Фудзико как муза слэша

      Фудзико пришла в себя и не сразу поняла, где находится. А когда поняла, возник новый вопрос- как она сюда попала. Ибо неведомым образом она оказалась в убежище Люпена, лежала на кровати, а рядом сидел Гоэмон и протягивал ей тарелку с чем-то белым.       — Нужно поесть, — Гоэмон был сама забота.       — Да пошел ты, смотреть на еду не могу! — Фудзико попыталась оттолкнуть руку с тарелкой, но Гоэмон оказался проворней.       — Ешь, это придаст тебе сил, — Гоэмон поставил тарелку на тумбочку и вышел.       Фудзико, морщась, съела все до последней крошки. Впрочем, это была каша, и никаких крошек в ней не было.       Несколько дней она отходила от слабости, почти не выходя из спальни Гоэмона. Ела кашу, которую он ей приносил. Осторожно, чтобы ни с кем из обитателей дома не столкнуться, проскальзывала в ванную. Похоже, эти самые обитатели тоже были не в лучшем состоянии. Чувствовать себя такой слабой и уязвимой было стыдно. Хорошо, что за ней ухаживал именно Гоэмон, чистая душа. Фудзико ни разу не поинтересовалась у него, что с Люпеном и Дзигеном и не спрашивала, где он сам спит.       Как только ей стало лучше, Фудзико велела Гоэмону отвезти ее на свою квартиру. Оставила Гоэмона у входной двери, а сама кинулась к компьютеру. Пощелкала мышкой и не обнаружила никаких записей. В квартире было пусто и мрачно, поэтому она с удовольствием позволила Гоэмону забрать ее и отвезти обратно в воровское убежище.       Наконец, Фудзико почувствовала себя прежней, бодрой и энергичной. Пора было выходить из затворничества. Первым, кого она встретила, оказался бледный и еще больше похудевший, Дзиген.       Дзиген глядел на нее волком. Фудзико понимала, что виновата, но, в конце концов, она и сама пострадала. И вообще, извиняться она не собирается. Да и лучшая защита, как известно, нападение. Поэтому Фудзико соорудила на лице мину: «ничего не знаю, и идите все лесом», и гордо задрав нос, проследовала мимо Дзигена на кухню.       На кухне, в одних трусах, крутился Люпен. В принципе, не такое уж и редкое зрелище, но чтоб утром!       — Фартук ищу, — мрачно сообщил Люпен, хотя она ничего и не спрашивала.       — Дзиген меня сейчас чуть не растерзал, — решила пожаловаться Фудзико.       — Дзиген посмотрел на Фудзико чуть менее ласково, чем обычно, — вслух перевел её фразу Люпен, — и это называется, растерзал! Черт, где этот проклятый фартук?       — На крючке за дверью, — предположила Фудзико.       — Бинго! — Люпен нацепил на себя синий линялый фартук и сразу повеселел.       — Ну, теперь и готовить можно, — он с решительным видом схватил сковородку, — а Дзиген, он на тебя из-за костюма злиться.       — Из-за какого такого костюма?       — Так брюки у него провалялись в стиралке мокрые и грязные, потеряли форму. Теперь новый костюм нужен.       — То есть новые брюки, — уточнила Фудзико.       — Нет, — Люпен вытащил из буфета шумовку и поглядел на Фудзико сквозь дырочки, — к брюкам прилагается пиджак, жилетка, рубашка и галстук. Если менять брюки, то и все остальное тоже.       — Боже, ну и шмотник твой напарничек, скажи еще, что к каждому костюму своя шляпа.       — А как же, — подтвердил Люпен.       — Да ладно, они у него все одинаковые.       — Они все разные, — Люпен засунул шумовку обратно и укоризненно глянул на Фудзико, — неужели ты не заметила, а еще женщина, называется.       — Ой, нашел проблему, шляпа, брюки, пошел да купил.       — Нет, — Люпен повернулся к Фудзико, — ему купить трудно, фигура нестандартная, он на заказ шьет.       — Где не стандартная-то, а…- сообразила Фудзико, — он же у тебя такой худенький, — она попыталась скопировать жалостливую интонацию Люпена.- Ну, если что, у меня есть знакомая портниха, могу телефончик дать.       — Да у него своя есть, — Люпен перестал вертеться и, похоже, принялся чего-то готовить, — какая-то Марта.       — Юная красотка Марта, — с издевкой произнесла Фудзико.       — Да нет, она не молодая и не красотка, у нее шрам на все лицо.       — Ой, Люпен, ну и горазд ты врать, — усмехнулась Фудзико, — лучше расскажи, что там дальше было. В ванной и после.       Вообще-то, что происходило с Люпеном в ванной, Фудзико легко могла представить на основании собственного печального опыта, да и из Гоэмона кое-что удалось вытянуть. Но куда интереснее услышать все это из первых уст.       — Хочешь узнать о том, что не удалось увидеть? Да, ванная, это… — задумчиво протянул Люпен, сосредоточенно чего-то перемешивая. — Честно говоря, я впервые в жизни испугался, подумал, что таки довел Дзигена до ручки.       — Да уж, — мечтательно протянула Фудзико, — однажды он тебя все-таки пристрелит.       — Спасибо на добром слове, — Люпен продолжал изображать шеф-повара, — да, Фудзико, ты многое пропустила. Все локти, небось, искусала. Это надо было видеть. Зрелище еще то. Просто картина маслом. Нечто неописуемое.       — Ну хватит уже интриговать, — возмутилась Фудзико, — рассказывай давай!       — Сейчас, сейчас, вот только положу на сковородку, так, и пока жариться, я тебе все-все расскажу.       Фудзико выжидательно застыла, потянулась к лежащей на столе пачке сигарет и тут же испуганно отдернула руку. Сигареты обычные, а что-то все равно страшно.       А Люпен принялся рассказывать.       Фудзико подозревала, что он привирает, приукрашивает и преувеличивает, но против воли увлеклась. Люпен и сам оживился, уже не выглядел сонным, а про то, что там у него на сковороде делается, и думать забыл.       — И как ты думаешь, чего он пожелал?! — Люпен ткнул в ее сторону зажатой в руке деревянной лопаточкой, которую, по наблюдениям Фудзико, еще ни разу не использовал по назначению.       — Понятия не имею, — честно ответила Фудзико.       — А вот догадайся, — Люпен принял загадочный вид.       — Новый костюм? Бутылку виски? — попыталась угадать Фудзико.       — Мелко плаваешь, — пренебрежительно хмыкнул Люпен, — что за утилитарные вещи. Нет, это было нечто!       Фудзико молча вытаращила глаза. Вновь машинально потянулась за сигаретой и так же машинально руку отдернула.       — Он пожелал! Чтобы я! В течение целых десяти дней! — Люпен выдержал мелодраматичную паузу и на одном дыхании выпалил, — готовил завтраки, обеды и ужины!       — Чего?       — Ах да, еще и кофе по утрам варил, — добавил Люпен.       — И приносил ему в постель, — уточнила Фудзико.       — Да нет, почему в постель? — не понял Люпен, но вдруг расплылся в улыбке и погрозил ей лопаточкой, — это у тебя, Фудзико-тян, вечно, одна постель на уме. А мне, знаешь, и без постели не сладко. Вставай теперь ни свет ни заря.       — Ой, ну можно подумать, — Фудзико лукаво улыбнулась, — между прочим, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Так что теперь у тебя есть шанс на взаимность. А то афродизиаки на вас не действуют.       — Какие еще афродизиаки? — удивился Люпен.       — Ну, в тех сигаретах содержался очень сильный афродизиак, — терпеливо объяснила Фудзико, — но у вас-то все не как у людей.       И тут Люпен принялся хохотать. В кухню заглянул Дзиген, привлеченный то ли его хохотом, то ли запахом горелого.       — Ой, не могу, — Люпен повис на плече напарника, — только послушай, Дзиген, Фудзико-тян думает, что в сигаретах был афродизиак, ой, ну смех и только!       — По-моему, там была жуткая наркота, — Дзиген отобрал у Люпена лопаточку и стряхнул вора с плеча, — но в любом случае, это было совсем не смешно.       — Да уж, — хмыкнул Люпен, вытирая выступившие от смеха слезы, — надули тебя, Фудзико. А афродизиак, чтоб ты знала, на меня действительно не действует. И если бы ты вернула мне те сигареты, я бы смог проанализировать их состав.       Фудзико надулась. Первым делом, едва придя в себя, она кинулась искать сигареты. Но, конечно, Люпен уже успел их запрятать. А теперь на нее валит, хитрец. Боится, наверное, как бы Дзиген их не уничтожил, с того станется. Вот ведь засада. Сигареты потеряны и фильма нет. Камеры оказались бракованными, а может еще что, только никакой записи не сохранилось.       — А знаешь, что, Люпен, после всего того, что ты тогда наговорил, ты просто обязан, — Фудзико выдержала паузу, привлекая внимание Дзигена, пытавшегося спасти сожженный Люпеном завтрак, — просто обязан… Дзигена усыновить. А что, кормить его будешь, а то он у тебя такой худенький. — Дурацкая фраза Люпена просто намертво засела в ее голове.       Дзиген скептически хмыкнул.       — Вот еще, — возмущенно завопил Люпен, — я вообще-то его моложе!       — Ну ладно, — Фудзико была сама покладистость, — пусть тогда он тебя усыновит.       — Куда уж больше, — отозвался от плиты Дзиген, — и так заместо няньки.       — Ой, Дзиген! — Фудзико в голову пришла очередная идея, — ну этого Люпена, лучше меня удочери.       — Нет уж, — Люпен погрозил ей пальцем, — место занято. Иди вон, к Гоэмону удочеряйся, он тебя манной кашей кормить будет.       — Ненавижу манную кашу!       — Ага, а ела же! Я знаю, он тебя ей кормил.       — Это была овсянка, — вклинился в разговор Дзиген, — Гоэмон нас всех ей кормил. И если бы не он, неизвестно чтобы с нами после этих сигарет было. А с тобой Люпен, мы все рискуем похудеть еще больше. Но не надейся, что я возьму свои слова обратно. Вот тебе чистая сковородка, начинай все заново. Уж я-то знаю, что ты отлично умеешь готовить.