Проект 137.43.М.Д.

CORPUS DELICTI — дословно «тело преступления», вещественные доказательства, улики или состав преступления (в переводе с латинского)

Её сердце буквально выпрыгивало из груди, когда в понедельник утром она явилась к архивариусу, которой несколько дней назад подала запрос о проверке личного дела. Полноватая ведьма вручила ей обязательство о неразглашении, и Гермиона со всей ответственностью подписала документ, прежде чем внести своё имя в список посетителей. Затем архивариус провела её в небольшую комнату, где стояло несколько столов, а также… — Грейнджер даже вздрогнула, увидев его — Омут памяти. — Вот досье, которое вы запрашивали, мисс Грейнджер, — сообщила ей ведьма, поправляя на столе удивительно тонкую папку. — В этом флаконе находится воспоминание-доказательство, которое хранилось вместе с делом. Полагаю, вы умеете пользоваться Омутом памяти? Гермиона медленно кивнула. Её взгляд был прикован к серебристой нити воспоминания, кружившей в маленьком стеклянном сосуде. — Спасибо, я разберусь, — вежливо ответила она и почувствовала облегчение, когда та оставила её одну. После того, как женщина закрыла за собой дверь, Грейнджер опустилась на один из стульев и сделала глубокий вдох, чувствуя слабость в коленях. Ей нужно успокоиться, чёрт возьми… У неё не было никакой веской причины бояться просмотра досье. Волнение — это нормально. Напряжение — вполне оправданно. Но страх? Гермионе удалось убедить себя в том, что преступление, которое совершил Малфой, абсолютно точно не сможет шокировать её, учитывая то, как долго она проработала в административной службе Визенгамота. После этого она резко протянула руку и схватила папку. Открыв её, она снова уставилась на бледное лицо Малфоя. Здесь был тот же снимок, что и в деле из общего доступа. И вскоре Гермиона пришла к выводу, что следующие несколько страниц являлись точной копией отчёта, который ей уже знаком. Она продолжила листать, пока не дошла до части, подвергнутой цензуре в другом досье… Она с недоумением нахмурилась, поняв, что засекреченных страниц всего две: ___________________________________

Доказательство виновности по делу №43.М.Д.:

Обвиняемый был допрошен восьмого мая одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года в присутствии нескольких служащих Отдела магического правопорядка и Штаб-квартиры мракоборцев на предмет событий, произошедших в ночь на второе мая одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года (Битва за Хогвартс). Помимо допроса волшебная палочка обвиняемого была подвергнута проверке последних произнесённых заклинаний (с помощью «Приори Инкантатем»). Тем самым обвиняемый был признан виновным в успешном наложении Непростительного проклятия в ночь на второе мая одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года (см. Указ №32 МУК, параграф №2, пункт №2). Это соответствует показаниям самого обвиняемого — он подтвердил факт произнесения заклинания. Следовательно, уголовное правонарушение считается совершённым согласно параграфу №3, пункту №1 Указа №32 МУК. Непростительным проклятием, которое использовал обвиняемый, является Империус. После допроса, проведённого служащим Отдела магического правопорядка из числа мракоборцев, из памяти обвиняемого было извлечено соответствующее воспоминание. После просмотра данное воспоминание сохранено в качестве судебного доказательства. Учитывая собранные доказательства и чистосердечное признание обвиняемого, штаб-квартира мракоборцев требует для него тюремного заключения в Азкабане в соответствии с Указом №75 МУК. ___________________________________ Гермиона выпрямилась, и воздух плавно покинул её лёгкие. Она не удивилась, что в отчёте не упоминался декрет о ресоциализации преступников. Всё же этот закон добавили в Магический Уголовный Кодекс лишь несколько лет спустя — примерно в то же время, когда был создан подотдел ресоциализации и реабилитации преступников Административной службы Визенгамота. Доказательство же, напротив, строилось на параграфах новейших законов, совсем недавно принятых на тот момент Советом Магического права. В то время Министерство нуждалось в быстром решении для приспешников Волан-де-Морта, арестованных сразу после Битвы за Хогвартс. Однако что действительно удивило её, так это его выбор заклинания. Из всех доступных Непростительных проклятий Малфой использовал именно то, которое Гермиона считала самым гуманным. «Империус» и правда был в её глазах менее опасным, чем «Круциатус» или «Авада». Грейнджер не знала, что и думать. Голова шла кругом, а она ещё даже не посмотрела воспоминание… Она снова опустила взгляд на пергамент. После перечисления всех мракоборцев, присутствовавших на допросе, последовало краткое описание судебного процесса, прошедшего пятнадцатого мая одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года, которое также подверглось цензуре секретности в официальном деле. Но оно не содержало никакой интересной информации кроме того, что Малфой не стал отрицать использование проклятия и тем самым подтвердил своё первоначальное признание. В конечном итоге Визенгамот удовлетворил озвученное требование о мере пресечения. Она тихо вздохнула и дрожащими пальцами взяла в руки миниатюрный флакон с воспоминанием Малфоя. Незачем тянуть время и откладывать просмотр — это бессмысленно. И кроме того, ей не терпелось узнать, что же он сделал. Несмотря на это, Гермиона мысленно вознесла короткую молитву небесам, искренне надеясь на то, что Гарри окажется не прав. Он ведь так настойчиво предупреждал её, что это воспоминание может активировать её психологическую травму. Но она была настолько уверена в обратном, что не захотела идти на попятную, когда до искомой цели остался всего один шаг. Не дав себе возможности передумать, Гермиона откупорила бутылёк, резким движением руки вылила воспоминание в Омут памяти и поднялась со стула. Склонилась над зеркально-гладкой поверхностью, всматриваясь в молочно-белый водоворот, образовавшийся в каменной чаше, а потом сделала глубокий вдох и опустила голову вниз…

***

Второе мая 1998 года:

Драко пробила дрожь, когда он прижался к холодной каменной стене. В ушах стоял непроходимый звон. Воздух вокруг него был наполнен гулом проклятий и громкими криками волшебников из обоих лагерей. Вообще-то он уже давно должен был стоять там вместе с остальными — перед замком. От него ожидали, что он будет сражаться на стороне Тёмного Лорда и, если потребуется, отдаст за него свою жизнь. Однако чёртов страх, который в течение нескольких месяцев был его самым верным спутником, даже сейчас сковывал его конечности так, что он не мог пошевелиться. Поэтому он так и стоял там, судорожно дыша через нос и думая о том, что побег — не такая уж и плохая идея. Бежать, бежать и ещё раз бежать — сначала к Чёрному озеру, а потом просто как можно дальше отсюда вплоть до самого Шотландского Высокогорья. Но он не был глупцом. Почти два года назад ему всучили Тёмную Метку, и он знал, что не сможет спрятаться. Тёмный Лорд обязательно найдёт его — как бы далеко он ни убежал. И если бы Реддл узнал, что Драко, как чёртов трус, на полном серьёзе рассматривал вариант побега, он бы без промедлений уничтожил его. Раздался звук чьих-то шагов, и он напрягся всем телом. Лихорадочно сжал в руке палочку и в следующую секунду узнал двух егерей из более дальнего окружения Тёмного Лорда. Они как раз повернули за угол коридора, в котором скрывался Драко. Они ещё не заметили его, поэтому он очень медленно отступил в тень рыцарских доспехов, стараясь не издавать ни звука. Одним из них, несомненно, был Фенрир Сивый, оборотень. А имя второго вылетело у него из головы. Как там его звали? Малибер? Сэликор? — Если мы её и найдём, то разделим добычу на двоих, Скабиор! — буркнул Сивый, невольно ответив на его немой вопрос. Точно, Скабиор! Он вспомнил его. Этот ублюдок несколько недель регулярно посещал мэнор, когда он был там на летних каникулах. И при этом вёл себя так, словно их семейная резиденция принадлежала ему. Отвратительный тип… — Ладно, ты получишь грязнокровку. Но только после меня. Боюсь, от неё больше не будет никакой пользы после того, как ты позабавишься с ней. Кроме того, мне не хочется, чтобы от возлюбленной Поттера воняло волком, когда я наконец доберусь до неё. От мерзких слов егеря по коже Малфоя побежали мурашки… Неважно, почему он решил, что она встречается с Поттером, но речь могла идти только о Грейнджер. И Драко чуть не стошнило, когда до него дошёл весь смысл намерений Скабиора. Его желудок и правда взбунтовался, но он снова начал бесшумно дышать через нос, чтобы хоть как-то сдержать желудочную кислоту, поднявшуюся к горлу. — Заткни свою пасть, Скабиор. Кто первым натолкнётся на неё, тот и получит её первым, — огрызнулся Сивый, и шаги внезапно затихли. Они продолжили спорить, но их голоса стали тише, и вскоре Драко уже не различал слов. Он выглянул из-за доспехов, чтобы убедиться, в каком направлении они ушли. Если он когда-нибудь найдёт в себе смелость покинуть это безопасное укрытие, то уж точно не последует за ними. Но тишина продлилась недолго. Всего через несколько мгновений после ухода егерей он вновь услышал чьи-то шаги и тут же повернул голову. Воздух был настолько густым от пыли и дыма, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать фигуру человека, идущего по коридору — к тому же именно в том направлении, в котором скрылись Сивый и Скабиор! Вот дерьмо… Внутри Драко всё перевернулось. Чёрт возьми, да какая ему разница?! Он же не отвечает за неё! И он ей не нянька, в конце концов, и уж тем более не один из её друзей. Несмотря на это, он вдруг почувствовал сильнейшую панику, когда она пробежала мимо его укрытия и энергичными шагами направилась навстречу своему несчастью. — Грейнджер! Прежде чем Малфой успел осознать, что делает, он вышел из-за доспехов. Она развернулась с палочкой в руке и окинула его враждебным взглядом. Он поднял руки вверх, показывая свою безоружность. Его чертовски напрягало то, что она наставила на него палочку. Он знал, на что она способна… — Грейнджер, ни в коем случае не ходи в ту сторону, — властным тоном проговорил Драко, всё ещё не понимая, зачем он вообще это делает. — Заткнись, Малфой. Ты последний человек, который может раздавать мне приказы! Он вздрогнул от её слов. Это не похоже на неё… Однако по выражению её лица он быстро понял, что прямо сейчас она находилась в каком-то шоковом состоянии, хотя изо всех сил старалась это скрыть. Её выдавали блестящие от слёз глаза и дрожащая нижняя губа. Буквально каждая черта её лица выражала страх. — Я серьёзно, Грейнджер. Разворачивайся и уходи. — Да пошёл ты, Малфой! — прошипела она, отворачиваясь от него. Он почувствовал прилив уважения, поскольку Грейнджер действительно хватило смелости повернуться к нему спиной. Всё же она не могла быть уверенной в том, что он не нашлёт на неё какое-нибудь проклятие, как только у него появится такая возможность. Но эта мысль неожиданно оборвалась, поскольку его опять накрыла паника. Сивый и Скабиор ушли не так давно. Вне всяких сомнений Грейнджер попадёт прямо в их «объятия», если продолжит идти в таком темпе. Как ей можно помочь? Драко не знал другого способа, поэтому всё-таки поднял палочку. — Империо! — произнёс он, не сводя глаз с её фигуры. Она резко остановилась и повернулась к нему. И он сразу заметил ужас, отразившийся на лице Грейнджер, а затем её взгляд стал странно-пустым. Превозмогая дрожь, Драко невербально озвучил приказ, который, наконец, заставил её приблизиться к нему — в прямо противоположном направлении от первоначального пути. Грейнджер прошла мимо него, и в последний момент Малфой хрипло прошептал: «Обливиэйт!» После чего она завернула за угол и исчезла из его поля зрения. Он не хотел, чтобы Грейнджер помнила о том, что он использовал Непростительное проклятие и заставил её плясать под свою дудку. Скорее всего у него не будет и единого шанса объяснить ей, почему он это сделал. И Драко даже мог понять её мотивы. Если бы он был на её месте, то тоже бы усомнился в своих намерениях. Она всегда думала о нём плохо — и не зря… Малфой простоял в пустом коридоре ещё несколько секунд, не в силах сдвинуться с места. Он не был уверен, что это действительно спасёт Грейнджер. Возможно, он просто немного продлил ей жизнь, всё же никто не знал, что с ней случится в следующий момент. Но то, что он, по крайней мере, смог защитить её от Сивого и Скабиора, было для него как бальзам на душу. Он чувствовал, что должен ей хотя бы это — особенно после того, что она совсем недавно пережила в его родном доме. Он резко зажмурился, сжал руки в кулаки и, прижав их к вискам, сделал глубокий вдох. А потом поспешил прочь — с мыслью о том, что хотя бы раз в жизни он поступил правильно.

***

Голову Гермионы бесцеремонно вытолкнули из Омута памяти, когда воспоминание подошло к концу. Сердце колотилось как бешеное, её тошнило, и даже колени подкосились. Она пошатнулась, упала назад и в конечном итоге неловко приземлилась на твёрдый каменный пол. Дыхание стало отрывистым, в голове эхом отдавалось одно единственное слово: Блять…