так сильно потемнело из-за грозы, что Драко не заметил, как наступили сумерки. Он поднялся и последовал за Грейнджер в узкий коридор. По какой-то причине внутри него всё буквально кричало о том, что он должен прижать её к себе и крепко обнять. Это беспокоило его. Несмотря на довольно страстный поцелуй в момент его слабости неделю назад, желание обнять её всё равно казалось ему чем-то очень странным. В другой ситуации он бы сказал, что испытывал к Грейнджер что-то вроде глубокой симпатии и сочувствия. Но это же бред чистой воды… Поэтому он просто стоял в нерешительности, спрятав руки в карманах и выжидающе уставившись на неё. К его удивлению, Грейнджер резко встала на цыпочки и на несколько секунд очень крепко обвила его шею своими руками. Драко будто окаменел. Несмотря на мысли, которые только что пронеслись у него в голове, он не ожидал физического контакта. Именно поэтому он так растерялся. Всё закончилось в мгновение ока. — Спасибо за то, что тебе было не всё равно, — прошептала она ему на ухо. Затем Грейнджер отпустила его, выскользнула за дверь и трансгрессировала прямо с коврика. Она оставила Драко в полнейшем недоумении, и он провёл остаток вечера, ломая голову над одним единственным вопросом: что, чёрт побери, означали её слова? Когда у него появилось ощущение, что он уже не сможет заснуть из-за этого, Малфой решил, что скорее всего она имела в виду своё падение с метлы. После этого он решительно отбросил от себя любые мысли о Грейнджер. Однако он всё равно не мог заснуть.

***

Когда Гермиона вошла в свою квартиру, она всё ещё дрожала. События всего дня тяжёлым бременем давили ей на плечи, и внезапно навалившаяся усталость даже заставила её усомниться в том, что она сможет добраться хотя бы до кровати. Падение с метлы, последующее озарение и разговор с Малфоем в его квартире так утомили её, что она еле держалась на ногах, принимая душ. Горячая вода пошла ей на пользу, и она стояла под струёй до тех пор, пока дрожь наконец не отпустила её. После этого она завернулась в халат и снова вошла в гостиную, чтобы налить себе стакан молока и написать короткое сообщение Джинни. Ей было жизненно важно поговорить о своих мыслях после того, как Малфой спас ей жизнь. Хоть с кем-нибудь. Так как Джинни была единственным человеком, с которым она могла поговорить о Малфое открыто, Гермиона предложила ей встретиться на следующий день. Тихий шум за окном заставил её вздрогнуть и обернуться. Там сидела взъерошенная сова, которая казалась крайне недовольной тем, что её выставили на улицу в такую ненастную погоду. Гермиона поспешила впустить птицу, а потом со всей ответственностью высушила её палочкой, прежде чем забрать записку, свисавшую с лапки. Она сразу узнала печать Визенгамота, и стук её сердца стал невероятно громким. Она быстро достала из кухонного ящика совиное печенье и заметила краем глаза, как верный посланник снова расправил крылья и улетел в дождливую ночь. Тем временем она сломала печать, развернула послание и опустила взгляд на строки:

ОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоО

Уважаемая мисс Грейнджер,

на основании вашего кураторства в проекте №137.43.М.Д. вы запросили доступ к засекреченному делу заключённого №43 Драко Малфоя. Ваш запрос был рассмотрен и одобрен соответствующими должностными лицами Отдела магического правопорядка. Вам предоставят доступ к полному досье заключённого №43, включая соответствующие доказательства.

Для просмотра данных документов ждём вашего присутствия в архиве засекреченных судебных дел в следующий понедельник в 10:00.

Напоминаем, что копирование файлов с помощью дублирующего заклинания строжайше запрещено. А также доводим до вашего сведения, что сначала вы должны подписать соглашение о неразглашении.

С глубоким уважением,

Джеймс Кларк

Старший инспектор Отдела магического правопорядка

ОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоОоО

— Блять, да! — вскрикнула Гермиона, вскинув руку вверх. Если она продолжит в том же духе, это ругательное слово рискует занять постоянное место в её повседневной речи, но сейчас ей было абсолютно всё равно. Она испытала слишком большое облегчение из-за полученного доступа к его делу — особенно после сегодняшнего осознания. Она подумала о том, что ей следует послать «Патронуса» Джинни, прежде чем отправиться в постель. Впервые за несколько недель Гермиона уснула почти сразу.