Наследие моей тайны

— Что ты сказал? — Я перевожу свой усталый взгляд на него и тут же встрепенулась, потому что то, как он смотрел на меня, было не похоже на обычное выражение. Если раньше его движения, осанка и лицо и выражало полную уверенность в себе, свою важность и непоколебимую покорность других перед ним, то сейчас казалось, будто он одним своим видом показывал, что ему плевать на реакцию других, есть только он, его слова, как бы абсурдно не звучали, исповедовали истину. А лицо словно камень, которое подчёркивало в серьёзности своих намерений. — Ха, — он утомлённо выдыхает. — Неужели мне стоит повторять тебе как маленькой девочке? Я хочу и получаю желаемое, ты довольная и всё такая же при деньгах, покидаешь Коджи, дальше и шевелить пальцем не надо, я просто уничтожаю все его финансы и акции, все то, что он и его семейка строила и делала годами, одним махом. Если тебе всё ещё непонятно, повторю ещё раз, я хочу так. Мое лицо ничего не выражало, казалось, я просто не слышала его слов или была в какой-то прострации, где было совсем наплевать на его слова. Сейчас мне нельзя было волноваться, был риск возникновению второму приступу, но я лихорадочно обдумывала его слова. Тот неожиданно улыбнулся, видимо решив, что я, молча, соглашусь на его предложение. — Я делаю тебе большое одолжение, и не каждому её даю. — Ты… — Я сжимаю одеяло, тот улыбается шире. — Козёл. Улыбки будто и не было, он хмуро смотрит на меня, а я поддаюсь вперёд и быстро прикасаюсь губами к его губам. Поцелуй был недолгим, но и не кротким. Оттолкнув его от себя, я прошу уйти с палаты, так как шансы, когда придёт Коджи, повышались с каждой минутой. Нужно поговорить с Гето. Срочно. — А теперь проваливай. — Но он не делает как я прошу, вместо этого он притягивает за грудки к себе и с горящими, сумасшедшими глазами, улыбаясь отвечает. — Держать тебя в подвале, пока не согласишься на моим условия, вот идеальное предложение, не так ли? — Злой он выходит из палаты. А я расслабленно выдыхаю. Он… Я смотрю на входную дверь, где Рёмен всё-таки сталкивается с Коджи, который был задет им, когда он резко открыл дверь, Кондо-младший слегка теряется, взглянув на его лицо, поэтому промолчал и ничего не сказал Сукуне. Дверь закрывается за Коджи, когда тот заходит в палату. — Что произошло, почему этот тип был тут? — Коджи спрашивал осторожно, видимо опасаясь чего-то. — Не знаю, спроси его, что он тут забыл. — Я снова вздыхаю, и Коджи вздрагивает. — Забудь, просто был удивлён видеть его тут. — Я смотрю на него и вижу, как он был бледен. — Я только что был у врача и он сказал, что мои догадки были ошибочными. Сказать на это мне было нечего. Ведь я и так знала об этом, но он видимо ожидал чего-то от меня, поэтому он начал издалека. — Почему ты выбрала именно этот чай? Есть множество видов, которые отлично справляются с усталостью. — Он смотрит на меня, ожидая ответа. — Мне нравилось не только его действие, но и вкус. Но, если врач сказал, что следует повременить, то так я и сделаю. — Ты знала, что если будешь, то и беременности не быть? — Услышав это, вскидываю на него голову и вижу раздраженное лицо. — Знала ведь, поэтому пила без конца, делала из меня дурака. Родители мне всю голову прожужжали этим, а ты смеялась надо мной. — Я не обманывала тебя, Коджи. Правда ведь не знала… — Если это так, тогда с этого дня, я буду контролировать весь твой г-график. — Бледный и с дрожью в голосе он говорит мне это. Мне показалось это странным. — Мне плевать. — Тихо бросаю я. Неожиданно он протягивает руку, и я вопросительно смотрю на него. — Телефон. Я не хочу, чтобы ты разговаривала с кем-либо ещё, кроме меня и на работе. — Это уже слишком. — Начинаю я, но Коджи становится только настойчивее. Что происходило с обоими мужчинами, до конца не понимала или мой мозг отказывался понимать происходящее. Но я знала одно, каждый из них стал более требователен ко мне. Отдавать телефон было категорично нельзя, там все номера и особенно того, кто мне был нужен. Повторно ссориться не хотелось, но кажется, придётся. — Ты забыл, что мы в ссоре и отдавать тебе свой телефон я не собираюсь. — Хватит, это уже не детский сад, под угрозой твоё здоровье… — Он продолжил, что-то говорить, но его слова звучали так, будто это было предупреждением и подсказкой одновременно, будто, если я не подчинюсь, из меня сделают сумасшедшую или вовсе инвалида. Не знаю, даже что было легче выбрать, сидя между двух огней, быть с психом и быть его любовницей или быть психически нездоровой или физически больной с таким мужем. В голове стали лихорадочно метаться разного плана мысли и делать выбор между ними двумя… и казалось, что ещё чуть-чуть и в моей голове что-нибудь щёлкнет, и я сойду с ума. Слёзы были готовы пойти рекой, но я старалась сдерживаться, но, к сожалению, у меня было всё на лице написано, всё моё волнение, поэтому Коджи снисходительно пояснил. — Если ты образумишься и поймёшь, что нет ничего страшного в детях, то и переживать будет не о чем. Коджи или Сукуна?.. Коджи или Сукуна? Я не хочу быть запертой в четырёх стенах, не хочу быть ограниченной. Не хочу быть любовницей или кем он хочет меня сделать, не хочу быть униженной и притесненной. — Умэ, ты меня слышишь? Отдай телефон. — Я волнительно смотрю на мужа, который ждал от меня подчинения. — Я тебе многое прощал и на многое закрывал глаза, теперь я прошу лишь немного, доверия. — Он равнодушно смотрит на меня. Отдам и всему конец. Почему это происходит со мной? Почему мне так не везет? — А, вы не одни? — В палату заходит медсестра и… Юджи с Нобарой и Мегуми. Я смотрю на них как на единственное спасение. Бог есть. — Мне сказали, что они ваши друзья. Коджи хочет что-то сказать, но я опережаю его. — Да, мы вместе учились, заходите и не стойте в дверях. — Но как они узнали? Коджи смотрит на троицу, как на проблему, Юджи всегда был таким, поэтому тот будто нарочно пропускает враждебность мужа и здоровается с ним, как и друзья. — Умэ надо больше отдыхать, поэтому недолго. — Решает поторопить их. Я улыбаюсь и заговорщически отвечаю. — Да ладно тебе, понапрасну переживаешь за меня. Он у меня такой заботливый, не обращайте внимание. — Смеюсь под конец им. Ребята расслабляются и улыбаются, Коджи злиться больше и выходит из палаты. А я торопливо прошу Юджи, волнуюсь, что Кондо-младший может войти обратно в любую секунду. — Юджи, передай телефон Рёмену и скажи, что… — Думай, выбирай, думай… пойти на риск с ним или же остаться с Коджи? Разобраться с Коджи одной будет сложнее, если же выберу Рёмена, сложнее будет в два раза, но тогда у меня будут развязаны руки и… надеюсь, мне помогут, одна надежда на этого лиса-Гето. Всё пойдёт своим чередом, как изначально договаривались. Но как я могу спать с ним? Гордость и воспитание не позволяет… Ладно, об этом буду думать потом, для начала надо выбраться из этой ситуации. — Что сказать? — Удивлённо смотрит на меня Юджи, ожидая продолжения. Не смотри так, мне стыдно. — Телефон мне теперь не к чему, поэтому возвращаю его ему. А также хочу отблагодарить его за ранее проявленную заботу. — Мой брат и забота… — Это антонимы, столько лет прошло, а ты всё такая же. — Грубо выражается Кугисаки. Я машу рукой. — Нет-нет, ты ошибаешься, я правда хочу отблагодарить его, но мой муж сейчас очень переживает за моё здоровье, поэтому мне будет сложно встретиться с Рёменом, но выразить благодарность мне надо, не хочу чувствовать себя обязанной. — И всё же, мой брат недавно был тут, почему ему не сказала ранее? — Всё также непонимающе говорит Итадори. — А, ты его прекрасно знаешь, не объяснит, разозлиться на что-то и ничего не говоря, уйдёт. Ему не понравилось, что я так небрежно отношусь к себе. — Вру наглым образом, но лучше так, чем говорить всё как есть. — Это на него похоже. — Тихо бормочет его младший брат. Мегуми всё молчал, но смотрел на меня, вот кого сложно провести, так это этого парня, но можно. Его внимательности нет предела, молчит, наблюдает и делает выводы. Умный парень. — Знаю, но… — Я смотрю на экран телефона, где пытаюсь запомнить номер телефона Гето и у меня получается с горем напополам. После чего передаю телефон Юджи, который неохотно берёт предмет в руки и прячет его. — Другого объяснения я не могу понять. Или ты что-то знаешь? — Пытаюсь надавить, и у меня получается, так как Юджи тут же отступает и это замечает Мегуми. — Нет. — О чём вы говорили, возможно, я пойму. — Вклинивается Фушигуро. Мегуми иногда от тебя больше проблем, чем помощи, но я понимаю, что ты защищаешь друга в первую очередь, ведь он остался таким же наивным и добрым. — А, он интересовался, как тут оказалась я и не стала ничего скрывать. Ты меня в чём-то подозреваешь? — Я смотрю на парня и он окончательно всё понял, глаза смотрели на меня более яснее и негодованием. — Столько лет прошло, а Рёмен к тебе заходил, и разговариваете, как ни в чём не бывало, это всё подозрительно. — Мегуми это было лишним. — Я не понимаю, зачем тогда вы сюда пришли, если тут же допрашиваете и в чём-то подозреваете. — Фушигуро хмурится сильнее. — Ты двуличная. — Прямо выдаёт он, Юджи округляет глаза, а Кугисаки открывает рот в изумлении. Прямота это тот элемент отношений, когда не знаешь точно, как реагировать на неё. Вот вроде бы и правду сказал, обижаться не стоит, но в это же время обидно звучит, словно тебя пытаются унизить или оскорбить. — И что? — Спрашиваю я. Мегуми явно не ожидал столь прямого и честного ответа и вопроса. — Как «что»? Мы хотели тебя навестить, а ты уже втягиваешь Юджи во что-то. — Итадори взволнованно смотрит то на Мегуми, то на меня. — Никуда его не втягиваю. Всё так, как я сказала и не более. — Мегуми сверлит меня угрюмым лицом, пытаясь выдавить дополнительную информацию. — Мегуми не надо, должна быть причина… — Я же сказала, что не использую тебя, а лишь прошу передать телефон ему! — Раздражённо срываюсь я. От волнения голова начинает болеть и свет, что источал из окна заставил болеть глаза, но это на почве стресса. Ребята удивлённо смотрят на меня. -Хорошо, если это кого-то обременяет, верни телефон и уходите, я плохо себя чувствую. — Протянув руку, я смотрю на взволнованного парня, но тот мотает головой. — Я передам ему, прости, что заставили переживать, навестим тебя в другой день. — Я слушала это отвернувшись от них, убрав руку, ложусь спиной к ним, забравшись под одеяло по самые уши и вслушиваюсь в звуки уходящих от меня ребят. Когда дверь захлопнулась с тихим щелчком, я всхлипываю. Меня буквально трясло от всего произошедшего сегодня. Так как Коджи или даже врач может зайти сюда в любой момент, я пытаюсь успокоиться. В палате стоял шум техники и отражающее от стен эхо от моих всхлипов, через некоторое время в палату заходит Кондо младший к тому времени, я уже заканчивала с самобичеванием, на немой вопрос, я ответила лишь, что я на некоторое время впала в ностальгию. — Итак, ты обдумала мои слова? — Да. — Тогда… — Поэтому, чтобы никому не было обидно, я выкинула телефон через окно. — Что ты сделала? — Тот подрывается к окну, открыв её, смотрит вниз, но естественно он не видит его там. — Ты обманула меня? Его там нет. — Он оборачивается на меня. — Он там, если не веришь, можешь обыскать здесь всё, но его тут не найдёшь. — Ты, отдала его своим друзьям. — Он зло смотрит на меня. — Не думал ли ты взломать мой телефон и посмотреть не скрываю ли чего там от тебя? — я улыбаюсь. — Есть такая вещь свобода и личное пространство. Ты нарушаешь оба права, что меня уже раздражает, поэтому будь добр и относись к этому как само себе разумеющее. — Ты либо с ума сошла, либо до такой степени обнаглела. — Возможно, но ты не внемлешь моим словам, поэтому получай то, что заслуживаешь. — Ты ещё пожалеешь об этом. — Он выходит из палаты, а я смотрю на кисти рук, что безвольно лежали рядом с бедрами. Я сделала всё что могла, остаётся уповать на будущее, что мне уготовано. Так сложно что-то менять, когда сама по себе слаба и ничего не имею, кроме надежды на что-то лучшее. В больнице я отлежалась ещё несколько дней, Юджи и его друзья больше не приходили, не знаю, что послужило этому, либо наша последняя встреча, Коджи или что-то ещё, но мне более спокойно и лучше так, если учесть, что было ещё и грустно. Мне стало любопытно, сделал ли Юджи то, что я просила. Знаю, что проявила наглость и с порога попросила помочь мне, вместо того, чтобы спросить как у него дела и как он живёт. Но на данный момент мне не до этого, такая семейка, как Коджи, которая считается элитной, может подпортить мою репутацию и не только это. Я не хочу жить в четырёх стенах и быть изгоем общества, пусть лучше буду невидимкой, но не сумасшедшей. В любом случае я не до конца понимала, почему Рёмен до сих пор не пришёл или, по крайней мере, не позвонил. Он не принял моё согласие? Он не похож на человека, который тут же сдатся, если его вдруг не впустят, есть прекрасный пример недавнешнего происшествия. Внезапно много работы возникло? Тогда его мало заботит наше соглашение, и все слова до недавнишнего времени, что он произносил, не имели ценности. Квартира встретила меня холодной пустотой, тишиной и мрачностью, словно тюремная клетка, что ожидает своего пленника. Коджи был позади меня, в руке держал некоторые мои вещи. Я прохожу в гостевую комнату и сажусь на диван, раздумывая над следующими действиями. Мы не разговаривали, наше настроение и всё то, о чём мы думаем, написано на лицах, поэтому старались воздержаться на данный момент от разговоров, каждый был на пределе. У меня есть ещё несколько дней больничного, дальше, скорее меня посадят на цепь. Из дома не выйду, воздухом не подышу и общаться ни с кем не буду. И, дни шли в точности как я всё и думала. Неделю пребывания в доме, начало на меня действовать, ограниченное общение, воздержание от похода на улицу, чтобы прогуляться и развеять свою голову, и банально не сходить на работу, работала я удалённо и то под присмотром доверенного человека. Понемногу я начинала сбиваться по числам и дням недели. Подобное положение меня начало раздражать и несколько раз мы так ссорились с Коджи. До смешного, все домашние телефоны были убраны. Поэтому не выдержала и назвала Коджи самым настоящим психом и деспотом. Хотя до этого я давала данные привилегия Рёмену, но кто знает, может Рёмен ещё больший псих и что бы он сделал, будь он сейчас на месте Кондо младшего. Тем не менее, от незнания и продолжительных дней без каких-либо действий мне не становилось легче. Наоборот, я готова была реветь, бить, крушить. Собственно для ухудшения положения и для своей поддержки, Коджи решил попросить помощи у моих опекунов. Сидя в гостиной, я читала книгу, но внутри меня всё кипело, и находиться в четырёх стенах было уже пределом моих возможностей. Услышав характерный звук открывающегося замка, я погружаюсь в себя, чтобы ненароком сорваться. Но услышав голос своих опекунов, я потрясено вскидываю голову в сторону входной двери. — Решила за старое взяться? — В моё поле зрения выходит «мама» и, встав в уверенную позу с высокомерным лицом, смотрит на меня. — Коджи из кожи вон лезет, чтобы вы помирились, а что для этого делаешь ты? Начинается. — Сделай нам кофе, а мы пока поболтаем тут, как женщина с женщиной. — Подобный тон и уравновешивание как «женщина с женщиной» мне не особо понравилось, она решила, что с неё хватит терпеть меня и можно всю ненависть или что там у неё свалить всё на меня. Она подходит ко мне ближе, скидывая свой плащ на рядом стоящее кресло. — Когда ты научишься нормально реагировать на выходки мужчин? Когда твоя голова начнёт работать, так как нужно? Этот мальчишка много с тобой сюсюкал, а ты решила поиграть в гордую и обидчивую жену? — Разве семейные дела вас касаются «мама»? — Едко спрашиваю я. — Я вышла замуж и мои проблемы теперь вас не касаются. — Как ты смеешь так говорить со мной? Я воспитывала и учила тебя и вот твоя благодарность? Мне парня жалко, что он страдает из-за тебя. — Так ли страдает, что подруг на стороне заводит? — У опекунши глаз задёргался от моей наглости, которую я ещё никогда так не проявляла. — Будто он сильно многое от тебя требует. Лишь такой же отдачи, что он дарил тебе, ребёнка, чтобы вы были полноценной семьёй, а ты даже понимать его не пытаешься. Обязанность замужней женщины родить ребёнка, что вы за семья такая… — Я хочу развода. — Перебиваю я свою «мать». — Ты с ума сошла? Что творится в твоей глупой голове? Погоди, только не говори мне, что это из-за простой измены. — А, кажется изменщик поймет изменщика, но не понимает того кто верен. Опекунша размахивается и даёт мне пощёчину, отчего щека тут же распухает и начинает гореть, а после и вовсе отдавать болью. — Что ты такое говоришь? Мы сейчас говорим о тебе, а не обо мне. Твой муж только раз ошибся, а ты себе уже невесть что надумала. — Неожиданно она замолкает, а я неотрывно смотрю на неё. — Послушай, — спокойно начинает она. — Я хочу только чтобы ты сохранила этот брак, ты в людях совершенно не разбираешься, Коджи говорил мне, что тебе кто-то нравится и, наверное, из-за этого ты думаешь, что тот мужчина ответит тем же тебе. К тому же этот кто-то самый не благоверный, он недурен собой. Я понимаю, повелась на лицо, женщины, как и мужчины падки на красивое личико и хорошее тело, но это не твоё. С Коджи тебе будет лучше, понимаешь? Сама того не замечаю, как по щекам потекли слёзы. Рёмен же не мог меня бросить? Почему он не приходит ко мне? Я устала от этого промывания, не могу находиться больше тут. Зарывшись лицом в свои руки, пытаюсь успокоить свои оголившие нервы, что так рвались наружу. «Мама» думает иначе и решает, что она победила, поэтому решает подойти ближе и добавить. — Помирись с Коджи. Если не хочешь, тогда подожди когда он снова к тебе подойдёт и попросит прощения, только не отказывай ему. — Как мне всё надоело… Как мне всё надоело. — Я зло смотрю на неё и уже кричу. — Проваливай отсюда со своими нравоучениями! Сколько раз мне повторять? Оставьте меня в покое, видеть вас не хочу. Пусть разведётся со мной, в чём проблема?.. — Успокойся, — Я держалась, как могла, уже не понимала, как удерживать всё в себе и ещё как-то о чём-то думать. Моё беспокойство и мои мысли о свободе дали трещину в твёрдой скорлупе, нервы начали понемногу сдавать и вот во что это постепенно выливалось. Я кричала уже даже на свою «маму», что так заботливо давала мне советы. Слушать естественно я никого не стала, а успокаиваться тем более, поэтому, вместо того, чтобы выслушивать её оскорбления и нравоучения, я просто начала всё крушить вокруг себя. В ход шло всё; настольная лампа, ваза, наши в рамке общая фотография за границей, когда мы ездили отдыхать и другие вещи, какие попадались мне на глаза. На шум прибежал Коджи и естественно он тут же попытался меня успокоить, но я не давалась. Кричала и вырывалась, оскорбляла, как могла, только чтобы меня выпустили и оставили, наконец, в покое. Но вместо этого, я чувствую какой-то укол в руку и через короткое время, чувствую сонливость и навалившую усталость. Через некоторое время я и вовсе погружаюсь в сон. Спалось отчего-то мне легко, а главное на душе было спокойно, мне было на всё плевать, я была свободна в своём выборе. Может поэтому при пробуждении, я почувствовала некоторое расстройство. В доме стояла тишина, а за окном уже давно светило солнце. В памяти кадрами вспоминается события прошлого вечера и на душе становится гадко от того, что сорвалась. Но всё что я сказала, было, чистейшей правдой. Упираясь локтями о колени, я прячу лицо в руках, глубоко вдыхая воздух. Теперь мне будут это припоминать каждый раз, а то, что в этом они же и виноваты, естественно не будут на этом обострять внимание. Коджи сам говорил, что он и его семья всё сделает для того, чтобы сделать из меня ненормальную. Но кажется, подключилась к ним и «мама». Выйдя из комнаты, я иду в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Как оказалось, в доме стояла гробовая тишина, что свидетельствовало о том, что в доме я одна. После того, как я умылась, решила обследовать обстановку. Ничего с прошлого не поменялось, кроме как того, что было выброшено в мусорный ящик. Постаралась на славу, чтобы все меня боялись и не выводили в следующий раз. Посмотрев в окно, я замечаю, как стоит неподалёку машина, возможно Коджи решил сегодня понаблюдать с такого расстояния. В голову тут же поселяется мысль о том, что можно было бы сбежать, но это не идеальный план, чтобы уйти от него. Во-первых, обнаружив, что меня нет дома, он подаст заявку о том, что я пропала, во-вторых, нет гарантий, что он тут же не распространится о ложных слухах, что я тронулась умом и, в-третьих, у меня нет гарантий, что мне поможет Сукуна, ведь он так и не дал мне понять, согласен ли он или уже забыл обо всём и просто кинул меня, но останется при своих деньгах, о которых мы договаривались ещё при нашей первой встречи. Поэтому весь день я снова бродила по дому, словно привидение. Ни телефона, даже телевизор теперь не работает. Осмотрев всё уже в который раз, я решаю вернуться к чтению. Периодически делая зарядку, чтобы хоть как-то шевелиться. Вечером же меня ждал сюрприз и не самый лучший. Когда я услышала звук поворачивающихся ключей, тут же смотрю в ту сторону. На данный момент я находилась на кухне, острые предметы были убраны, поэтому приходилось, есть то, что было. Коджи с кем-то разговаривал, отчего тут же по всему телу прошло напряжение. Послышался и чужой мужской голос. И до меня дошло, что собирался сделать Кондо-младший. Я принимаю расслабленную позу, будто между нами ничего серьёзного не происходило. В это же время в кухню заходит муженек, а следом, как я и предполагала, врач. — А вот и моя жена, Кондо Умэ. — Я улыбаюсь мужчине среднего возраста, тот немного смущается, но вполне терпит моё выражение лица. — Я тебя уже заждалась, я хотела тебе ужин приготовить, но ты отнял у меня телефон и до сих пор не понимаю почему. — Умэ, привёл врача, он тебя осмотрит и задаст несколько вопрос. — Я тебе сейчас устрою, а то решил меня к душевнобольным приписать. — Хорошо. Но Коджи, милый, я бы хотела попросить прощения у тебя за тот раз, просто я очень приревновала тебя к Иоко. Сам понимаешь, ты у меня один такой и все пытаются обратить твоё внимание на себя, а я просто повелась. Прошу, скажи мне сейчас, что ты не разведешься со мной. Те слова о разводе меня гложет. — Я делаю расстроенное лицо, а врач тем временем, впитывал всю информацию через свои локаторы. Если отступать некуда, то придётся нападать. — Кхаха, видите моя жена слегка не в себе. У нас никакого скандала не было. — Как не было? Несколько недель назад ты же привёл сюда Иоко, а меня оставил в офисе работать и даже настоял на этом. Ты меня не… любишь? — Я стараюсь, как можно естественнее заплакать и отчасти у меня получается. — Умэ, вчера ты закатила истерику, ты точно была не в себе. — Я реву громче, и врач неожиданно подходит ко мне и, положив руку на плечо, пытается успокоить. — Можно нам поговорить наедине? Я задам ей несколько вопросов и тогда я решу, что делать дальше. — Коджи кивает и выходит из кухни, а я, молча, наблюдаю за каждым движением присутствующих, вплоть до их мимики. Это тоже играет немаловажную роль. Пока мужчина задавал мне вопросы, жизненного характера, семейной жизни, интересовался моим мнением, я иногда задумывалась и над Коджи. Он наверняка собирается поговорить со мной, после того, как врач покинет наш дом. Коджи решил, что из меня можно вить верёвочки, но я так просто не сдамся. Всё-таки Рёмен своего рода психолог и воспитатель, и он быстро учит как надо вести себя с подонками. После того, как со мной поговорили, мужчина вышел к Коджи, они что-то бурно обсуждали, наблюдая за ними, я хотела, чтобы сейчас этот врач был на моей стороне. Странно, но после того как врач покинул нас, Коджи не стал со мной обсуждать ничего. Он, просто молча, пошёл в душ. Я ожидала разговора весь оставшийся вечер, но так ничего и не дождалась. В этот раз я спала в гостиной на диване, как Коджи спал, наоборот, в нашей комнате. Глядя в тёмное окно, я всё размышляла и представляла, как кто-нибудь приходит мне на помощь. Будь это Гето или Сукуна, Итадори или Сатору, любой, хоть кто-нибудь, но это была лишь моя больная и богатая фантазия. За этими мыслями, не замечаю как засыпаю. Утром я просыпаюсь от запаха вкусного завтрака. Желудок подаёт знак, что весьма возмущён подобным, а я всё никак не могла набраться смелости, чтобы встать и посмотреть, что, а главное кто готовит этот завтрак. В конце концов, любопытство пересиливает, и я подхожу, как можно незаметнее. Стоя с фартуком за электрической плитой, стоял и варил кашу Коджи. Мне было жутко любопытно, отчего он стал готовить? Но язык не поворачивался, чтобы такое выдать. Будто почувствовав меня, Коджи поворачивается и заметив меня, спокойно поворачивается обратно. — Завтракать будешь? — Я выхожу из своего укрытия, сажусь за стол, отвечая ему положительным ответом. Поставив передо мной чашку, он стал снимать с себя фартук, забыв о своей порции. — А ты не будешь? — Тихо задаю я вопрос. — Нет, мне на работу надо. Я готовил это не подумав, что ты можешь отказать, но как оказалось спонтанное мышление не обмануло меня. До вечера. Я провожаю его взглядом, даже тогда когда он вышел на улицу, закрыв за собой дверь на ключ. Не нравится мне всё это, Коджи ведёт себя не так как обычно. Он что-то задумал. Я ограничена в своих действиях, даже в интернет не могу зайти, чтобы поискать хоть какую-нибудь информацию. Вчера врач, сегодня чересчур спокойное поведение и даже бы сказала заботливое, что за ним наблюдалось, но редко. Я ничего не могу сделать, если только не применить силу, чтобы вырваться, но ничем хорошим для меня не обернётся.

***

Рёмен сидел в своём кабинете и с интересом вертел телефон между пальцев. Лёгкая, но довольно недружелюбная улыбка застыла на долгие минуты на лице. Сколько прошло уже времени? Неделя? Отлично, но этого было ещё мало, он хотел, чтобы она поняла, что без него она ничего не может, чтобы она уяснила, кто командует всей этой ситуацией, чтобы она признала в нём того, кому нельзя перечить, если он чего-то хочет, то он это получит. Но её дурной характер всё портит. Однако время всё исправит, Коджи всё сделает за него, а в конце, она будет смотреть только на него, делать то, что он скажет. Будет полностью в его власти. Его мысли прерывает стук в дверь. Он недовольно смотрит на того кто открывает дверь и появляется в его поле зрения. — Господин Сукуна, к вам гости… — Только начала говорить молоденькая девушка, опасаясь, что может разгневать своего директора. — Скажи, я занят. — Недовольно отвечает Рёмен. — Это ваш брат. — Делает ещё одну попытку его работница. Рёмен хмуриться сильнее, этот засранец, он не просто так пришёл сюда. Девушка отходит, возмущаясь поведению непрошеного гостя. Итадори быстро закрывает дверь перед работницей, а той лишь остаётся по ту сторону двери, ругаться на младшего брата Сукуны. — Думаю ты догадываешься зачем я сюда пришёл. — Тут и дурак поймёт. — Он прячет телефон в одном из ячеек своего стола, переводя серьёзный взгляд на Юджи. — Тогда и пояснять ничего не надо. Ты сделал, что она просила? — Нет, и в ближайшее время не собираюсь. Пусть сначала голова поработает, прежде чем мне говорить то, чего не стоит. — Лживой улыбкой отвечает он, словно издеваясь над братом. — Если захочешь вдруг помочь, то спешу сразу сказать, сделаешь только ей хуже. А себя на всеобщее обозрение выставишь дураком, а что твоя жёнушка тогда скажет? — Она поймёт. — Рёмен встаёт из-за стола и, подойдя к брату, хлопает его по плечу. — Я бы не был уверен на твоём месте, но если хочешь развестись с ней… Я не стану препятствовать. В конце концов, твоя жизнь и твои проблемы. Или ты всё же хочешь развестись? Но как тогда Умэ на тебя будет смотреть? Женское сердце столь переменчивое, узнав, как ты обошёлся со своей женой, она наверняка возненавидит тебя. Ведь ей нравился хороший Юджи. — Рёмен хихикает над младшим братом, а Юджи остаётся только сверлить его своим гневным взглядом. Рёмен проходит к картине, которую привезли недавно из Италии, будто рассматривая её, он продолжает говорить. — Не переживай, когда наступит время, я помогу ей. Звучали его слова не успокаивающе, а наоборот, пугающе, словно демон, который предвкушал, что будет делать с жертвой, которая окажется в его руках.