Орлы и львы

Солнце стремится к горизонту, а вместе с ним к Лексингтону, натянув поводья, стремится Ричард на чёрном скакуне. Он чувствует, как по вискам катятся бусинки пота и пряди цвета вороного крыла прилипают к разгоряченной коже — то и дело проскакивает мысль смахнуть их, чтобы не мешали обзору, и тут же ускакивает, гонимая предубеждением Британии не тратить своё время на такие мелочи. Несмотря на приближающийся закат, жара, какая стояла в полдень, стоит такая же. Нагретый воздух обдаёт запахом дорожной пыли, поднимающейся вслед за Ричардом. Он на мгновение оборачивается — ничего, кроме облака пыли, не видно, — его брови хмурятся, а ноздри гневно раздуваются. Герцог и бригада, с которыми он держал путь, судя по всему, отстали. Цокнув от досады и вспыхнувшей злости, он подгоняет коня бежать быстрее и подмечает по мере приближения острым слухом звуки выстрелов. Достигнув моста, он тянет поводья, призывая животное остановиться, на что в ответ получает его фырканье и безоговорочное послушание. На мосту лежало более десяти тел, большинство из которых были одеты в красные камзолы. Его взгляд и пальцы твёрдой хваткой цеплялись за них в слабой надежде обнаружить жизнь, однако, к его сожалению и разочарованию, ни один из мужчин не подавал каких-либо признаков. Пройдясь по телам лениво-оценивающим взглядом, он прошёл мимо них спокойным шагом, ведя за собой скакуна. Когда он отошёл от моста на приличное расстояние, Ричард оседлал коня и, пришпорив его, понёсся к намеченной цели по дороге, усеянной одним-двумя телами, так и не дождавшись остальных. Британия приближается к одному из первых домов, замечает примостившееся тело к стене одного из домов и собравшихся вокруг него детей и женщину. При виде него дети испуганно жмутся к женщине, та же в ответ крепко сжимает их в объятиях и смеривает его презрительным взглядом. Внутри него что-то болезненно сжимается, но — он более чем уверен — его пренебрежительно-надменный вид остаётся при нём. Повиновавшись какому-то порыву, он останавливает коня рядом с ними и смотрит на них: на то, как женщина гладит двух детей по голове и что-то бормочет, наверняка что-то утешительное и успокаивающее, на мёртвого мужчину, чья рубашка была пропитана кровью. — Вам что-то нужно? — вопрошает женщина с ирландским акцентом, отчего Ричард неприязненно морщится. Он терпеть не может, когда английский язык коверкают — такое чувство, будто плюют ему в душу. Мне ничего не нужно, кроме как угомонить своего брата и тем самым принести покой и себе, и отцу. Британец собирался было ответить, как до него донеслось особенно громкое ржание лошадей, и, обернувшись, увидел галопом скачущего ему навстречу герцога, идущего лёгкой рысью командира бригады, также саму бригаду, едва поспевавшую за вторым. Королевство забывает о находящихся рядом с ним американцах и направляет всё своё внимание своим гражданам, ему хочется отчитать их всех за медлительность, но, когда между ним и герцогом сокращается расстояние, его пыл утихает. В ушах до сих пор раздаются выстрелы и крики, и ему на миг чудится металлический привкус на языке. Воздух — осознает он с внутренним ощущением пустоты — наполнен запахом крови и пороха. Британия обменивается со своими гражданами понимающими взглядами, и вместе они направляются в гущу разгорающейся битвы между британцами и бунтарями-американцами. Он задаётся вопросом, участвует ли в ней сам Альфред. Ричард понятия не имел, где он. Американец мог находиться в другом городе. Не успели они влиться в кровавую вакханалию, представшую перед ними, как в солдат, состоящих в бригаде, стали лететь свинцовые пули. Основной удар на себя приняли арьергард и гренадёры, ответив броском гранат в сторону сгруппированных небольшими частями американцев. Остальная часть бригады поспешила прийти на помощь к пехотному полку, точнее, к его остаткам, отбивавшимся от яростных, но совершенно беспорядочных нападок американцев. Ричард сузил глаза оттого, в каком позорном положении оказались британцы. Если бы ему позже доложили о ходе этой битвы, он бы рассмеялся от её неправдоподобности в лицо докладчику. Американцы, не бравшие до этого в руки оружие, заставили британцев с поджатыми хвостами пуститься в бегство — смех да и только. Он бы в жизни не поверил в подобную чушь. Британцы, терпевшие поражение, воодушевились, стоило подкреплению герцога Нортумберлендского явиться на поле битвы. Поворот принял благоприятный исход для граждан Британии — это было видно по отступающим американцам, но всё равно продолжающим отстреливаться от них. Нельзя было дать им уйти в относительной целости и сохранности. — Никого не щадить! — крикнул Ричард и кинулся со штыком наперевес к американцам, у которых даже единой армейской формы не было. Его мушкет окропился кровью, стоило ему проткнуть бок одного из несущихся верхом американцев, сильно досаждавшего британцам. — Убейте их всех! Невольно его глаз зацепился за неподвижную фигуру всадника, одиноко стоящую среди клубящегося дыма и переставлявших свои ноги колонистов. Он посмотрел прямо на него через плечо. Их взгляды пересеклись: голубое и синее столкнулись друг с другом в ожесточённой схватке, в стремлении подавить и усмирить — в каждом из них читалась непоколебимость. К Америке подошли несколько всадников. Они обменялись короткими диалогами, после чего те трое скрылись, окинув Ричарда подозрительными взглядами. В течение всего их разговора Альфред не сводил с него глаз, а когда его оставили в покое, он улыбнулся точно также невинно, как улыбался отцу, когда тот его хвалил за проделанную работу. Было ясно, как прошедший американский весенний день, — Альфред что-то задумал. Ричард вздохнул глубоко. Он не собирался идти на поводу и смиренно ждать, какой подарок преподнесёт ему брат. В первые мгновения тех мыслей он осознал себя взбесившимся в сторону небольшой группы отходивших с поля боя американцев. Его брат должен был повестись на его провокацию. Британия краем глаза заметила мчущуюся навстречу ему фигуру, поднял взгляд на неё и слегка улыбнулся. Как он и предсказывал, Альфред кинулся в сторону тех же людей, что и он. Когда он достиг намеченной точки и чуть было не повалил людей с помощью копыт своего скакуна, его конь встал на дыбы перед ними и протяжно заржал. Ему хватило всей воли, чтобы не свалиться вниз и удержаться в седле. Его костяшки побелели от силы хватки пальцев, сжавшихся за поводья, — ещё чуть-чуть, и кожа на костяшках наверняка бы треснула от напряжения. Однако его усилия оказались напрасны, поскольку его коня ранили, и животное, не выдержав боли, прибавившейся вдобавок к усталости, медленно опустилось на землю. — Ричард, — услышал он знакомый голос позади себя, когда конь успокоился, — не ожидал тебя здесь увидеть. Британец повернул голову — его окружили американцы с наставленными на него стволами мушкетов во главе с Альфредом. — Собственно, как и я тебя. — Ответило королевство и добавило едким тоном: — Ты ведь недавно клялся в верности британской короне. Неужто позабыл, брат? Ответ он получил выстрелом — спину обожгло свинцом. В глазах помутилось на мгновение, изо рта вырвался стон боли, сменившийся шипением. Равнодушие играло на лице Альфреда, когда брат на его глазах, подобно мраморному изваянию, держался с достоинством дисциплинированного майора — нет, героя древнегреческой мифологии. — Свяжите его, — раздался приказ, к исполнению которого американцы незамедлительно приступили. Ричард выплюнул сгусток крови и встал во весь рост, намереваясь защищаться, как к нему подлетел Альфред, приставив к его голове ствол взятого у другого мушкета. Британия замерла, с недоверием глядя в глаза напротив. — Не сопротивляйся, — заговорила Америка, — ты же не хочешь получить пулю в лоб? Взвесив все за и против, он молча разрешил людям связать себя, блуждая глазами по чертам Альфреда, пристально следившего за его каждым движением. В воздухе висела, помимо въевшихся в сознание запахов, недосказанность между братьями, которую можно было прощупать руками. — Отлично, — говорит американец, когда его связывают по рукам, затем стреляет в его предплечье и протыкает его стопу штыком. На этот раз Ричард не удерживается от ругательств, ощущая, что вот-вот упадёт, но не падает, поддерживаемый с двух сторон. Альфред, после того, как в него британец кидает дикий взгляд, поясняет тем же спокойным тоном: — Всего лишь мера предосторожности. Кто знает, что взбредёт тебе, сумасшедшему, в голову. Его ведут под руки к ожидающим их скакунам. Ричард при каждом шаге морщится, но всё равно умудряется оценивать ход событий. Ситуация складывается в пользу британцев, но она не принесла чувства победы и азарта, обычно захватывавших его во времена битвы. Одни американцы беспрепятственно укладывали его на лошади, держа ствол на прицеле, в то время, как другие не давали проходу врагам, а третьи отвлекали британцев непрерывемыми залпами. На лошадь, на которой он лежал поперёк, взобрался Альфред. — Как мило, что ты решил лично присмотреть за мной, — усмехнулся Ричард. — Я не могу оставить своих людей наедине с таким зверем, как ты. — Ответила Америка, в её голосе был слышен смех. — Вот и всё.