Певчая птичка

Ты не совсем избегаешь Белу после… «инцидента», как такового. Ты просто случайно не задерживаешься в тех местах, которые, как ты знаешь, она часто посещает. Возможно, ты внесла некоторые коррективы в свои смены, чтобы убедиться, что не будет неловких стычек. Судя по тому, что ты уже неделю не слышала даже звука ее голоса, она тоже не горит желанием тебя видеть. Во всяком случае, ты не настолько глупа, чтобы ожидать от нее этого. Мисс «Высший вид» совершенно ясно дала понять, как она относится к твоему виду. Любопытство — только так можно оправдать этот поцелуй, но, судя по стальной отстраненности, которую она излучала после него, повторного представления не будет. Вероятно, она опустилась достаточно низко для своего вида в этом столетии. Не похоже, что тебя это волнует. Ты говоришь себе, что это не так, когда твои одинокие мысли начинают возвращаться к ее гладким губам и прохладному, бодрящему ощущению ее тела, прижатого к твоему. Потому что, кто Бела для тебя на самом деле, кроме приятного отвлечения от кошмара, в котором ты заперта? Если ты остановишься, чтобы рационализировать свою ситуацию — что ты не часто склонна делать, поскольку это выявляет уродливые аспекты вещей, которые ты обычно предпочитаешь не видеть, — она просто механизм преодоления. Ничего больше. Учитывая обстоятельства, которые свели вас вместе, и вопиющий дисбаланс сил, слишком наивно думать, что между вами когда-либо может возникнуть что-то подлинное. Не похоже, чтобы кто-то из них когда-нибудь действительно заботился об одном из людей. Ты горько размышляешь, направляясь к тому, чтобы заступить на ночную смену. Странный звук останавливает тебя как раз перед тем, как ты завернешь за угол в следующий длинный коридор. Это смех; голос, который ты слышала раньше, но оттенок настолько разительно отличается, что ты почти принимаешь его за чей-то другой. Один внимательный взгляд подтверждает, что он действительно принадлежит Кассандре, хотя из-за того, как тепло и мягко он звучит, с таким же успехом это может быть самозванец, одетый в наряд дочерей Димитреску. Естественно, ты не горишь желанием предстать перед самой зловещей из сестер, даже если прямо сейчас она выглядит совсем не так. Рядом с ней твои глаза ловят горничную, которую ты скоро освободишь от обязанностей, красивую брюнетку, о которой продолжает сплетничать весь остальной персонал. Все жестокие, подлые вещи, конечно, от «любимой игрушки Кассандры» до «сучки садиста» и всего, что между ними. Однако ни одно из них никогда не произносится ей в лицо, и ты начинаешь понимать почему. Потому что кассандра тянется вперед, чтобы взять девушку за руку с нежностью, на которую ты никогда бы не подумала, что она способна, притягивает ее ближе, чтобы нежно поцеловать в губы, а затем утыкается носом в ее шею, как смертельно опасная огромная кошка. — Ты пойдешь со мной на охоту сегодня вечером, дорогая? То, как она разговаривает с ней, то, как она так очевидно тает в объятиях Алексии, — это не то, как ведут себя с игрушкой или домашним животным. Во всяком случае, Кассандра, монстр в крови, преследующий тебя в кошмарах, внезапно выглядит нормальной перед твоими глазами, влюбленной девушкой твоего возраста. И этот образ сбивает тебя с толку. — В любом случае, сон для слабых, — усмехается Алексия, — дорогая, если ты не отпустишь меня, горничная, которая придет сменить меня, увидит нас. И я знаю, что ты этого не хочешь. Кассандра с раздражением отстраняется, длинные пальцы скользят по подбородку Алексии. — Увидимся позже, — говорит она, и звук жужжания мух сигнализирует об уходе. Ты ждешь несколько минут, прежде чем, наконец, завернуть за угол, идя вперед, чтобы поприветствовать свою коллегу, как будто все твоё мировоззрение только что не сошло с орбиты. … В замке на твоем крыле сегодня жутковато тихо. Здесь только ты, твоя верная тряпка и обильный лунный свет, проникающий сквозь легкие занавески. Ты поешь песни в своей голове, чтобы отогнать грустные мысли, хотя ты умнее, чем делать это вслух и привлекать нежелательных посетителей. Любая из Димитреску на данный момент попадает под эту категорию. Ты находишься в середине своей смены, но все же устала, как будто прошла через все это несколько раз. Возможно, бессонные ночи имеют к этому отношение. Возможно, некая блондинка, не совсем вампир, имеет к ним отношение. Поразительно, как каждый раз, когда ты позволяешь себе по-настоящему думать о Беле, ты словно вызываешь ее. Ты уже научилась распознавать ее шаги. Царственные и властные, тяжелее, чем у Даниэлы и Кассандры, и далеко не такая громоподобные, как каблуки ее матери. Как и в случае с большинством твоих проблем, ты стараешься не смотреть на нее и надеяться, что, возможно, она уйдет. Но не повезло. — Певчая птичка, — зовет она, когда становится ясно, что ты не поприветствуешь её собственной воле. Смело с ее стороны предполагать, что это сделает твоё приветствие теплее. — Да, леди Бела? — ты не смотришь ей в лицо. Вместо этого продолжая драить и без того чистый пол с неистовой страстью. Позади тебя раздается раздраженное фырканье. — Рианнон, не заставляй меня делать то, что не понравится никому из нас. О, в ее устах это звучит как роковое предупреждение, ладно. Только она не очень хорошо тебя знает. Когда ты злишься на кого–то и не хочешь видеть его глупое — в ее случае несправедливо красивое — гребаное лицо, даже действительно смертельные угрозы не имеют никакого эффекта. Ты можешь либо убить меня, чтобы я перестала страдать из-за семьи, которую уже оставила, либо засунуть свое предупреждение в свой— — Будь, по-твоему, — говорит Бела. Через миллисекунду ты чувствуешь головокружительный порыв воздуха, сильную руку, хватающую тебя за талию, и слышите жужжание сотен мух. Следующее, что ты замечаешь — когда твой живот перестает свободно падать, — это сильный удар подушками. Ты понимаешь, что находишься на диване, в комнате, а не в коридоре, который ранее мыла, и тебя швырнули на него, как мешок с картошкой. Плюс раздраженный мутант, который смотрит на тебя сверху вниз сверкающими желтыми глазами. Твоя талия уже начинает болеть. Какого хрена, ты- — Не похоже, что есть вселенная, где я не добиваюсь своего, так почему ты не можешь просто выслушать меня? — требует Бела, тихо и в шаге от шипения. Ты встаешь, несмотря на протест твоих мышц и разницу в росте между вами, не сводя с нее глаз. — Ну, я слушала, — так или иначе, ты в равной степени язвительная и вежливая горничная. Бела проводит рукой по своим светлым волосам, как будто это альтернатива тому, чтобы сдавливать тебе шею, пока она не сломается, за твою общую дерзость. Если ты умрешь здесь, ты умрешь счастливой, что, по крайней мере, достучалась до ее бесстрастной оболочки. — Слушай. Я понимаю, что ты злишься из-за той ночи, — начинает она, и, боже, это еще мягко сказано, — и обычно мне было бы наплевать, но весь… инцидент меня тоже беспокоит, — и ей больше не с кем поговорить об этом, потому что, очевидно, никто из ее семьи не должен знать. Как великодушно с твоей стороны, ты прищуриваешься, глядя на нее. — Ничего не нужно говорить, леди Бела, — ты вздыхаешь, на этот раз скорее устало, чем сердито. Гнев токсичен, если его сдерживать слишком долго, и, глядя на нее сейчас, ты почти уверена, что она даже не поймет, почему ты чувствуешь то, что чувствуешь, так что этот разговор просто бессмыслен. Боже, ты и она существуете в двух разных мирах… — Прекрати с этим «Леди Бела», это действует мне на нервы, — говорит она более низким голосом, чем раньше. — Бела, — ты зовешь, тихо. При этом ее напряжение, кажется, немного спадает, — я знаю. — Неужели? — спрашивает она с сомнением и холодно. — Да. Мы даже не в одной книге, или многих вещах, не говоря уже об одной странице. Я не думала, что этот поцелуй что-то значил для тебя, и мы можем назвать это вызванной адреналином иррациональностью с моей стороны. Никто не узнает, если это то, что тебя беспокоит. Бела беспокойно переминается с ноги на ногу. — … хорошо, — соглашается она, — все это было ошибкой. Это не должно жалить так сильно, как сейчас, но ты справляешься с этим. На самом деле у тебя нет другого выбора. Кстати, в лунном свете она выглядит сногсшибательно. Бесполезно ты добавляешь. Просто есть что-то в ее волосах и в том, как светятся ее глаза— — Да, — ты киваешь, чтобы скрыть тот факт, что ты отвлеклась. Почему вдруг становится жарко, когда ты вспоминаешь вкус ее губ? — это была ошибка. — Большая ошибка, — добавляет она. — Огромная, — ты прикусываешь нижнюю губу — нервная привычка. Дымчатые глаза Белы следят за движением, как будто она хотела бы быть той, кто кусает это самое место. И… В следующую секунду она уже рядом, нежные губы на твоих губах, сильные, но ласковые руки лежат на твоем боку и бицепсе. Ты думаешь, что это считается достаточно веским разрешением протянуть руку и погладить ее шею, запустить пальцы в ее волосы, как ты уже давно хотела. Шелковые пряди на ощупь так же восхитительны, как и на вид. Как и все остальное в ней. На этот раз Бела более напориста, берет инициативу на себя, погружая свой язык в твой рот, когда ты нетерпеливо открываешь его для нее. Расстояние между вами исчезает. Она издает низкий звук, нечто среднее между вздохом и стоном, когда твои ногти впиваются в ее затылок. Жар начал охватывать тебя с твоих губ и прокатился ниже, по твоему животу. Пальцы Белы сильнее вжимаются в твою кожу, когда ты покусываешь ее нижнюю губу. Она ослабляет хватку только тогда, когда ты отрываешься, чтобы глотнуть воздуха. Словами не описать, как горячо видеть, eë сомнения в своем контроле над своей силой. И зная, что ты причина этого… — Все нормально? — спрашиваешь ты, слова звучат слабым шепотом на ее коже, когда ты оставляешь маленькие поцелуи в уголке ее рта, вдоль красивой линии подбородка. Она так чудесно пахнет, что хочется просто обнять ее и забыть обо всем остальном. — Было бы легко оторваться от тебя, если бы это было просто нормально, — говорит она, затаив дыхание у твоего уха. Ее руки на твоей спине, сильные, надежные, заставляют тебя желать, чтобы они были ниже, но ты не думаешь, что кто-то из вас готов к большему прямо сейчас, несмотря на то, насколько твое тело всегда готово к ней. — Так… приятно поболтать, — говоришь ты, потому что, если она продолжит вот так испытывать свои губы и кончики клыков на твоей коже, ты не будешь отвечать за то, что произойдет дальше. Ты можешь почувствовать, как Бела закатывает глаза, слегка отступая назад, достаточно, чтобы встретиться с тобой взглядом. — Я должна вернуться к работе, — нерешительно выдыхаешь ты. — Ммм, — Бела кивает, но вот она уже снова здесь со своими дразнящими губами в уголке твоего рта. Ладно. С другой стороны, работа может подождать несколько минут. Или больше, чем несколько.