Любовь нечаянно нагрянет

Сегодня Джейми Гиллису было очень хорошо. Абсолютно всё шло именно так, как он и планировал. Он не пропустил утренний трамвай и успел на лекции, вечно донимающий его сокурсник не явился на занятия, а на заседании кружка садоводов профессор Клод очень положительно отозвался о его статье про новые способы борьбы с плодожоркой. Словом, день был замечательный, а вечер обещал быть и того лучше. Весь день мысли Джейми кружились вокруг планов на вечер, как та самая проклятая плодожорка вокруг только что завязавшегося плода, доверчиво высунувшегося из-под листа навстречу солнцу; он даже начал сочинять в уме стихотворение. Стихами он втайне гордился ещё больше, чем статьями, правда, никому их не показывал. Потому что писать хотелось больше всего о любви, а любовь, которую испытывал он, нужно было прятать от всего мира. Только от себя спрятать не получалось. И Джейми решил, что уж наедине с собой он точно не будет стыдиться. Он вдоволь нахлебался стыда и вины, пока был жив папенька. И решил, что теперь с него хватит. Пусть он никогда не сможет открыть Арчи свои настоящие чувства — но что зазорного в том, чтобы пригласить друга на ужин? — Не ужин, а чаепитие, — в очередной раз одёрнула его сестра. — Надеюсь, твой друг с уважением отнесётся к нашему трауру. — Мэри, то, что его отец был фермером, не значит, что он плохо воспитан! — Я знаю, знаю, — Мэри вздохнула, повернулась к зеркалу, поправила чёрное кружево воротника, затем тем же движением поправила кайму на зеркале, чтобы скрыть змеящуюся в углу трещину. — Ох, Джейми, не думай обо мне плохо. Я знаю, как ты хочешь в этот гольф-клуб, но ты ведь понимаешь, у нас не так много денег... — Мэри, да дело совсем не в клубе! — закатил глаза Джейми. — Что с тобой? Ты же недавно радовалась, что у меня наконец-то появился друг. Что плохого в том, что к нам придут гости? Мы здесь уже полгода, а у нас не было ни одного приёма. И ты ещё мне говоришь про правила приличия! Плечи Мэри напряглись под чёрным шёлком блузки. — Ты прекрасно помнишь, что это были за полгода, — сказала она с тем надрывом в голосе, который Джейми давно знал и никогда не любил. Раньше Мэри всегда могла заставить его сделать что угодно — проглотить горькое лекарство, или пойти в ненавистную школу, или первым попросить прощения у отца — просто подпустив немного слёз в голос. Даже Артур Морган от такого сразу становился как шёлковый, а уж о Джейми и говорить нечего. Но сейчас он уже взрослый и не станет таять от женских слёз. К счастью, спор прервался сам собой — в дверь позвонили, и Джейми помчался открывать сам, оттеснив с пути старую служанку с трясущимися руками и довольно-таки громко (уши у старухи тоже были не в порядке) шепнув ей: — Дора, лучше идите принесите чайник!.. Арчи поприветствовал его улыбкой, от которой сердце Джейми расцвело, как яблоня по весне (да что же его сегодня всё время тянет исключительно на плодовые метафоры!). Застыв на месте, Джейми любовался Арчи, его юным, но мужественным лицом, густыми блестящими волосами, ямкой на правой щеке, родинкой на шее прямо над жёстким воротничком. Заглядевшись на него, чуть не забыл о правилах воспитания, и слишком поздно склонился в поклоне перед миссис Даунс, которая тоже улыбнулась ему, но улыбка у неё была сухой и холодной, как февральский ветер. Совсем не такой, как у сына. — Добрый вечер, миссис Даунс. Мистер Даунс, — Джейми протянул Арчи руку, и тот пожал её, не переставая улыбаться. Ладонь у него была твёрже, чем у Джейми, гладкая и сильная, с длинными пальцами. Как бы хотелось Джейми не выпускать эту ладонь, погладить костяшки, запястье, расстегнуть манжету рубашки и ощутить кончиками пальцев волоски на предплечье — интересно, они на ощупь мягкие или жестковатые? Но он выпустил руку Арчи и отступил назад, пропуская гостей в дом. Они вошли как раз в тот момент, когда Мэри, сжалившись над Дорой, начала разливать чай сама. При виде гостей Мэри вздрогнула, и чай тонкой струйкой плеснул на скатерть. Охнув, Мэри поставила его прямо на мокрое пятно, выпрямилась и тут же снова согнулась в поклоне: — Добро пожаловать! Извините за это, я... — Не извиняйтесь, миссис Линтон, — с достоинством ответила миссис Даунс. — Ваш брат рассказал мне о вашем горе. Поверьте, я сама несла свой траур с куда меньшим достоинством. Прошу, давайте без церемоний. Джейми не смог удержаться от улыбки. Определённо, миссис Даунс ему нравится. Даже несмотря на её сухую улыбку и острый нос (тем более, что у её сына нос очень похожий). Сидя за столом, они пили обжигающий чай и ели мягкие пропитанные ромом бисквиты. Мэри задавала вопросы о недавно открывшемся гольф-клубе, выражала сдержанное, но искреннее восхищение тем, что миссис Даунс так успешно ведёт дела. Миссис Даунс отвечала отрывисто, и было видно, что вся эта светская канитель ей неинтересна. В конце концов Арчи пришёл на помощь и матери, и хозяйке дома, завёл разговор о том, как они с матерью путешествовали на пароходе по Ланнахаси. Подперев рукой щёку, совершенно забыв о том, как неприлично ставить локти на стол, Джейми затаив дыхание слушал, как Арчи рассказывает о прекрасных закатах над рекой, о шири спокойной воды и об ужасной нищете и грязи портовых городов. — Как велика и прекрасна эта страна, и как убого живут в ней люди, — сказал он, рассеянно покручивая чашку в пальцах. Джейми любовался тем, как непослушная прядь падает ему на высокий, гладкий лоб. — Все идеалы равенства и свободы остались только на бумаге. В жизни всё иначе. — Ну, сейчас-то у вас всё наладилось, — улыбнулся Джейми. — Кстати, миссис Даунс, я бы хотел обсудить с вами кое-что... Мэри метнула на него умоляющий взгляд поверх чашки, но Джейми упорно не смотрел в её сторону: — Я хотел бы поинтересоваться, могу ли я вступить в ваш гольф-клуб? — Если вы знаете правила и принципы этой благородной игры, не вижу повода для отказа, — ответила миссис Даунс. Джейми улыбнулся: — Я не просто хочу стать членом вашего клуба. Мы могли бы стать партнёрами. Я вижу в этом отличный вариант для вложения... Мэри со звяканьем поставила чашку на блюдце: — Осмелюсь возразить. Боюсь, сейчас мы стеснены в средствах. После смерти моего отца... — Отец оставил мне наследство, — сказал Джейми громче и резче, чем планировал. — И не тебе решать, как я им распоряжусь! Стало тихо. Мэри слегка побледнела, её тёмные глаза стали ещё темнее, заблестели от подступивших слёз: — Джейми, не заставляй меня напоминать тебе о приличиях. Ты портишь вечер нашим гостям. — Это ты его портишь! — сорвался Джейми. Проклятье, так опозориться перед Арчи! Теперь он решит, что Джейми просто сопляк, за которого всё решает старшая сестра. — Если ваша ситуация настолько печальна, я не могу согласиться, — заявила миссис Даунс. — Простите, мистер Гиллис, но я знаю на своём опыте, что это такое — вложить все средства в дело, которое принесёт лишь убыток. Давайте закончим этот разговор. Миссис Линтон, вы не покажете мне фотографии? Хочет отвлечь сестру, понял Джейми. Злость на Мэри поднималась в нём, как волна. Опять она своими истериками перетянула всё внимание на себя! Он опустил голову, размазывая ложкой по блюдцу жидкую смесь из крема и пролитого чая, слушая, как дамы шуршат юбками у камина, и не сразу заметил, что Арчи сидит рядом. — Ну, чего ты? — тихо спросил Арчи, и Джейми помотал опущенной головой: — Ничего... Прости за испорченный вечер. — Это отличный вечер, — улыбнулся Арчи, на миг кладя пальцы ему на запястье. — Поверь, Джейми, полгода назад я и вообразить себе не смог бы, что проведу вечер вот так. Мне тогда денег и на сухари не хватало. И я работал в шахте. — Шутишь? — Джейми посмотрел на чистую, гладкую кожу руки Арчи, силясь представить себе вздувшиеся от артрита костяшки и въевшуюся под ногти угольную пыль. — Как же так получилось... — Прости, — голос Арчи стал чуть напряжённее. — Когда-нибудь я об этом расскажу. Но... Его прервал резкий голос миссис Даунс: — Арчи, уходим отсюда! Немедленно! Джейми поднял голову и увидел, как Мэри испуганно застывает на месте, не поставив обратно фотографию в рамке. Лицо её помертвело. На памяти Джейми она была такой бледной лишь один раз — когда узнала о чужой смерти. И это была не смерть отца. Миссис Даунс метнулась к выходу, Арчи вскочил на ноги. Мэри тоже вышла из оцепенения и протянула вслед руки: — Миссис Даунс, я ничего не понимаю! Что случилось?.. — Что случилось?! — миссис Даунс обернулась, обожгла Мэри горящим взглядом: — Ваш жених убил моего мужа у меня на глазах — вот что случилось! Вы держите у себя на полке фотографию человека, который отнял у меня всё, лишил меня дома, отправил меня продавать себя на улицах, а моего сына погибать в шахте! Ноги моей больше не будет в вашем доме! Арчи, уходим! Джейми ничего не понимал. Он застыл на месте, думая лишь об одном: всё идёт не так, совершенно не так... Арчи наконец пошевелился. Размашистым шагом подошёл к Мэри, взял из её ослабевших пальцев фотографию. Долго, внимательно смотрел на лицо молодого Артура. Потом посмотрел на Мэри ледяным, тёмным взглядом: — Этот человек ещё жив? — Он умер полгода назад, — тихо сказала Мэри. — Господа, я знаю... он совершил много ошибок, но, поверьте, он жалел, очень жалел... — Умер? — переспросил Арчи, и Джейми стало ясно, что тот услышал и понял только это. Наконец вырвавшись из ступора, он шагнул было к Арчи, но тот пригвоздил его к месту тем же ледяным взглядом. Затем схватил свою шляпу и вышел вслед за матерью. Мэри нетвёрдым шагом отошла от камина. Пошатнулась, схватилась за скатерть, и на пол упала кружка, разбилась, по светлому ковру разлился яркий, почти красный чай. Шурша юбкой, Мэри упала в кресло и закрыла лицо руками. Джейми ещё секунду колебался, потом отвернулся от сестры и побежал вслед за Даунсами. Снаружи уже стемнело, острый профиль миссис Даунс темнел в окне кареты. Арчи размашистой походкой шагал по тротуару, Джейми догнал его и схватил за рукав: — Послушай... я же не знал! Я же не виноват, Арчи! Он сам не осознавал, что говорит тем же дрожащим, надрывным голосом, за который порой так сильно злился на сестру. Арчи посмотрел на него холодно, как на незнакомца, потом настойчиво, но не грубо вытянул рукав из его пальцев: — Мне пора. До встречи. Но Джейми знал, что эта встреча будет уже не такой, как все их предыдущие долгие разговоры и прогулки. Артур, жених его сестры, убил отца Арчи. Джейми будто окатило могильным холодом, за его спиной будто выросла зловещая тень, и он знал, что эта тень будет следовать за ним всегда, пусть и не так близко, как за Мэри. Застыв на месте, он смотрел вслед уезжающей карете, и любовь и злость точили его сердце, как черви недозрелый плод.