всего лишь шарф.

       — Ну, и что же нам с тобой делать? — вопросительно глядя, спрашиваю я, крепко держа шарф в руках.        Вчера я пообещал Эдгару присмотреть за ним недельку, о чём пожалел уже на следующее утро, когда трижды испытал на себе гнев шарфа ещё до того, как выйти из квартиры Эда.        «Возьму его на недельку…» — да кто меня дернул это сказать?        Я совру, если скажу, что мне действительно интересно "перевоспитание" шарфа. Я сказал это лишь потому, что мне хотелось увидеть Эдгара счастливым. Он так переживал из-за этого куска пряжи, что места себе не находил. Но, честно говоря, я не представлял, что возиться с ним окажется настолько сложной задачей.        С трудом добравшись до родной однушки, первое, что я сделал, — бросил шарф на стол, предварительно сложив его. Достал со своей книжной полки самые большие и тяжелые экземпляры. Под руку попались «Братья Карамазовы» и второй том «Тетради смерти». С громким звуком они упали на полосатого, прижав его к столу сильней и лишив возможности двигаться.        Торчащие из-под книг участки шарфика судорожно дёргались, чем навели меня на мысль, которая заменила собой счастье от победы над врагом:        «А вдруг ему больно? Хотя может ли кусок пряжи испытывать боль…»        Вздохнув, я решил убрать книги. Ведь я теперь ответственен за него, как-никак. И пусть лучше голову мне свернёт шарф, а не Эдгар.        Тут мне представились заголовки новостей, если бы меня насмерть задушил шарф:        «Работник кинотеатра был жестоко убит предметом одежды…»        «Ребёнок из неблагополучной семьи предположительно под воздействием наркотических веществ напал на шарф и случайно умер…»        «Вот почему у нас запрещена пропаганда ЛГБТ!! Под воздействием западной пропаганды молодой перспективный парень стал геем и убился шарфом…»        Посмеявшись с собственных мыслей, я всё-таки нахожу в себе силы убрать книги. Раз, два, три, — резким движением они исчезают со стола.        Я зажмурил глаза, в ожидании мгновенного нападения. Но секунда, две, двадцать… Тихо.        Нерешительно открыв глаза, вижу, что шарф лежит смирно.        Сперва я обрадовался, но потом понял: тот что-то задумал.        Однако меня отвлёк случайный взгляд на часы, которые показывали, что до начала смены на работе оставалось пятнадцать минут.        Мелько посмотрев в сторону шкафа, я спешно достаю свою рабочую форму, беру со стола телефон, бейдж и мчусь в сторону выхода.

…

       Мысленно выдохнув, уставший я наконец открываю дверь и прохожу в дом. Разувшись, прохожу в комнату, бросаю вещи и сразу иду в душ. Под прохладными струями воды мышцы расслабляются, а разум очищается.        Но только до тех времён, пока я не вспоминаю, что на столе всё ещё лежит шарф.        Выключив воду, я выскакиваю из ванной, схватив с собой полотенце, которым обматываюсь по пути.        Забежав в комнату, я оглядываюсь в ожидании увидеть перевёрнутую мебель и разбитое окно как минимум…        Но ничего такого не было. Всё осталось нетронутым, а шарф лежал на столе на том же месте, куда его положил я перед уходом.        Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Я был то ли в шоке, то ли в ужасе.        Ведь если он ничего не натворил, пока меня не было… что же он тогда задумал?        Окинув его взглядом, так и говорящим «смотри мне», я выхожу из комнаты и возвращаюсь в ванную. Спокойно одевшись, я снова иду в спальню.        Выключаю свет и, не отводя глаз от шарфа, ложусь в кровать.        В голове промелькнула мысль: «Может, вновь прижать его книгами? А то вдруг решит на меня во сне напасть…»        Но, смотря на шарф, что не подавал никаких признаков жизни, я оставил эту идею.        Вспомнив, как тот судорожно дергался после того, как я сделал это тогда, я задался другим вопросом: «А вдруг он умер?»        И следом в моей голове понеслись совершенно разные мысли, перебивающие друг друга каждую секунду…       «Отлично, можно отдать его Эдгару, он теперь спокойный, точно домогаться не будет…»       «О боже! Я убил его!!!»       «Бедный шарфик…»       «Слава попкорну, он сдох»       «А может ли вообще кусок каким-то образом живой и похотливой ткани умереть?»        После этого вопроса поток завершился. А ведь действительно? Что я несу?        Но всё же…        — Э-эй, — обращаясь к полосатому, полушёпотом говорю я, — ты живой вообще? Если да, то… не знаю, пошевели кончиком?        Но никакого движения не последовало.        — Ну, конечно… — теперь лишь оставалось понять из вредности ли, или он реально умер.        Тогда я решаюсь подойти к нему поближе.        Продолжая смотреть на него, я кончиками пальцев касаюсь его ткани…        Как он подрывается, закручивается вокруг моего тела и начинает неистово бить по лицу        — Ай! Всё, хватит, я понял, что с тобой всё хорошо!        И он действительно останавливается. Спускается обратно на стол и ложится в прежнее положение.        Не успев этому удивиться, я переключаюсь на больную, избитую шарфом щеку и мчусь в ванную.        Посмотрев на себя в зеркало, помимо синяков, полученных в первой половине дня, я вижу огромный красный след размером с яблоко, не меньше, который обязательно превратится в синяк к утру.        И если со скрытием синяков на руках, что уже начинали постепенно проявляться, никаких проблем возникнуть не должно было (я просто надену под рабочую футболку водолазку), то как быть с этим?        «Как же хорошо, что завтра выходной…» — вовремя вспоминаю я.        Немного успокоившись, иду на кухню. Останавливаюсь у холодильника, достаю из морозильного отсека лёд и прикладываю к щеке.        Подержав его у лица примерно тридцать секунд, убираю на место. Закрываю морозилку и случайно резко встаю, отчего немного темнеет в глазах, но ничего, я привык.        Прохожу несколько шагов в сторону спальни, в надежде спокойно прилечь, как вдруг лампочка, освещавшая кухню, начинает моргать.        А вслед за ней учащается пульс, сбивается дыхание.        Мир потускнел, а привычная тишина сменилась громким стуком моего сердцебиения, бившим по ушам.        Я совсем перестал чувствовать боль. Её заменили нагнетающие тревога и паника, окружившие меня со всех сторон, не давая продохнуть.        Казалось, что под той лампочкой стоит какой-то маньяк или дикий зверь, готовый убить меня в любую секунду.        И под этим страхом смерти я рванул в спальню, захлопнул дверь и залез на кровать. С головой накрылся одеялом, прижался головой к коленям и задрожал в ожидании ужаса.        Несмотря на закрытые глаза, я видел некий образ из страха, боли и ненависти, стоящий прямо за дверью. Чувствовал опасность во всем, что меня окружало.        Страх продолжал сковывать, а я ничего не мог сделать.        Одеяло. Внизу. Там кто-то движется.        Нет, я не сошёл сума, там точно кто-то есть.        Пик моей паники был достигнут. Я вжался в кровать в ожидании кошмара.        "Кто-то" становится быстрее и настойчивее, всё приближаясь ко мне.        Я жмурю глаза.        Чувствую, как кто-то возвышается надо мной. Одеяло задирается с ним.        Пара секунд, и я чувствую, как меня заключают в сильнейшие, невероятно мягкие объятия.        Содрогнувшись от неожиданности, я неуверенно открываю глаза.        — А? Ш-шарф? — еле слышно говорю я, не веря своим глазам.        Вся тревога незаметно растворяется, а страхи возвращаются в глубокие недра сознания.        В объятиях шарфа мне почему-то становится спокойнее.        Он продолжает обнимать меня до тех пор, пока я не перестаю трястись.        Тогда он отпрянул от меня, посмотрел (а он вообще может видеть..?) мне в лицо с полминуты, а потом несильно шлепнул по лицу.        Этот жест показался мне чем-то вроде «не смей меня больше так пугать, дебил», но я мог и ошибаться.        Так или иначе, я удивленно смотрел на него, а он на меня.        За минуту молчаливых взглядов я окончательно пришёл в себя. Сердце билось размеренно, а меня больше не изводила тревога.        Он похлопал меня по плечу и улизнул на кухню. Выключил свет, вернулся в спальню и закрыл в неёдверь, также лишив комнату освещения.        Шарф запрыгнул на стол и улёгся там поудобнее.        А я задумался о том, что только что произошло.        От простой лампочки… Что со мной не так?        Но меня удивляла не очередная паническая атака, а то, как я на этот раз с ней справился.        И с чего он вообще решил мне… помочь? Я выглядел настолько жутко или… жалко?        Размышления прервало сильное желание спать, резко свалившееся на мою голову. К тому же эти мысли всё равно бы ни к чему меня не привели.        — С… спасибо..? — неловко шепчу я, на что шарф даже не вздрагивает.        Поддавшись желанию организма, я ложусь спать. Укладываю голову на подушку, накрываюсь одеялом и, почти не сводя со своего спасителя глаз, засыпаю привычным сном.