Я надеюсь, ты простишь меня

Сцепленные руки и горячее дыхание. Пара красных шмыгающих носов и два шарфа, валяющихся где-то в стороне. Отмороженные стопы и две души, которые никогда не замерзнут. – Мне кажется, что зима - это бесспорно наше время года. – М? Почему? Минхо лежит, прикрыв глаза, с лёгкой и привычной кошачьей улыбкой. Приложившись спиной к снежному слою земли, он позволяет Джисону делать с его волосами и лицом всё, что тому угодно. Минхо позволяет Джисону всё. – Ну... – Хан улыбается, от чего его щеки становятся круглее и, кажется, ещё более румяными, – Мы познакомились зимой. Да и мы с тобой оба такие горячие, снег подходит нам. Он как будто пытается остудить, – Джисон зачесывает чужие русые волосы назад, оголяя лоб, и целует горячую кожу губами. Минхо беззвучно смеется, держа свои руки на его талии. Хан нежно чмокает его закрытые глаза, щеки, нос и губы, обдавая все лицо горячим дыханием. Ли ловит его счастливую физиономию, удерживая ладонь на щеке и заглядывает в глаза. Такие темные радужки, похожие по цвету на кофе, который он пил недавно. Глубокие, притягивающие глаза, так ярко светящиеся жизнью и любовью. Минхо нежно прижимается к его горячим красным губам и утягивает в до безумия сладкий поцелуй. Им абсолютно все равно на людей, которые могут проходить мимо и осуждать. Все равно даже на снег, который падает за шиворот. Они полностью увлечены друг другом и то, что они могут заболеть, лежа на земле - уже проблемы будущего. Джисон со всей своей теплотой отвечает на поцелуй, вкладывая в него всё, что невозможно сказать с помощью слов. Минхо достаточно быстро превращает этот любовный поцелуй во что-то более горячее и страстное. Он проводит языком по нижней губе парня, а потом слегка прикусывает её зубами. Хан тихо смеётся, чмокнув его в уголок губ. – Я тут подумал... – говорит он, стискивая колени по бокам от чужих тазовых костей. Он поправляет теплую куртку Минхо, посильнее натягивая на горло, чтобы тепло не уходило, – Я бы хотел придумать такую фразу, ну или слово, которое бы обозначало безмерное количество любви, – произносит, смотря тому в хитро прищуренные глаза, – Такая любовь, которая больше, чем все-все существующие вселенные вместе взятые. – Зачем придумывать такое? Я знаю, что это существует и что я чувствую это к тебе. И я знаю, что ты чувствуешь все эти вселенные ко мне так же, – он улыбается, ловя его руки со своей груди и сцепляет их пальцы. – Ну Минхо! – смеётся Хан, сильно смутившись и ощущая в груди приятное тепло, – Я хочу, чтобы у нас было слово, которое бы знали и использовали только мы. Чтобы оно означало просто неимоверно как много чувств сразу! – восторженно восклицает он, кладя свои ладони на чужие щеки и прижимаясь к ним лицом. – Ахах, хорошо, давай. Только как ты будешь придумывать новое слово, милый? – Минхо мягко целует его в кончик носа. Джисон мысленно стонет от удовольствия, возникшего от любимого прозвища. Для Минхо он всегда был милым, то есть очаровательным. Но и он всегда был милым в значении будто бы новоиспеченного супруга. – Мм... – тихо мычит младший, – Можно попробовать составить из наших имен. Ли Минхо, Хан Джисон... Лиханджихо? – он поднимается с широкой груди и вопросительно смотрит на парня. Минхо заливается громким смехом, запрокидывая голову назад и обнажая белоснежные зубы. От звонкого, красивого смеха его грудь начинает вибрировать. – Звучит слишком долго, а ещё банально, милый, – мурчит он, все ещё немного посмеиваясь. – Хм, тогда... Ходжилих? – интересуется тот, разглядывая чужое выражение лица, которое в миг становится брезгливым. – Звучит оскорбительно... – лёгкий истерический смешок. – Сам тоже думай! – возмущается Джисон, чуть сильнее надавив на грудную клетку, – У меня фантазии на многое не хватит, – вздыхает, слабо надув губы и осматривая улицу, которая с каждой минутой становится все более покрытой снегом. – Ладно-ладно... Лиминсон? – пробует Минхо, внутренне усмехаясь с их детской непосредственности, – Ханминджи? – еле выговаривает и сразу отметает этот вариант. – Ан..сонмин... Ансонмин? – Это ты из чего составил... – насторожившись переспрашивает Ли. – Без понятия, просто буквы из слов вытащил, – задумчиво пожимает плечами Джисон. – Мне нравится, кх, – говорит старший, прокручивая слово на языке, – Ансонмин... звучит очень по... восточному, – Минхо ярко улыбается, перемещая свои руки на пылающую шею парня и притягивая к себе, – Я тебя ансонмин, Хан Джисон. Горячо шепчет он в их ничтожно маленькое пространство между губами. Джисон перестает дышать и, кажется, его сердце тоже перестало биться от переизбытка любви. От любви, которая на протяжении нескольких лет заполняет все тело и разливается по венам вместо крови. И, кажется, сердце уже давно целиком отдано любимому человеку. Отобрано навсегда. Джисон охотно отвечает на нежный краткий поцелуй, держа ладони на щеках любимого. – И я тебя ансонмин. *** Джисон подрывается с кровати, мелко дрожа. Его грудь быстро вздымается от частого дыхания, а глаза беспорядочно бегают по комнате. По комнате... Нет больше снежной улицы. И запах теперь совсем не тот, что он, казалось бы, ощущал минутой ранее. Запах своей комнаты и постельного белья, но никак не уличной прохлады с нотками кофе и персика. Хан падает головой на подушку с силой, будто пытаясь снова провалится в сон, ну или же вытряхнуть больные, сжигающие воспоминания. Он жмурит глаза до искр, чтобы убрать из разума вид лежащего на спине светло-русого парня. Джисон дышит ртом часто, вбирая лёгкими воздух, но потом вздохи становятся похожими на рваные беззвучные смешки. Парень хмурит брови и истерично-больно смеётся. А может быть и плачет. В его состоянии это сложно разобрать. *** Идеальная погода. Легкий охлаждающий ветер, солнца нет и ничего не мешает. С каждым днём становится холоднее, что заставляет невольно задуматься насчет того, чтобы сменить любимое пальто на более теплую верхнюю одежду. Хенджин любит зиму, но не так сильно, как осень. Зима ему нравится в первые её деньки, когда только выпадает снег. Или же тот самый день, когда впервые начинается мороз. И вот ты идешь утром по своим делам, тогда, когда в начале дня так темно, что кажется, будто ночь еще не уступила место солнцу. Мороз приятно щиплет кожу на лице и руках, а слой снега звучно скрипит. Хенджин соскучился по этому с прошлой зимы, но он знает, что уже где-то в середине декабря снежное время года начнет его раздражать. Sexykind~Hyunjin: Привет Я не видел тебя сегодня в универе Что-то случилось? Han-JJ: Да не особо Но чувствую себя дерьмово... А ты как? Sexykind~Hyunjin: Ты заболел?? Что-то болит? Я то в порядке, не переживай Han-JJ: Я не заболел Ничего не болит, кроме головы Возможно.. это покажется детской причиной... Но я чувствую себя дерьмово из-за сна Sexykind~Hyunjin: Кошмарный сон приснился? Han-JJ: Нет... Наоборот слишком хороший Sexykind~Hyunjin: Хм... Не совсем понимаю тогда.. Расскажешь о чем он? Han-JJ: Нет, я не могу.. Лучше расскажи, чем ты занят Как день прошел? Sexykind~Hyunjin: Я иду в студию Хочу прогнать танец еще разок О, кстати Не хочешь посмотреть? Han-JJ: Хочу Мне нужно отвлечься, да и я давно хотел посмотреть, как ты танцуешь Sexykind~Hyunjin: Чудесно!! Студия недалеко от универа, я скину тебе адрес *** Хенджин лежит на полу танцевального зала, раскинув руки и ноги в разные стороны. Он смотрит в потолок и бездумно считает светильники. Ну ладно, не совсем бездумно. Он размышляет о том, почему Хан Джисон задерживается. Не сильно, но все же. Хван нервничает перед тем, как показать парню танец. Он редко танцует перед кем-то, если не брать в счёт преподавателей в универе на тренировках. Хенджин в себе уверен, но он просто не знает, что от Джисона ждать. Хенджин любит балет всем сердцем. Обожает стиль нежного, чувственного танца и с раннего детства без стеснения выступает на сцене. Но при всем при этом он испытывает особые чувства к современным танцам. Собственно, чем он и частенько балуется после универа в студии. Дверь приоткрывается почти что бесшумно. Звук скорее издает большая черная куртка в руках вошедшего. Джисон неловко заглядывает в зал с легким сомнением, не попал ли он не туда. – О, привет. Почему ты так долго? – сразу задает Хенджин вопрос, радостно поднимаясь с пола спиной, но все ещё оставаясь в сидячем положении. Он разворачивается к Хану, молниеносно анализируя его сегодняшний выбор одежды. Просто привычка, которая живет с ним давно, – Тут же всего две-три станции метро от твоего дома. – Я не езжу на метро, – невозмутимо отвечает Хан, оставляя куртку у входа на полу и делая пару шагов к зеркалу, рядом с которым сидит Хенджин. – Что? Почему? – тот искренне не понимает. Он что, шел сюда пешком? – Ам... Ну.. – Джисон теряется, начиная потирать шею рукой, – Я боюсь поездов... – отвечает он, поджав губы, будто в извиняющейся улыбке. Хенджин смотрит на него с легким подозрением во взгляде, но оно тут же пропадает и к нему возвращается энтузиазм. – Ну ладно, садись, – он машет ему рукой в сторону зеркала, будто разрешая. Джисон, придерживая свою сумку рукой, подходит к зеркалу и садится на пол, скрестив ноги. Он облокачивается спиной на стеклянную поверхность, которая холодит плечи сквозь его футболку. – Я старался вложить смысл песни в этот танец, – парень зачесывает назад черные волосы и облизывает губы, копаясь в телефоне, видимо что-то выискивая, – Плакать не разрешаю в этот раз, хотя под песни Оливии можно, – Хенджин тихо смеётся, на что Джисон закатывает глаза, – Ладно-ладно, шутка. Он кладёт в паре метров от себя маленькую черную колонку, нажав на ней несколько кнопок. Хенджин выключает телефон и быстро отдает его на колени Хану. Немного наклонившись к нему и хитро улыбнувшись, он произносит: – Внимай. Джисон нервно сглатывает. Ему кажется, будто сильнее всего нервничает тут именно он, хотя вроде должно быть наоборот. Хван отдаляется от Джисона на некоторое расстояние и садится на колени, сдвигая их в месте и прильнув к ним всем туловищем. ♫ 1 step forward, 3 steps back - Olivia Rodrigo.♫ Песня начинается и из колонки раздаются первые ноты фортепиано. Начальная мелодия и звук щебетания птиц. Создаётся ощущение, будто кто-то играет на клавишном инструменте где-то в саду и на фоне поют весенние птицы. Хенджин поднимает корпус, все еще стоя на коленях. Он медленно раскрывает глаза и смотрит на Джисона уже совершенно другим взглядом. Он будто бы переродился, пока был склонен к полу. Из энергичного, наполненного энтузиазмом парня, он превратился в отчужденного, будто бы морально покалеченного. Хван смотрит Джисону прямо в глаза, что заставляет чувствовать себя неловко. Он будто бы танцует для него. Во всех смыслах. – Сегодня я позвонила тебе, чтобы просто спросить, как дела.. С началом слов певицы Хенджин склоняет голову набок и протягивает ладонь в сторону Джисона, невольно повторяя губами текст песни за девушкой. Он словно говорит все это Хану, вытянув руку в изящном жесте и прокручивая её вокруг своей оси. – Я вроде нормально разговаривала.. Но почему-то всё равно довела тебя. Хенджин одергивает руку, легко пожав плечами и поднимается с коленей, медленно моргая и все так же смотря на Джисона. Слабо усмехнувшись и окончательно войдя в образ, он шагает назад, аккуратно ступая босыми ногами по холодному полу. – Ты уже надоел выедать мой мозг, дорогой. Хенджин запускает в волосы длинные утончённые пальцы, обхватывая свою голову обеими руками и взъерошивая черные пряди. – Я еще никогда так сильно в себе не сомневалась, знаешь ли. Рука спускается с щеки на шею, оттягивая широкий ворот белой футболки еще ниже. – Я красивая? Дорогой, я забавная для тебя? Хенджин будто сам спрашивает своим видом, вновь так мягко приземляясь на колени, что, кажется, даже не касаясь пола. Джисон смотрит на него завороженно, приоткрыв рот и стараясь не пропустить ни одной детали. Парень необычайно красив, но его лицо печально. Настолько хороша актерская игра, что хочется верить, что Хенджину и правда больно. – Я ненавижу, что дала тебе право выносить суждения о себе. Теперь его лицо искривляется в горькой сожалеющей улыбке и парень поднимается на ноги, а его руки бессильно падают по бокам. – Потому что с тобой всегда 1 шаг вперёд и 3 назад. Теперь всё тело задействовано в танце. Хенджин совершает один осторожный шаг в сторону, протягивая руку к несуществующему рядом человеку, но как будто остается отвергнутым и ступает назад три раза, соответственно словам песни. Согнувшись в пояснице он обхватывает себя руками и его плечи поднимаются, будто бы он тяжело дышит. – Оу, ты обожаешь меня, пока я не выведу тебя из себя. Парень выпрямляется и его нога плавно скользит в сторону, пока рука приземляется на плечо, аккуратно похлопывая по нему пару раз. – Потому что с тобой всегда так, 1 шаг вперёд и 3 назад. Он снова ступает один раз и вновь отходит на три шага, хватаясь рукой за футболку в районе сердца, сжимая ткань. С каждым шагом назад он все сильнее сгибается в теле, будто от больного удара, и в конце все же приземляется на одно колено, оказываясь в профиль к Джисону. – Ты любишь меня? Хочешь? Или же ненавидишь? Он проводит ладонью по полу, как бы очерчивая половину окружности перед собой, но тут же перехватывает свою руку другой, удерживая её за предплечье. – Парень, я не понимаю тебя... Правда не понимаю. Хенджин мотает головой и мягко опускается на спину. Его черные волосы разбрасываются по полу, но тут же макушка вздымается вверх. – И может я немного мазохистка, ведь мне это даже нравится. Подняв руку он тянется ей, будто, к чему-то настолько желанному и резко поднимается из лежачего положения, ухватив что-то ладонью посильнее, но там лишь воздух. – Ну что, каким ты встретишь меня сегодня? Проводишь меня до дома или же выставишь за дверь в слезах? Разжав кулак, Хенджин вновь плавно перемещает руку на грудь, в районе стучащего сердца, а Джисон же уже как полторы минуты не чувствует своего и стискивает ткань штанов так сильно, что либо у него сломаются фаланги пальцев, либо образуется дырка на коленке. – Потому что с тобой всегда 1 шаг вперёд и 3 назад... Оу, ты обожаешь меня, пока я не выведу тебя из себя. Длинные пальцы опускаются по широкой футболке ниже к ногам и обе ладони ложатся на колени, отодвигая левую в сторону. Повернувшись в профиль к Хану, Хенджин опускает взгляд в пол и сбито дышит через рот. Его ладонь медленно начинает скользить от колена по бедру и выше. Двигается по пояснице, задевая футболку так, что удается заметить изящную узость талии. – С тобой всегда 1 шаг вперёд, 3 назад. Ты любишь меня, хочешь или ненавидишь? Дорогой... я правда не понимаю. Оставаясь на полусогнутых ногах, Хенджин совершает быстрые, беспорядочные движения руками, которые спешно дотрагиваются то друг до друга, то до плечей и ключиц. Джисон почти не успевает уловить все касания, он только загипнотизированно смотрит, открыв рот и приподняв брови. – Нет, то назад, то вперёд.. Я что, сказала что-то не так? Хенджин неожиданно разворачивается и совершает элегантный, легкий прыжок с опорной ноги на другую, мягко приземляясь, будто он весит меньше пушинки одуванчика. Дотронувшись ступнёй до пола, он перекатывается на спину, оказываясь головой по направлению к Хану. – То назад, то вперёд, я всё размышляю над своими словами. Я что, сделала что-то не так..? То назад, то вперёд... может, во всём этом есть твоя вина? Он поднимает бедра и медленно опускает, рассоеденив руки у груди и опустив их в разные стороны. Так же, как неожиданно он оказался на полу - он поднимается, вставая лицом к очарованному парню у зеркала. – Потому что с тобой всегда 1 шаг вперёд и 3 назад. Аккуратные, плавные движения поясницей, похожие на волну, пока руки находятся скрещенными вместе, а стопы осторожно ступают по полу, будто бы только кончиками пальцев. – Я бы ушла от тебя, но всё, что было в моей жизни — это чёртовы американские горки. И вновь Хенджин медленно растекается по полу боком, переворачиваясь на спину и сгибая ноги в коленях. – Да, с тобой всегда 1 шаг вперёд и 3 назад. Ты любишь? Хочешь? Или ненавидишь меня? Движение рукой вверх, снова показывающее худобу чужого тела и его искусные умения. Длинные пальцы разворачиваются, парень будто бы разглядывает их. – Дорогой, я не понимаю тебя... До ушей Джисона доносится другой голос, помимо певицы, которая тихо заканчивает песню. Хенджин повторяет слова за ней и его нежный голос удивительно красиво дополняет её завершение. – Нет, я не понимаю. Музыка заканчивается, а Хенджин ещё несколько секунд остается лежать на полу, с поднятой в красивейшем жесте рукой. Поза выглядит как та, которую бы уж точно распечатали на обложке журнала. Джисон смотрит на него. На его приоткрытые губы, хватающие воздух. На слегка мокрые волосы на лбу. На выступающий кадык и острую линию челюсти. Его грудь вздымается, так плавно и притягательно. Хан ощущает, как его ладони вспотели и сердце бешено бьётся. Он без конца восхищен. Танцем, песней и в особенности Хенджином. Его невероятным талантом и харизмой. В животе чувствуется что-то непонятное, будто волнение или предвкушение. Хенджин оживает и поднимается с пола, садится рядом с Джисоном, облокачиваясь на зеркало и зачесывая рукой волосы назад. Он шумно дышит носом, пытаясь восстановить дыхание и сердцебиение. – Ну как тебе? – спрашивает он. И вот, перед Ханом снова тот самый возбуждённый и энергичный парень. От раненого жесткой любовью человека нет и следа. Джисон поворачивается к нему лицом, все ещё находясь под впечатлением. Сказать что-то сложно, особенно Джисону, которому трудно выражать свои чувства. У него много мыслей сразу и выбрать одну крайне проблематично. Поэтому он выбирает... самое очевидное, что можно сказать. – Хенджин, ты прекрасно танцуешь, – Хан смотрит на его лицо и мысленно молится, чтобы Хенджин не посчитал его ответ слишком банальным или же неправдивым. Джисон и правда считает, что Хван чудесно двигается, но он не виноват, что большинство своих реплик он произносит с каменным лицом, – У тебя получилось передать атмосферу.. Ты правда очень талантлив, – добавляет Хан и видит, как глаза напротив загораются гордостью, а потом и довольная улыбка озаряет все лицо. – Спасибо, Джисон. Хенджин смотрит на него еще недолго, а потом прикрывает глаза, упираясь макушкой в холодное зеркало и ощущая в теле приятную усталость. Комфортное молчание. Не давящее и не заставляющее смущаться или придумывать, что сказать. Джисон невольно задумывается об этом. Думает о том, что Хенджин принимает его такого, какой он есть. Ну почти. – Ты не против, если я переночую у тебя? – спрашивает Хан, осмелев неожиданно для себя, но Хенджин только переводит на него взгляд. Его лицо расслабленно, даже больше усталое, ну конечно, сегодня для него, наверное, был сложный день. – Проблемы дома? – интересуется Хван без каких либо эмоций. – Ну... Наверное, можно и так сказать. – Ты ведь понимаешь, что рано или поздно тебе придется ответить на все мои вопросы? – Джисон тихо смеётся, поднимаясь с пола и протягивая руку парню. – Да, я понимаю.