Сашенька

      Показать парням, где находится эль Нидо — несложная задача: пара кварталов к юго-востоку, потом через узкие улочки жилых домов — и вот он. Этот район знает каждый, кто приезжает за развлечениями. Местные бандиты здесь живут с основания, я бы сказал, что на их месте и расположился эль Нидо.              — Вам если в бордель, то это во-о-он тот, с фиолетовыми створками на окнах. Если хотите закупить товар, то в тот дом с коричневой крышей.       Во рту уже вторая сигарета, а парни по-прежнему и словом не обмолвились со мной за время всего пути. Да я и не настаиваю, чтобы мне что-то рассказывали.              — Спасибо, пацан. А теперь скройся с глаз, тебя тут не должны видеть, тем более с нами, — синеволосый парень кивает блондину, а тот, в свою очередь, достаёт пистолет. Проверяет магазин, кивает партнёру, видимо, для того, чтобы со мной разобраться. Понятное дело, что они не просто так сюда явились, но лезть нельзя, а то пристрелят.              — Ни тебе «спасибо», ни тебе бабла за помощь, — фыркнув на замечание синеволосого, отхожу на несколько шагов. Они говорят о чём-то совсем неслышно, да и различить не могу. Это не русский и не испанский, а английский я знаю так себе. Но синеволосый, тот, которого зовут Алексом, манит к себе. Конечно, подходить не спешу, присматриваюсь сначала, но он достаёт из кармана мелочь и смятые купюры. Двадцатка, кажется… — Спасибо, дядь… Век не забуду, — салютую от виска. Отхожу снова.              Внутри кипит детский интерес к тому, что будет дальше, а потому нужно сделать вид, что я отошёл. Что совсем свалил, забыв про этих двоих. Только вот забыть теперь вряд ли получится, они же мой шанс на то, чтобы свалить отсюда нахрен, ну или закончить жизнь без мучений. Если говорить по правде, я уже устал. Скитания, жизнь на то, что подадут или то, что худо-бедно заработаешь, а чтобы много зарабатывать, надо грузить что-то. Я, к сожалению, фигурой не вышел: худощав. А вот полы натирать в забегаловках, фрукты помогать разгружать в небольших контейнерах — но опять же, это не выход. В большой город уехать надо умудриться, а достучаться до власти себе выйдет дороже.              Парни, кстати, уходят в бордель. Тот самый, где убили мою мать. Разумеется, любопытства мне не занимать, но соваться туда, а уж тем более мелькать перед охраной не хочется. Я дорого заплатил за то, чтобы они не нашли меня…              Безопасность превыше всего, а потому я только из проулка наблюдаю за пустой улицей. Тишина, всё как обычно. Похоже, парни просто решили поразвлечься. А мне пора идти, этот район небезопасен.              С того дня, когда я повстречал блондина с синеволосым, прошло уже около недели. Дни тянулись необычайно медленно, и каждую ночь я видел их и то, как они уезжают, оставляя меня здесь, ибо чужакам с ними не место. Каждое утро было ужаснее другого, а работа на рынке уже не доставляла никакого удовольствия. Я чаще стал бродить по городу, по его узким улочкам. Старался не особо часто мелькать в том районе, куда проводил парней, но нет-нет, да заглядывал, в какой-то идиотской и детской манере. Надеялся, что они снова там будут, увидят меня и заберут с собой.              Глупые детские мечты! Я обещал себе больше не пропадать в них, ведь я уже давно не ребёнок. Но что-то, что было глубоко внутри меня, тянуло день за днём в тот проулок, заставляло выглядывать из-за угла, а сердце в этот момент сжималось от боли. Никого не было.              К четвергу я уже не знал, что будет лучше: сдаться в руки полиции, тем уродам из борделя или натянуть на крючке в моём чердаке шнурок и потуже затянуть на шее петлю. Дикое отчаяние било по рёбрам.              Пройдя привычным путём до проулка, я остановился. В кармане нашарил пачку сигарет, что отдал мне синеволосый, достал. Осталась последняя. Прикурил, вдыхая тяжёлый дым. Горечью по лёгким ударило. Глаза закрыл, а сам про себя, как молитву, только одно шептал: «Пусть они там будут… Или они, или меня больше не будет…». Глаза защипало. Дымом ком в груди уже не протолкнуть, как ни старайся. Глупый мальчишка!              Слёзы смахнул обиженно, будто не от меня они зависели. Окурок носком ботинка потушил и к углу пошёл. Ладонями кирпичей горячих коснулся, снова глаза прикрыл, прежде чем выглянуть из-за него.              У борделя стоял чёрный джип. Такие показывали в фильмах про Сибирь, когда я ещё в сад ходил. Для меня они тогда ещё были чем-то мощным, крутым, а сейчас… Дверь водительская открылась. Из неё синеволосый вышел! Весь в чёрном, экипирован по-военному. Жилет, ножи в поясном креплении, пистолеты, а в руке узишка. Все как в самом настоящем фильме про крутых парней. Он тачку не закрывает, оббегает её и в здание.              В голове тут же проносится вся жизнь, все «за» и «против». Дыхание замирает, а на раздумья всего ничего остаётся… Сейчас или никогда!              До машины добегаю быстро. Руки дрожат, когда дёргаю ручку и молюсь только о том, чтобы ничего не выдало меня. У них пушки, пристрелят и забудут! В висках стучать начинает набатом, адреналин кипит, но я не остановлюсь! В салон забираюсь, тут же на заднее сиденье юркаю. Тут сумок много, одежда, явно спальники… Что-то с пола поднимаю, чтобы самому там устроиться, перекладываю всё так, чтобы ничего заметно, на первый взгляд, не было. Сверху курткой накрываюсь и затихаю.       Тишина. А после я проваливаюсь куда-то, едва слышу первые отголоски выстрелов. Страх поглощает всего, и организм перестаёт сопротивляться.              В себя прихожу уже от того, как мне в бочину втыкается что-то жёсткое. На кочке машину подбрасывает, сумка с сидения падает. Но мне нельзя и пискнуть, а потому терплю.              — Ну что? Отчитываемся Волку и домой? Я уже устал здесь… жара невыносимая.              — Да. А вообще, согласись, что это было охрененно? Иногда нужна доза адреналина, не всё же в «Башне» управлять безопасностью.              Эти голоса я знаю. Эти голоса мне знакомы, говорят же на русском. Один, правда, немного с акцентом это делает, но плевать… Главное, уехать подальше, а там будь что будет! Я даже план никакой не придумал, просто в машину бросился, а сейчас только доходить стало, как же потом уговорить этих вояк меня увезти отсюда. Им же плевать на меня! А если плевать, то пусть лучше пристрелят да прикопают где-нибудь на обочине. Но если есть хоть малейший шанс, я должен был его использовать!              Машина едет ещё долго, а парни практически не разговаривают. Меня снова укачивает, но на второй раз я просыпаюсь оттого, что кто-то хватает меня за лодыжку, тянет резко. Перехватывают за ворот одежды, и вот я уже с тихим стоном приземляюсь на что-то твёрдое. Земля.              — Ты, блядь, кто такой! Что тебе нужно!              Приходится проснуться окончательно и открыть глаза, но меня ноги едва держат спросонья. Колени сами собой подгибаются, и я падаю на них. Больно.              — Говори, мать твою! Ты из шайки Оливера?! Следишь за нами?              В лоб упирается что-то холодное и поднять взгляд становится страшно, но я делаю это. Такое же узи, что было у Алекса, упирается мне в лоб, только держит его блондин. Губы облизываю, осознание догоняет вымученный организм, и на глаза снова наворачиваются слёзы.              — Нет! Я не слежу… я следил, но... Нет! Я не с ними!              Только сейчас доходит то, что я сделал. Я выбрал путь, и он может закончиться прямо здесь, посреди захолустья Латинской Америки. Страх отвести взгляд, страх смерти, они сменяются каким-то диким безразличием. Чувствую, как отпускает. Смирение с участью и вновь безнадёга.              — Говори, что тебе от нас нужно, пока я не прострелил твою башку!              — Он нервный, прострелит…              Алекс подключается к разговору, но я его не вижу. Смотрю только блондину в глаза. Они разные у него, один зелёный, а второй как у меня — голубой. Взгляд не отвожу, хоть и странно смотреть в такие необычные глаза.              — Пусть. Мне терять нечего… я всё потерял. И всё сказал. Я сам по себе.              Блондин тоже взгляда не отводит. У него даже ни одна мышца на лице не дрогнула за всё то время, что я взгляд на него поднял.       Они переговариваться начинают, снова на том языке, что в первую нашу с ними встречу. Минуты кажутся вечностью, пока идёт их разговор, но я всё в той же позе и всё также ловлю взгляд блондина. И что самое ужасающее — он смотрит на меня, хоть и что-то пытается доказать Алексу.              — Волк его проверит и, если он засланный казачок, ты лично прострелишь ему башку.              Кажется, это говориться специально на русском, чтобы припугнуть меня, но это действует немного с обратной силой. Я не боюсь. Я ни в чём не виноват, кроме того, что хочу покинуть эту богом забытую страну и вернуться домой…