Фудзико как муза слэша

      Дзиген ошибался, когда думал, что Фудзико наблюдает за ними и радуется. Фудзико было совсем не до этого. Она еле успела добежать до ванны, когда из нее вырвались бабочки. Хотя какие, к черту, бабочки! И попкорн, и легкий йогуртовый завтрак- все вырвалось на свободу. Когда спазмы закончились, Фудзико умылась, стараясь не глядеть в зеркало, ибо там отражалась какая-то бледно-зеленая незнакомая девица с всклокоченными волосами и ошалевшими испуганными глазами.       На подгибающихся ногах, придерживаясь за стену, Фудзико побрела в комнату. Дрожащей рукой взяла со стола пачку сигарет. Ну конечно, она выкурила те самые, экспериментальные сигареты. Увлеченная «фильмом», она совсем забыла, что еще там, у Люпена, вытащила две или три сигареты и сунула к своим. Хотела создать иллюзию уже начатой пачки. И именно эти злосчастные сигареты так некстати попали ей под руку.       Она мельком взглянула на экран. Люпен с Дзигеном валялись на одной кровати, и в этом не было абсолютно ничего эротичного. Скорее это выглядело пугающе. Фудзико даже показалось, что они уже не подают признаков жизни.       Но ей было не до них, сама едва живая. Фудзико достала телефон. В его памяти была сотня номеров нужных людей- политиков, бизнесменов, просто очень влиятельных персон, звезд шоу бизнеса, ну и людей нужных, но иного толка — массажистов, косметологов, модных стилистов.       Но на самом деле, по настоящему нужные люди были обозначены цифрами. Всего их было три. Впрочем, была еще «четверка» — под ней значился инспектор Зенигата. Никаких симпатий Фудзико к нему не испытывала, но не раз обращалась за помощью, если Люпену грозила серьезная опасность. «Тройка» — Дзиген Дайске. Ему Фудзико звонила по схожему поводу, никогда не просила помочь лично ей.       Сейчас Фудзико нажала цифру «один» и нет, это был не Люпен.       — Гоэмон, — она сама удивилась своему слабому голосу, — приезжай, ты где?       — В аэропорту, — голос Гоэмоно звучал глухо и бесстрастно.       — В аэропорту? — и тут Фудзико вспомнила и похолодела, она сама ведь отправила Гоэмона в Японию и теперь никто, никто не поможет ей. Она загнется здесь одна. Когда придет живучий Люпен, он обнаружит только жалкий иссохший трупик. Она погибнет во цвете лет по собственной глупости, от дурацких сигарет и никто, никто …       — Я иду, — раздалось в трубке.       — Гоэмон, ты же в Японии?       — Нет, я здесь и уже еду к тебе.       — Гоэмон, так ты не улетел, — облегченно простонала Фудзико и без сил рухнула на кровать. Телефон выпал из рук.       — Я уже прилетел, — непонятно ответил Гоэмон и отключился.