Я надеюсь, ты простишь меня

– Привет-привет, Ли Феликс. Хенджин прижимается к бетонной стене, рядом с невысоким блондином, который задумчиво что-то искал в телефоне. Чтобы найти парня, Хвану пришлось выпрашивать у давнего знакомого расписание звукорежиссёров. Выходя на нужный этаж, Хенджин рассматривал каждого человека, проходящего мимо него, и в итоге заприметил парня рядом с туалетами. – Откуда ты знаешь, как меня зовут? – спрашивает Феликс, недоуменно хмурясь. – Такого замечательного старосту знают все, – очаровательно улыбается Хенджин, мило похлопав глазками. Парень на это лишь продолжает недоверчиво осматривать незнакомца, а Хван ведь не соврал - Ли Феликса знают все. Знают как отличника, красавчика и душу любой компании. Идеальный парень, с доброй душой и отличными внешними данными. Мечта любой девушки, да вот только Ли Феликс чистый гей. – Окей, что тебе нужно? – спрашивает он, выключая телефон и засовывая его в карман. – Расскажи мне о Хан Джисоне, – просит Хенджин о том, ради чего и настойчиво искал парня. – С чего бы это? Интересует что-то - пойди и сам у него спроси, – непонимающе произносит Ли. – Как ты мог заметить, он немного закрытая персона. – Это не отменяет моего совета. – Ну не будь таким душным, господи. Я не могу поймать его нигде! Просто расскажи мне, какой он, – Хван закатывает глаза. Он готов даже сложить руки в умоляющем жесте, лишь бы староста поведал хоть крупицу информации. – Мы с ним не друзья, чтобы я тебе расписал все его качества и привычки. – Расскажи всё, что знаешь. – Ну... – Феликс задумывается, все еще не доверяя парню и копоша воспоминания в своей голове, – Мы с ним относительно хорошо общались на первых двух курсах, он показался мне веселым и активным парнем, но, видимо, за лето что-то изменилось и с третьего курса мы не общались вообще, – немного потускнев говорит он, почесывая рукой шею, – Он вообще ни с кем не общается. Говорят, что в начале третьего курса, он лежал в больнице, возможно, какие-то проблемы со здоровьем так его изменили. – И это все? – заинтересованно спрашивает Хван. – Я же сказал, что знаю мало. Не думаю, что у него много друзей. На парах он сидит один, за пределами университета его никто не видел с друзьями или что-то вроде этого, – Феликс неопределенно шевелит рукой, а потом вздыхает и оглядывает парня, выгнув одну бровь. – Хорошо, спасибо, я понял, – Хенджин поджимает губы, очевидно, задумавшись о чем-то своем. – Он тебе понравился? Хенджин вскидывает брови, повернувшись к старосте. – Ну да, а что в этом плохого? Я хотел бы с ним дружить. – Да нет, ничего, – Феликс задумчиво рассматривает парня ещё раз, а потом продолжает, – У нас сегодня совместная физкультура четвертой парой. Наш препод заболел, – выдает Феликс и усмехается, когда видит рядом загоревшиеся глаза. *** Хенджин учится на спортивной специальности, но он относительно не любит физическую нагрузку. Относительно, потому что он любит танцевать в зале до тех пор, пока у него не выйдет идеальный танец, пока он не сделает его совершентсвом, пока не доведет себя до изнеможения, но при этом Хван ненавидит физкультуру. Не переносит бег, отжимания и прочую белиберду, которую студенты должны сдавать по каким-то стандартам. Хенджин терпеть не может стандарты. Вообще специальность балетмейстеров предусматривает множество тренировок, если кто-то, как Хенджин, хочет - то он занимается дополнительно, но от физкультуры их никто не освобождал. Конечно, на парах их иногда щадят и закрывают глаза на пропуски, но только на те, что раз в неделю. Хван Хенджин же появляется на паре физической культуры раз в месяц. И сегодня как раз такой праздник. Хенджин проходит в зал вместе со своей группой и сразу замечает на скамье у стены свою главную цель нахождения здесь. Хан Джисон не выглядит так, будто он пришел сюда заниматься спортом. На нем гигантская белая рубашка и рваные черные джинсы. Он держит на коленях свой темно-серый рюкзак и оглядывается на дверь, которая ведет в маленькую комнатушку, где сидят учителя и обычно хранятся мячики и другое оборудование. Хенджин с интересом наблюдает за парнем, который выглядит совсем непримечательно, но чем-то чертовски притягивает. Почему Хван не замечал его раньше? Может быть тот крайне редко ходит на пары или же просто ему не попадался на глаза. Студенты начинают подтягиваться к занятию, но несмотря на совмещенные две группы - народу не так много, как ожидалось. Спустя какое-то время из-за двери появляется молодая преподавательница, одетая в серый спортивный костюм. Увидев её, Джисон встаёт со скамьи и подходит к ней. Немного кланяясь, он перекидывается с ней парой фраз, после чего протягивает что-то, но девушка неопределенно шевелит рукой с недовольным выражением лица и жестом отправляет его обратно на лавку. Тот, тяжело вздохнув, разворачивается на пятках и приземляется на скамейку. Преподаватель начинает занятие, поприветствовав всех и решив устроить игру в волейбол, так как количество человек позволяет. Хенджина это более чем устраивает. Играть в волейбол он не умеет и не желает, а вот присесть на лавочку звучит как лучшая идея. – Прогуливаешь? – спрашивает он, легко улыбнувшись, и садится рядом с Джисоном, который только кратко ведет головой на его присутствие. – А ты отлыниваешь? – спокойно спрашивает Хан, оглядывая Хенджина, который подтягивает колени к себе, пристраивая их на лавочке. На нем бежевые спортивные штаны и нежно-сиреневая безразмерная футболка, которая свисает с худых плеч, немного оголяя ключицы. – Не люблю игры с мячом, – говорит парень, повернув голову к людям, которые отчаянно пытаются успеть отбить голубо-желтый мячик. Он возвращает свой взгляд к Джисону, который смотрит в пустоту перед собой, будто пытается выспаться. Оглядев чужие пухлые щеки, губы и прямой очаровательный нос - Хенджин начинает рассматривать, очевидно, крашенные каштановые волосы, которые небрежно, но красиво лежат. Хван не замечает, как Джисон поворачивается и смотрит на него так же пусто, но будто спрашивает, зачем тот пялится на него. Хенджин опускает взгляд вниз и замечает в руках парня два маленьких листочка, – Ты болел? – Можно и так сказать, – вздыхает Джисон, поворачивая голову и начиная следить глазами за мячом, – Надеюсь, она примет эти справки как достойную причину. – Хм.. – Хенджин задумывается, – Что бы у тебя ни было - она женщина добрая. Думаю, она поймет тебя, – кратко оглянув профиль парня, Хван опускает ноги на пол и безмятежно рассматривает свои потёртые временем кроссовки. Хан глубоко вздыхает. Сегодня у него дерьмовое настроение. Оно, конечно, каждый день у него не радужное, но сегодня оно однозначно ушло в минус. Он привык ко многим побочным эффектам из-за таблеток, но больше всего он ненавидел панические атаки. Панические атаки прямо с утра, которые начинаются просто потому что, без причины. Страх смерти, который нельзя просто так унять. И даже то, что Джисон порой грезит о своем жизненном окончании - не помогает справиться с тревогой. Пару часовой приступ, при котором создается полное ощущение, что ты умираешь в данный момент - это произошло сегодня утром. После резкого припадка всё пошло не так. Родители привыкли видеть его раздраженным, а вот окружающие люди - нет. Джисон искренне надеется, что не сильно отталкивает всех своим болезненно-угрюмым видом. – Ну что, Хан Джисон. Что ты хотел? – молодая преподаватель подходит к лавочке, оглядывая двух сидящих парней. – Ам... – Джисон пару секунд собирается с мыслями, натягивая рукава длинной рубашки на кисти рук, – Я принес вам справку от психиатра, чтобы вы посмотрели... Дело в том, что я перешел на другие антидепрессанты, от которых могут быть плохие побочные эффекты и... Я вряд-ли смогу заниматься... – Хан не смотрит в глаза, хотя девушка выглядит очень доброй и солнечной. Он судорожно вздыхает, думая, что сказать еще в свое оправдание. Преподаватель забирает из его рук два листочка и пробегается по ним глазами, чтобы убедиться в правдивости слов студента и возвращает ему. – Ох, Джисони... – она треплет его по волосам ладонью с длинными худыми пальцами, а другой рукой зажимает подмышкой журнал, – Хорошо, я поняла тебя. Но учти, что я потребую рефераты по всем темам в конце семестра! – девушка строит строгое выражение лица и грозит ему указательным пальцем, а потом уходит в учительскую. Хенджин слушал весь этот разговор, молчаливо находясь рядом и впитывая все как губка. Он ничего не сделал, даже не говорил, но от услышанного ему стало неудобно и тоскливо на душе. Джисон еле заметно облегченно выдыхает, когда учитель уходит. На его лице даже можно заметить... улыбку? – Ты голоден? – А? – спрашивает Хан недоуменно, будто не понимая, что обращаются именно к нему. Он очаровательно распахивает круглые глаза и приоткрывает рот в удивлении, а потом отвечает, – Ну... да, есть немного. Я не завтракаю обычно. – Может сходим пообедать? Я знаю, у тебя последняя пара, – ненавязчиво предлагает Хенджин, надеясь, что в этот раз все же получится перекусить вместе с парнем. Хан недолго смотрит на него, чуть сдвинув брови на переносице. Он вглядывается в лицо парня, пытаясь найти саркастичную усмешку, подлую ухмылку или что-то другое. Смотрит в его карие глаза, намереваясь найти подвох и скрытый смысл, но все безуспешно. Хенджин чист, как белый лист бумаги. *** – Почему ты ни с кем не общаешься? – спрашивает Хван, подцепляя палочками стеклянную лапшу с овощами и мясом. Они решили пойти в первую попавшуюся забегаловку недалеко от универа, где готовят всё. Причем вкусно и не сильно кусаче для кошелька студента. Пока шли по улице - они не говорили, но эта тишина не напрягала, по крайней мере Хенджина. Он специально позвал парня пообедать, ведь за едой разговорить людей у него получается достаточно хорошо. Ну или же Джисон просто не войдёт в этот список. – Правильнее будет спросить, почему никто не подходит ко мне, чтобы заговорить. На этот вопрос я знаю ответ, – отвечает Хан, который долго смотрел на брюнета взглядом полным непонимания и недоверия. Но все же он решает завести диалог и начинает перемешивать заказанный пибимпап. По правде говоря, он не любит есть с кем-то. Ему просто некомфортно, когда на него смотрят, тем более, когда он ест. – Почему ты сам не подходишь? – Оно мне не нужно, – произносит Джисон серьёзно, с ноткой раздражения и отводит взгляд. – Сам себе врешь, – утверждает Хван, втыкая палочки в лапшу и откидываясь на спинку, устремляя пронзительный взор на парня. – Возможно, но со мной слишком много возни, – Хан пожимает плечами и тянется к стакану с апельсиновым соком. – Какой именно? – Это допрос? – несдержанно раздраженно спрашивает Джисон. – Я хочу узнать о тебе больше, вот и все, – Хенджин слабо подрывается к столу и к своей тарелке. Его взгляд теплеет и становится менее требовательным, он боится что спугнет зверушку, которая только только подошла к нему настолько близко. – Меня пугают люди, которые интересуются мной. Им вечно что-то нужно, – строго произносит парень, оглядывая Хенджина перед собой, который не сделал чего-то плохого и отталкивающего. Просто защитные механизмы Джисона говорят сами за себя и движут им. – Но я просто хочу с тобой дружить, – искренне говорит Хван, поднимая глаза и еле заметно улыбаясь. – Пф, – фыркает Джи, минуту помолчав, и отворачивается к окну, – Дружить... Звучит по-детски. – У нас у всех внутри сидит ребенок и в этом нет ничего плохого. Да и в первую нашу встречу - ты сам сказал, что хочешь подружиться, – аккуратно произносит Хенджин, растягивая губы в улыбке. – Я не так сказал! – истерично усмехнувшись, возмущается Джисон, возвращаясь к своей тарелке, – И вообще, не умею я дружить.. – Научиться всегда можно. Особенно, когда есть человек, который может помочь.