Я надеюсь, ты простишь меня

Sexykind~Hyunjin: Доброго утра! Ты не был в сети с пол четвертого ночи.. До сих пор спишь?? *** Sexykind~Hyunjin: Уже 12 дня!!!!!! Ты либо ещё спишь Либо умер Либо меня игнорируешь Последний вариант самый обидный :( Han-JJ: Я не игнорирую Я проснулся Можно отпустить шутку про то, что лучше бы умер..? Sexykind~Hyunjin: Не разрешаю. Все в силе сегодня? Han-JJ: Да Но куда мы пойдем? Sexykind~Hyunjin: Ко мне домой Han-JJ: ._. Sexykind~Hyunjin: У тебя есть другие варианты? Нет, ну если хочешь, можем на улице на маленьком телефоне смотреть и мёрзнуть! Han-JJ: Ладно Я понял Sexykind~Hyunjin: Даю тебе час собраться!) "Ох уж эти скобочки в сообщениях..." Джисон никогда их не любил, потому что для него они означали саркастичный оттенок или злорадствующую усмешку, но в случае с Хенджином всё было по другому. Всё приобретало какой-то... добрый подтекст? Хан буквально представляет в голове, как Хван бы сказал эту же самую фразу с легкой теплой улыбкой, от которой глаза мило прищуриваются. Удивительно, они знакомы так мало, что можно пересчитать на пальцах, но Хван уже вызывает долю доверия, хоть и иногда пугает тем, что подобрался к душе Джисона ближе остальных. Соскребая себя с постели Хан думает о том, как сначала сходит в душ, потом примет таблетки и, естественно, не позавтракает. Это имеет свою особую и паршивую закономерность. Если Джисон завтракает по утрам, то его тошнит ближайший час и сложно сделать лишнее движение. А если он пьет таблетки натощак, то через пару минут ощущает мерзкое покалывание в желудке. В обоих случаях он страдает. От этого смешно и грустно. Хан сидит на кровати, опустив ноги и чувствуя как их обдувает холодный ветер из открытого окна. Как он еще не заболел? Джисон неторопливо шагает в душ, размышляя над тем, что он сегодня наденет. Парень никогда не гнался за модой и стилем, но ему было важно видеть хоть что-то красивое в своем зеркале. Ну, не то чтобы Джисон не любил свою внешность, он считал себя достаточно красивым. Просто он перестал обращать на эту красоту внимание, чтобы снова не натыкаться взглядом на его болезненную бледноту и худобу, синяки под глазами и вечно недовольное лицо. А красивая одежда делала внешний вид хоть немного ярче и привлекательнее. Хенджин вроде упоминал, что сегодня достаточно холодно? Джисон стоит под струями горячей воды и решает надеть футболку, а поверх свою любимую серую худи, чтоб наверняка. *** Han-JJ: Я сейчас окоченею нахер Ты сказал, что встретишь меня у своего дома! Sexykind~Hyunjin: Прости прости прости прости (T-T) Одну минуточку Han-JJ: Учти, воспринимаю всё буквально Жду эту твою минуточку Насчёт минуты Хенджин, конечно, приврал и не успел. Но и Хан не лежал с отмерзшими конечностями. Засунув руки в карманы гигантской куртки, Джисон зарывался носом в воротник и был похож на нахохлившегося воробушка. Когда он увидел впереди знакомую фигуру в темно-коричневом распахнутом пальто, то, во-первых, поразился тому, как парень ещё не умер от холода. А во-вторых, он снова убедился, что Хенджин выглядит как гребаная модель абсолютно всегда. Вот прямо сейчас ставь камеру и снимай его быструю, уверенную походку, от которой развиваются полы пальто и темные волосы. Это была бы прекрасная реклама какого-нибудь терпкого мужского парфюма, но Джисон ловит себя на мысли, что Хвану бы подошел более сладкий аромат. – Прости, что заставил ждать. Я думал, что успею сбегать до твоего прихода, – говорит Хенджин, подходя к нему и добродушно улыбаясь. В руках он держит объемный крафтовый пакет с неизвестным содержимым. – Я не удивлюсь, если там круассаны, – бубнит Джисон, оглядывая пакет и все еще пряча нос под воротником куртки. Ему кажется логичной мысль с круассанами, потому что во всем эстетичному Хенджину они бы очень подошли. Парень смеется, немного запрокидывая голову назад и роется в кармане пальто, выуживая ключи. – Увидишь. Пошли. *** Хенджин жил с виду в обычном блочном доме на третьем этаже. Подъезд был относительно прибранным, хотя само здание снаружи таковым не выглядело. Джисон даже зачем-то запомнил номер квартиры, в которую они заходили, после того, как поднялись на третий этаж. 225. Прихожая была светлой и чистой, собственно, как и вся квартира. Ну а что можно было ожидать от Хван Хенджина? Конечно же бежевые стены, белый натяжной потолок и тёмно-коричневый, почти черный, паркет. Квартира была студией, то-есть являла одну комнату, совмещающую в себе кровать и кухню. В одной стороне находилась постель, неаккуратно застеленная сиреневым пледом. Ну она хотя бы была застелена, не то, что у Джисона. А в другой стороне комнаты был кухонный гарнитур и белый столик, расчитанный максимум на две персоны. – Чувствуй себя как дома, как говорится, – произносит Хенджин, после того, как они сняли с себя обувь и верхнюю одежду. После этой фразы никогда не становится легче, и уж тем более не как дома. Джисон чувствует себя только смущённо и неловко. Так всегда, когда приходишь в неизвестные места. Тем более с человеком, которого тоже почти не знаешь. Хан задумывается над этим. Он ведь и правда не знает Хенджина. В его голове он представляется просто как добрый студент-балетмейстер, который хочет с ним подружиться по непонятным причинам. Джисон старается отодвинуть эти мысли подальше. Пусть все идет своим чередом. Рано или поздно, у всех людей случается разговор, благодаря которому они узнают тайны, комплексы, привычки и травмы друг друга. – Твоя квартира не выглядит так, будто в ней живут, – негромко произносит Хан, но так, чтобы Хенджин, который ушел в сторону кухни, его слышал. – Хах, я просто люблю, когда всё под рукой. Но много бесполезных вещей у меня тоже есть, просто для них отдельный ящик, – поясняет он, доставая из навесного шкафа глубокую тарелку. Развернув крафтовый пакет, он высыпает оттуда кучу разноцветного мармелада. Джисон, осматривая квартиру, прокручивает ситуацию в голове, задумывается и останавливается, взглянув на парня. – Стоп, мы серьезно пришли к тебе просто смотреть клипы...? – непонимающе спрашивает он, – Их же не особо много.. это занятие на пол часа, – недоверчивая интонация полностью описывает состояние Хана сейчас. Он размышляет о том, какие планы у такого парня, как Хенджин, могут быть на него. Хван заметно тушуется, думая, что ответить. Джисон либо глупенький, либо и правда воспринимает всё абсолютно буквально. На самом деле, тот просто, как обычно, слишком много думает, исключая самые элементарные варианты решения. – Ну, во-первых, мы пришли ко мне, чтобы хорошо отдохнуть в выходной. А во-вторых, если песен Оливии тебе не достаточно, можем глянуть какой-нибудь фильм, – говорит он, садясь на кровать рядом с Джисоном. Тот согласно кивает на его предложение, нервно выдохнув. Хенджин ставит на покрывало тарелку с мармеладом, который объёмной цветастой горкой норовит вот-вот высыпаться за края. В этой куче можно разглядеть зеленых лягушек с белыми пузиками, красные и голубые кислые ленточки, синих дельфинов, с такими же белыми животиками, как и лягушки. Так же там лежат недлинные трубочки всех цветов с белой начинкой, розовые сахарные сердечки и много-много разноцветных маленьких мармеладок, по форме напоминающих капельки и другие различные формы. Джисон подтягивает к себе ноги, поудобнее устраиваясь на чужой кровати все равно чувствуя себя тут лишним. Он переводит взгляд на большое окно, чтобы не смотреть глупо в одну точку, но за стеклом нет ничего интересного, кроме серого октябрьского пейзажа. Хенджин по-турецки складывает ноги рядом с ним и открывает ноутбук. – С какого клипа начнем? – спрашивает он, быстрым движением пальцев вводя пароль. Хан кидает взгляд на экран и задумывается на пару секунд, но потом с легким энтузиазмом отвечает. – Давай drivers license. Хенджин кивает, слабо улыбнувшись, а Джисон ёрзает на месте, поправляя штаны и толстовку, пока парень ищет подходящий клип. У Хвана в квартире не холодно, но Хан ощущает неприятные мерзлявые мурашки под одеждой. Он складывает ноги так же, как Хенджин, надеясь, что так будет теплее, но сильнее всего у него замерзают руки, нежели нижние конечности. Хенджин делает полноэкранный режим, нажимает на плэй и вот, они видят проезжающую машину, а потом и девушку, сидящую в ней. Начинается приятная мелодия, которую они слышали уже несчитанное количество раз, но при этом, каждый раз, как в первый, песня отдает в сердце еле ощутимым уколом. Для кого-то эта песня ассоциируется с социальными сетями, где завирусилась, для кого-то с яркими моментами жизни, а для кого-то с особыми людьми. Хенджин, кратко взглянув на Джисона, пододвигает тарелку со сладким к нему поближе. Сам берёт кислую красную ленточку и запихивает её в рот целиком, не отводя глаз от Хана. Тому, кажется, нет дела ни до мармелада, ни до Хенджина - он полностью погружен в действия, происходящие на экране. Его глаза полны восторга и внимания, рот приоткрыт и, по-видимому он старается не пропустить ни одно слово из текста песни. Хван только слушает краем уха, задумчиво дожевывая мармелад. Ему гораздо интереснее наблюдать за парнем, чем за певицей. Увлеченный Джисон натягивает рукава толстовки на свои ладони, при этом не переставая их постоянно потирать друг о друга. – Тебе холодно? Хочешь, я принесу тебе плед? – А? – Хан возвращается из своего мира, в который его погрузила песня, переводя взгляд на сидящего близко Хенджина. Он невинно хлопает ресницами пару раз и потом мотает головой, – Нет, всё в порядке. Джисон демонстративно рассоединяет руки и кладет их на колени, снова устремляя взор на ноутбук, но посидев так немного, на автомате убирает ладони под ляжки, чтобы согреть. Хенджин наблюдает на его действиями из под прищуренных глаз, и Хан, чувствуя, что за ним смотрят, недоуменно поворачивает голову. – Что? Хван смотрит еще пару секунд, а потом со вздохом поднимается со своего места и идет к шкафу. С высокой полки он достает аккуратно сложенный плед. Джисон цокает, выдохнув носом и на его колени приземляется клетчатое сине-белое покрывало. Хенджин по-доброму усмехается чужой упертости, но слышит тихое: "спасибо" Он плюхается на кровать и вальяжно укладывается рядом с ноутбуком. До конца клипа остаётся всего пару секунд, поэтому он включает следующий, самый первый, высветившийся в рекомендациях – traitor. Хан неуклюже расправляет плед и накидывает его на плечи, натягивая на всю поверхность тела, чтобы было теплее. Узнав по начальной мелодии, какую Хенджин включил песню - он строит плаксивое выражение лица, выпятив нижнюю губу. Брюнет, глядя на его реакцию, тихо смеётся. Песня и правда очень грустная. – Ты не любишь мармелад? – спрашивает он, потому что замечает, что Джисон не съел ни одной конфеты. – Люблю, но у меня от него болят зубы, – пожимает плечами, поправляя плед у ног. – У меня отец-стоматолог, можешь не переживать насчёт зубов, – Хенджин улыбается и мило хлопает глазками, но когда не видит никакой реакции от Хана, то он хмурит брови и пододвигает тому тарелку так, что она упирается ему в бедро, – Ешь говорю, я не съем это всё в одиночку! Джисон очаровательно поднимает уголок губ и, немного помедлив, всё же наклоняется к тарелке, рассматривая содержимое. – Окей, какая самая вкусная? – спрашивает он, аккуратно пододвигая пальцем сладости, подбираясь к середине, чтобы выглядеть больше интересного. – Хм... Я люблю кислые, вот эти, – Хван указывает пальцем на кислую полоску и отодвигает её на край, ближе к Джисону, – О, ещё вот эта очень вкусная, – он кладет парню на руку разноцветную морскую звезду, которую тот прислоняет к носу и чувствует сладкий запах тутти фрутти. Хенджин продолжает перекладывать на край тарелки мармелад, который советует попробовать Хану, пока тот удовлетворённо мычит, распробовав морскую звёздочку. По правде говоря, весь мармелад в тарелке вкусный – Хван специально ходил в проверенный магазин. Просто он хочет выбрать для Джисона самые красивые экземпляры. Спустя пол часа дегустации сладостей с музыкой на фоне, они все же решили вернуться к просмотру, рассматриванию деталей и обсуждению теорий. – Как думаешь, – начинает Джисон, привлекая внимание Хенджина, лежащего совсем рядом и пытающегося сделать башенку из мармеладных розовых брусочков, – Кому она посвящает свои песни? Хван задумывается, переводя взгляд на быстро меняющиеся кадры клипа. – Она так молода... Если она испытала всё то, о чем поет, то это... очень сильно. И больно... – Хенджин опускает уголки губ вниз и вздыхает, садясь на колени, – Но кто-то считает, что она берёт текста песен из головы, то-есть просто выдумывает. Кто знает, где правда.. – Не знаю... Как можно выдумать такой текст, не основываясь на опыте? – Джисон смотрит на девушку на экране, будто спрашивая её саму, – Многие нашли в её песнях себя. Они у многих откликнулись в душе. – А у тебя? – Что? – У тебя был похожий опыт в отношениях? – спрашивает Хенджин, переключая на ноутбуке одно видео на другое. – Ам... – Джисон замирает в ступоре, но потом начинает быстро моргать. Хван поворачивается к нему, ожидая ответа и недоуменно смотрит, – Ну... – он нервно сглатывает, судорожно выдыхая носом, и начинает поправлять на одежде несуществующие складки, – Ну, н-нет... Это не так.. – его голос дрожит, он будто оправдывается, из-за того, что провинился, и Хенджин видит, как его руки, продолжающие разглаживать ткань толстовки, начинают дрожать. Хван с явным беспокойством наблюдает за этой картиной, которая с каждой секундой становится всё хуже и хуже. Лицо Джисона становится всё более потерянным и тревожным, а движения всё сильнее походят на панические. Хенджин понятия не имеет, о чем Хан думает. Он даже не представлял, что обычный на первый взгляд вопрос, поставит парня в такую ситуацию. Он не знает, что делать, до тех пор, пока не видит, как Джисон смаргивает первую слезу с пушистых ресниц. И сразу, когда парень осознает это, он сбрасывает с себя плед и спешит слезть с чужой постели, но Хенджин хватает его за руку. – Джисон, стой... Хван держит его холодную ладонь и аккуратно тянет на себя, пока тот не повернётся к нему лицом. Стеклянные глаза, в которых только страх и боль от неизвестных Хенджину историй и воспоминаний. Но он не собирается их выпытывать, можно только представить, как больно сделали человеку, что его бросает в дрожь от одних только мыслей. Джисон поворачивается к брюнету корпусом, но не поднимает взгляда. Его нижняя губа легко подрагивает, а изо рта доносится надрывный вздох. Хенджин пододвигается ближе к краю кровати и берет парня за обе руки, начиная осторожно поглаживать большими пальцами. Он смотрит на лицо Джисона нежным взглядом, прося взаимного зрительного контакта, но видит только мокрые от слез дорожки на щеках. Когда тот все же робко поднимает глаза на секунду – Хенджин показывает свою привычную теплую улыбку, которая, как лучик солнца, согревает чужое сердце. Парень переносит руку на чужую талию, еле осязаемо подталкивая к себе, всё так же не отводя взгляда. Джисон заламывает брови и кусает губу, ощущая новый поток слез. Он делает осторожный шаг к кровати и потом садится на неё коленями, оказываясь в крепких чужих объятиях. И его накрывает. Слезы льются беспрерывным ручьем и, кажется, не собираются заканчиваться. Прижавшись подбородком к мягкому плечу, он ощущает, как Хенджин гладит его по спине и медленно покачивает из стороны в сторону, словно убаюкивая ребенка. Песня на ноутбуке уже давно не играет и это к лучшему. Если бы она продолжалась, то Джисон бы уже давно захлебнулся слезами. Он судорожно глотает ртом воздух, жмуря глаза и смаргивая слезы на чужой теплый пуловер. Немного успокоившись, Джисон все ещё крепко стискивает Хенджина, не двигаясь с места даже на миллиметр с его плеча. Осознание неловкости момента настигает Хана медленно, но верно. Он теперь не знает, что говорить и как себя вести. Хенджин же потребует объяснений, ну или просто посчитает его плаксивым нытиком. Джисон вытирает нос рукавом толстовки, а потом проходится им ещё и по мокрым векам. – Тебе дать салфетку? – слышит Джисон тихий шепот прямо себе в ухо. Такой добрый голос, из-за которого тело расслабляется само собой и не хочется терять чужое тепло объятий. Хенджин чувствует, как Хан отрицательно шевелит головой и от этого беззвучно смеется, подрагивая спиной. Они сидят так еще около пяти минут, которые по ощущениям длились гораздо меньше. Хенджин успел прикрыть глаза, чувствуя своей грудью, как постепенно утихомиривается сердцебиение парня напротив. Джисон же смотрит в пустоту перед собой, изредка вздыхая глубже, чем обычно. Его глаза давно высохли, а щеки немного чешутся от солёности. В крепких руках Хенджина комфортно и тепло. Можно всё просто останется так, как есть сейчас? – Хочешь чаю, кроха? – спрашивает парень на ухо, горячо обдувая нежную кожу, которая в миг краснеет от ласкового прозвища. Джисон, смутившись, не знает, что ответить. Он улыбается, а потом и вовсе начинает посмеиваться, жмуря глаза и утыкаясь лбом в изгиб шеи. – Эй, что смешного? – спрашивает Хенджин непонимающе и отстраняется от парня, чтобы посмотреть на его лицо. Немного припухшие глаза, которые тот сразу начинает смущенно тереть, растрепанные по лбу волосы и красные искусанные губы. Он продолжает тихо смеяться, тем самым автоматически вызывая улыбку и у Хенджина тоже. – Прости, просто мне неловко. – произносит Джисон приглушенно, так как закрывает ладонями лицо. – Ничего страшного. – Хван ласково тормошит того за плечи и начинает подпинывать парня ногами к краю кровати, – Давай, пошли пить чай. У меня целая коллекция. *** Хан сидит на кухонном стуле, всё еще шмыгая носом раз в пару минут и подложив под себя правую ногу. Хенджин наливает воду в чайник из фильтра и ставит нагреваться. На вопрос: "Какой чай ты будешь?" Джисон просто пожал плечами, неловко поведя губой, изображая что-то вроде улыбки. Хван закатывает глаза и, спокойно вздохнув, идёт к нему за стол с коробками чая. Выбирает две и ставит напротив него. – Выбирай. Джисон видит перед собой две черные упаковки, на одной из которых нарисована гроздь темного винограда, а на другой написано "соленая карамель". Недолго подумав, он вытягивает палец в сторону чая с виноградом и Хенджин, согласно кивнув, меняет коробку с карамелью на другую. И теперь Хан видит изображение земляники со сливками. Сравнительно с виноградом, этот вкус выглядит гораздо соблазнительнее, поэтому он выбирает его. Снова выбор, только теперь между земляникой и зеленым чаем с мятой и лаймом - Джисон выбирает землянику. Меняется последняя коробка. Чай с красной розой? Звучит слишком статно. Земляника со сливками выигрывает в который раз. Хенджин улыбается и забирает все коробки назад в подвесной шкаф. У него чая гораздо больше, просто чаще всего он покупает чаи на развес и если бы они нюхали каждый вид, то это бы затянулось очень на долго. Разлив напиток по кружкам, Хван садится рядом, с интересом наблюдая за неловким Джисоном, который медленно мешает чай ложкой, чтобы тот быстрее остыл. – Ты такой напряженный. Можешь рассказать, если тебя что-то тревожит. – говорит Хенджин, с легким беспокойством наблюдая за парнем. – Просто, я давно не плакал... Чувствую себя сейчас немного.. опустошенно...? – произносит Джисон, спрашивая как будто сам себя. Он и правда не знает, что чувствует, но одно знает точно - он благодарен Хенджину, – Спасибо тебе за то, что не задаешь вопросов, хотя они у тебя наверняка есть.. – Да, их много. – кивает брюнет, делая глоток чая, – Я надеюсь, что ты на них ответишь, когда будешь готов. Я не буду тебя торопить. – снова эта лёгкая улыбка, из-за которой хочется улыбаться самому, – Ты же не собираешься прекращать со мной общение из-за этого случая? Хенджин смеется, шутливо и слабо толкая плечо Джисона своей ладонью. Тот усмехается, тоже отпивая чай из кружки. Хван вдруг резко вспоминает о чем-то и, встав со стула, уходит в другой конец комнаты и возвращается с тарелкой. – Попробуй добавить мармелад в чай, вкус очень необычный. – говорит он, копаясь в оставшихся сладостях. Джисон смотрит на него странным взглядом и немного хмурит брови, думая об этом сочетании. Он опирается головой на руку, наблюдая за Хенджином, который выбирает из тарелки мармеладки относительно маленького размера и одно большое розовое сердечко. Он кидает мармеладных мишек к себе в кружку и, взглянув на лицо Джисона, такого растрепанного и очаровательного, отдает тому свое сердце, опуская его в горячий чай.