Единственная для Драко(на)

      Незадолго до отбытия на летние каникулы в их с Малфоем странных недодружеских отношениях произошёл прорыв. Гермиона всю последнюю неделю видела, что парню хуже. Очевидно, он не хотел возвращаться домой, что было странно, а ещё выглядел подавленным.       Проследив за ним вечером перед отправкой домой, Грейнджер с удивлением узнала о существовании Выручай-комнаты. Остановившись у пустой стены в раздумьях, она облокотилась о неё спиной. Дверь исчезла, как только Малфой зашёл, и как теперь его увидеть? Да и стоит ли? Нужна ли ему ее поддержка? Почему она вообще думает о проблемах этого слизеринца, вместо того, чтобы наслаждаться прощальной вечеринкой в Башне Гриффиндора?       Внезапно ее опора исчезла, и девушка грохнулась назад, больно ударяясь локтями и копчиком. Она тихо простонала и села на колени, потирая ушибленные руки.       — Грейнджер? — раздался удивленный возглас.       Гермиона обернулась и увидела Драко. Весь какой-то помятый и взъерошенный, без мантии и галстука, словно ему жарко. Оглядевшись, заметила истерзанные манекены и палочку в его руках. С трудом поднявшись, спросила:       — Тренируешься?       — Ты что, следила за мной? — раздраженно потребовал ответа Драко. — Что тебе от меня нужно? Почему всем от меня что-то нужно?! — закричал он вдруг, замахнувшись и швырнув заклинанием.       Манекен разлетелся на мелкие кусочки, второй и третий тоже. Грейнджер стало страшно, но глупая безрассудность и желание помочь толкнули ее вперёд.       Девушка резко приблизилась и крепко обняла блондина со спины. Он замер, тяжело дыша, а потом неожиданно сник и осел на пол. Гермиона опустилась вместе с ним, но объятий не разорвала.       Через несколько минут Малфой шевельнулся, и она неохотно отпустила его. Замешкавшись от странных ощущений, Грейнджер не сразу поняла, что парень обернулся и теперь смотрит на неё, протягивая руку. Быстро сообразив, что он от неё хочет, несмело пожала ее.       — Обещаю никому и никогда ничего не рассказывать без твоего разрешения, — сказала она.       Малфоя такая формулировка устроила, и магия скрепила обет. Он снова развернулся и сел к ней боком.       — Не знал, что ты знакома с чарами обета, — начал он разговор.       — Я же много читаю, — пожала плечами девушка, внимательно изучая его профиль.       Он некоторое время хмурился и молчал, потом сказал:       — Отец ввязался во что-то. Наша семья и так кристальной чистотой не отличается, но в этот раз у меня плохое предчувствие. Он начал учить меня делам рода…       Парень ненадолго прервался, давая ей осмыслить услышанное.       — А ещё на мне, как ты уже поняла, проклятие. И его невозможно снять. Об этом знает только мама, но молчит, она не представляет, что я тоже в курсе. Это пугает меня. Что-то меняется, а информации никакой нет.       — Неужели даже в вашей семейной библиотеке? — нахмурилась Грейнджер.       — Вряд ли, я изучил почти все, — покачал головой парень. — Хотя уверен, что мама точно знает, он сказал ей.       — Он?       — Мой дальний предок, благодаря которому со мной что-то не так. Единственное, что я понял - проклятие древнее и передаётся по крови. Видимо, моя оказалась достаточно похожей на его, раз оно проснулось во мне.       — Что ещё изменилось, кроме цвета глаз?       — Мои глаза меняют цвет? — резко обернулся Малфой.       — А ты не знал? — удивилась Гермиона.       — Когда это было? — напряжено уточнил парень.       — Первый раз я заметила в тот день, когда ударила тебя, потом на Астрономической башне, в тот раз, когда ты помог отбиться от стульев и немного, когда я ругалась с Паркинсон, — перечислила Гриффиндорка.       — Твою мать, — выругался Малфой.       — Я не заметила, чтобы это ещё кто-то увидел. Возможно, это зависит от твоих эмоций, когда ты зол или … как сейчас, — тихо закончила она, заметив, что блондин неотрывно смотрит на неё вновь синеющими глазами.       После ее слов он словно очнулся и наколдовал зеркало, снова выругавшись, едва увидел своё отражение.       Они посидели в тишине ещё какое-то время, а потом Драко спросил:       — Почему ты здесь?       — Что? — не поняла девушка, размышляющая над его проклятием.       — Почему ты сидишь тут, вместо того, чтобы веселиться со всеми в своей гостиной? Я же не твой друг.       — Но ты ведь тоже человек, — просто ответила Гермиона, замечая его удивленный взгляд. — Когда им будет нужна моя помощь, я займусь этим, а пока они и без меня справятся. Сейчас я хочу поддержать тебя. И не спрашивай почему, — прервала его зарождающийся вопрос девушка, — я сама не знаю. Может, это любопытство, ведь твой случай, похоже, уникальный. А вообще, почему нет? Да, мы совсем разные, но как я могу пройти мимо, зная, что тебе плохо? Откажись ты от меня, я бы все равно переживала, — пожала плечами она.       — Странная ты, — хмыкнул Драко.       — Какая есть.       — Хорошо, что ты заметила, — вдруг сказал он, когда Гермиона встала, чтобы уйти. — У меня есть друзья, но на Слизерине не принято делиться настолько личным даже под обетом - это как-нибудь умудрятся использовать потом во вред. Ты же вряд ли рассказала бы кому-то и без предосторожностей, просто обет обезопасил тебя перед теми, кто захочет узнать специально или случайно.       — Я поняла это, — обернулась Гермиона, снова замечая непривычные синие глаза. — Просто спроси у неё, Малфой, — предложила она и вышла.       Возвращаясь обратно в башню, Грейнджер пыталась представить, что за эмоция заставила цвет измениться. А может, это здесь не причём?       — Гермиона! Где ты была так долго, праздник почти уже закончился, — громко прокричал Гарри.       Его было плохо слышно сквозь музыку, гостиная была почти разгромлена, а из народа остались самые стойкие. Правда, друг явно дожидался ее.       — Просто, одному человеку была нужна моя поддержка, — крикнула девушка.       — Что? — не расслышал Поттер. Гермиона махнула рукой, мол, все в порядке, и пошла к себе в комнату.       На следующий день все прощались на каникулы, и Гарри забыл, что хотел узнать у подруги.       Все лето Гермиона мучалась от любопытства. Нашёл ли Малфой разгадку? Изменилось ли ещё что-нибудь? Он ведь так и не рассказал, как проявляется проклятие.       Ненадолго все забылось с приездом в Нору и Чемпионатом Мира по Квиддичу. Но Уизли, как назло, встретились с Малфоями, и обменялись «любезностями». Драко не отставал от отца, но на ней его взгляд задержался на секунду дольше. Грейнджер показалось, что там мелькнул испуг, что было странно.       А потом то завуалированное предупреждение от блондина и нападение на палаточный лагерь расставили все по местам.       Гермиона поняла, чего опасался в том году слизеринец, и была рада, что он все же не поддался влиянию отца и предупредил ее, пусть и в оскорбительной форме.       Правда, в школе Малфой стал вести себя, как раньше. Нарывался на ссоры с ее друзьями, бросал что-то обидное ей. Нет, «грязнокровкой» больше не называл, но вот его друзья не стеснялись. Гермионе казалось, он стал ещё более безэмоциональным, чем раньше, более закрытым.       Где-то внутри засела небольшая обида, хотя девушка не раз напоминала себе, что ничем он ей не обязан. Это ведь она первая пошла на контакт. Тем не менее, в начале она пыталась несколько раз поговорить с ним. И однажды Малфой поймал ее одну в темном коридоре. Гермиона не испугалась, но напряглась.       — Ты же знаешь, кто такие легилименты? — задал вопрос парень, стоя позади неё и не позволяя обернуться. — Я пока не могу. Нужно время.       Это было все, что он сказал ей, но Грейнджер поняла многое. Очевидно, что Драко не хотел, чтобы об их общении прознали, и учился окклюменции, а ещё, в его окружении кто-то умел читать мысли. Девушка убедила себя на время выкинуть лишнее из головы, тем более, у Гарри снова были проблемы.       Потом все завертелось: ссора друзей, опасные задания Поттера, Крам, бал, снова задания и снова Крам. После смерти Диггори и новостей о воскрешении Лорда, Гермиона была напугана и подавлена. Она не замечала, в каком состоянии был Малфой, больше беспокоясь о друге. Поэтому, когда он помог ей, тем самым напомнив о себе, удивилась.       Перед отправкой домой Виктор отозвал ее в сторону ото всех. Грейнджер неприятно напряглась, когда поняла, что из этого угла коридора их не видно. Обычно таких эмоций болгарин в ней не вызывал, но он раньше не пытался признаться в любви.       Ошарашенная, Гермиона с трудом осмыслила, что он от неё хочет, а потом осторожно отказалась. Крам был для неё лишь другом. Но парень вдруг проявил настойчивость. В конце концов, Грейнджер даже разозлилась и немного грубовато все ему объяснила в третий раз.       — Тогда, позволь мне получить хотя бы прощальный поцелуй, — вдруг щенячьим взглядом посмотрел Виктор, а внутри девушки зазвенела тревога.       Было странно думать плохо о друге, как она считала, но Гермиона доверилась интуиции и не прогадала. Она отрицательно покачала головой, и лицо Крама вдруг приняло решительное выражение, а сам он двинулся ближе к ней. В панике девушка замешкалась и, вместо того, чтобы ударить его заклинанием, просто уперлась руками в грудь.       — Не думаешь, что это слишком низко для аристократа, Крам?       Голос заставил Гермиону вздрогнуть, а Крама — отступить на шаг от неё. Рядом стоял Малфой, и в его синих глазах плескалось презрение.       — Я не считаю Гемивону «низкой», в отличие от тебя, — выплюнул болгарин, но слизеринец смотрел только на Грейнджер.       Та в испуге распахнула карие глаза, но быстро сообразила, о чем на самом деле говорил блондин. Она сделала незаметный шаг в сторону, потом ещё и ещё.       Уголок губ Драко дёрнулся в одобрительной усмешке, и Гермиона, прежде, чем сбежать, провела рукой по правому веку, намекая Малфою об изменениях. Как только она скрылась за углом, Драко не дал Виктору догнать девушку, хватая за предплечье.       — А я не про неё говорил, — тихим голосом, от которого у Крама мурашки побежали по коже, произнёс слизеринец.       Он не появлялся в поле зрения Грейнджер до самого конца дня. Уже в комнате, переодеваясь, девушка обнаружила записку с местом и временем. От кого она, сомнений не было. И, ускользнув через час, гриффиндорка осторожно добралась до Выручай-комнаты.        В душе были сомнения. С одной стороны, Гермионе было интересно, что он скажет, как поведёт себя, хотелось поблагодарить за помощь. С другой - очевидно, что его отец причастен к воскрешению Лорда, и вопрос доверия становился открытым.       Весь этот год они не разговаривали наедине, можно сказать, все почти забылось, как странное приключение. И вот, эта записка.       Дверь открылась, значит, ее ждали. Грейнджер обнаружила Малфоя в кресле. При ее появлении его усталое и мрачное выражение лица не изменилось. Он кивнул ей на соседнее, предлагая сесть.       — Ты научился? — спросила она.       — Пока хватит, — парень отвернулся от неё в сторону, чтобы не видеть лица.       Гермиона прочла достаточно книг о легилименции и окклюменции, чтобы понимать, что он делает. Пока навыков слизеринца хватало на замену образов, особенно, если не видеть собеседника. Это был огромный прогресс, учитывая, как тяжело научиться даже этому за такой малый срок.       — Значит, Крам не в твоём вкусе? — начал разговор блондин.       — Для меня он друг, эм, был, — стушевалась девушка. — Я даже не думала, что у него есть какие-то чувства. Спасибо, за помощь сегодня.       Малфой хмыкнул, потому что сам видел абсолютно все голодные взгляды болгарина в ее сторону. Они вызывали в нем странное неприятное ощущение, особенно на Святочном балу. Тогда Драко пришлось сбежать с вечеринки, чтобы не выдать изменения в глазах.       Хотя, он и без этого был сильно ошеломлён, увидев Грейнджер в том платье. По вдруг обострившемуся зрению парень понял, что пора срочно взять эмоции под контроль, и ему это удалось на какое-то время.       — А ты узнал? — не удержалась от любопытства девушка.       — Узнал, — тяжело вздохнул Малфой.       То, что рассказала ему мама, надолго лишило его сна. Его проклятием оказалась передаваемая от предка-основателя рода двуипостасность.       В те далекие времена такие волшебники считались сильнейшими и имели много власти в магическом мире. Сейчас подобных им не встречалось более пятисот лет, с тех пор, как умер последний представитель.       Нарцисса говорила о каких-то совпадениях по составу крови и магии, а также в астрономических расчётах, приведших к тому, что в Драко проснулось древнее наследие. Сам же парень размышлял, чем ему это грозит.       Словно в насмешку над именем, его вторая форма существования была драконом. Точнее, пока маленьким дракончиком, ведь для магического созревания ему нужно было время. Обычно, оно совпадало с взрослением волшебника.       Вторая сущность развивалась, именно поэтому помимо усиленного слуха и видения, у Драко постепенно появилась защита разума. Дракон внутри него чувствовал, в каком направлении действовал парень, и свою, отличную от человеческой, магию нацелил на создание щита для мыслей.       В принципе, все бы не так страшно, если бы не одно «но».       Двуипостасность никоим образом не была похожа на анимагию. Вскоре Драко тоже будет принимать вторую форму, только, в отличие от анимагической, сможет использовать магию, причём совершенно иную.       Кроме сохранявшихся в человеческом виде особенностей, контролировать которые Малфой мог пока с трудом, были и другие. Одна из них вызывала у парня особый страх. Ещё немного, и его вторая сущность потребует найти ту единственную, которую будет защищать всю оставшуюся жизнь.       Во-первых, Драко был зол: с какой стати он должен будет чувствовать что-то к какой-нибудь непонятной, незнакомой девушке? А если это нечто внутри него выберет страшную? Или грязнокровку? Грифффиндорку? Что делать, когда отец выберет ему жену, а он, против воли, будет сбегать на помощь какой-то незнакомке? Просто потому, что дракон внутри него не может иначе. Как объяснять? О том, чтобы доверить секрет главе семьи и речи не шло, мать боялась и взяла с него обет об этом.       Во-вторых, если связь не завершить в течение года, то он так и останется с раздвоенным сознанием. Внутри него будут всегда бороться две разных личности. Точнее, со временем, дракон, так и не получивший объект привязанности, который объединит разум существа и волшебника, возьмёт верх, а Драко не проживет и полугода в обличии человека.       Перспектива превратиться в огромную тварь с инстинктами вместо разума пугала до жути. А если он не сможет ее найти? Где вообще искать эту единственную? Как ее выбирают?       В-третьих, скрывать такое будет тяжело, особенно от одного конкретного жуткого типа, а давать ему в руки себя как оружие Малфой не хотел.       — Драко? — робко позвала Грейнджер задумавшегося волшебника.       Она и не заметила, как назвала его по имени, но Малфой аж вздрогнул. Он не хотел говорить ей ничего, но она та, кто мог бы действительно помочь ему разобраться с проблемой, что-то подсказать. Только было ещё рано, надо самому узнать побольше.       — Я расскажу тебе, Грейнджер. Но не сейчас, — сказал Драко, поднимаясь. — И будь осторожна, в следующем году все станет несколько сложнее.       Малфой ушёл, а Гермиона расстроенно вздохнула и отчаянно пожалела, что не умеет читать мыслей. О чем же думал слизеринец перед тем, как ответить ей?       Неожиданно Выручай-комната изменилась, и вместо второго кресла появился стол с лампой и книга. Грейнджер подошла ближе и прочла название: «Мифы и легенды о первых драконах».       — Драконы? — удивилась девушка, но взяла фолиант и села читать.