Эндшпиль?
31 декабря 2022 г., 22:38
Позже, я стал всё чаще добиваться успеха в решающих партиях. Возможно потому, что я осознал простую вещь: не только меня одолевал страх, но и моего противника.
©Михаил Таль
— Киётака. Арису превосходный выбор. Во всём остальном ты, увы, зауряден. Шёл обычный зимний день, занятия подошли к концу и я направлялся домой, но этот голос нарушил идилию тишины. Обернулся, и на вершине ступенек спортзала стоял он. Его громкий голос, признаться, застал меня врасплох. Я нескоро собрался с мыслями. — О чём же вы, отец? Я всегда общаюсь к нему на «вы», если придётся. Поступая в закрытую школу, я надеялся, что забуду эту привычку. Навсегда. Ошибался. — О том, что ты теряешь свои навыки, Киетака, — улыбнулся он, и его оскал не мог заметить только слепой. — И я очень недоволен, что ты спокойно живёшь с осознанием этого. Но хотя бы нашёл действительно умную и толковую девушку. Знаешь, нелегко признать, но мой эксперимент вышел несовершенным. Но я не могу позволить ему угаснуть. Его чёрный деловой костюм блестел, словно был только что поглажен с лоском. — Вы о чём? — Ты, лучшее творение, полностью утратило эмпатию, и это стало для меня огромной потерей. Эта проблема типична и является следствием защитной реакции человеческого организма. Ещё тогда я пытался этому противостоять, добавляя «командные» игры, но безуспешно. Но с поддержкой Арису в новом воплощении «комнаты» начнётся твоя реабилитация. — Ясно. Вы весьма прямолинейны, отец, сообщаете о планах, которые никогда не исполняться. — В твоих юношеских глупостях нет ничего страшного, сын мой, — мужчина пожал плечами. — Всегда можно исправиться, и, пока ещё не поздно, вернуться к истокам. Стать лучше. Нет пределу совершенству, пока ты молод особенно. Я решил не растягивать бессмысленный диалог. — В «белую комнату» отправиться? — бросил я. — Глупо. Так я же уже однажды оттуда сбежал. Вам меня в ней не удержать. Отец показательно отвернулся. — Всё несколько серьёзнее, чем я предполагал, деградируешь. — выделил он последнее слово. — Деградируешь, сын — переоцениваешь свои способности. От прошлой комнаты в новой осталось лишь название. Иначе почему я так уверен в своём успехе? Я пожал плечами. — Почему же переоцениваю? — последовал мой неспешный ответ. — Не важна, какая она. Я всячески буду сопротивляться. Нужен ли вам такой «шедевр»? Тот, кто здесь крайний — это вы, отец. Пришли в закрытую школу, заручились поддержкой какой-то девчонки, и… впрочем, Кушида, что он тебе пообещал? Кикё Кушида, сохранявшая полное молчание, отозвалась. — Так ты всё-таки заметил меня, Аяноко-о-оджи, — с немалым удивлением протянула она. — Этот мужчина знает, что предложить. А как вы связаны меня не волнует, знаешь, как говорят, враг врага — большой друг? Большего мне и не нужно. Тебе будет очень плохо, а я на это буду смотреть с улыбкой на лице. Затем разберусь с Сузуне, но уже самостоятельно. Поверь, с таким «кукловодом» справиться моих сил вполне хватит. Я не стал комментировать её внезапный словесный поток, лишь посмотрел на неё презрительным взглядом. — На «совесть» надавить пытаешься? Поверь, у тебя просто не получится, как бы ты не старался, мой дорогой одноклассник! — Если бы ты знала, с кем связалась… Кикё, ты просто безнадежна. Она собиралась опровергнуть мои слова, но её заткнули раньше. — Замолкните, — миролюбиво (зная отца, вполне гуманный тип ответа) обратился мужчина. — Я не собираюсь тратить время на бессмысленные разговоры. Киётака, это и к тебе относится. Догадываешься, как я здесь оказался? И твоя отзывчивая одноклассница здесь вовсе не причём. — В школе Кодо Кусей можно купить всё за баллы, — ответил я. — Решает только их количество. — Такой услуги там изначально не предполагалось, — повёл он плечами. — Директор, мой старый знакомый, даже за миллион баллов отказался вводить новые, утверждая, что «свобода» не продаётся. Но даже с таким тёртым калачом я нашёл общий язык. И знаешь, что я ему предложил? — продолжал он скалиться, — Светлое будущее Японии, самое совершенное из всех и ещё кое-что. Задумывался ли ты о том, кто родится в браке между гением и одарённым? Какой будет потенциал у такой семьи? И может ли «гениальное» творение вообще влюбиться? Что из себя будет представлять этот процесс? Одно ясно — это изменит мир. Я хочу это увидеть. — Что… — Кушида явно не усвоила свой урок. Взгляд отца не дал девчонке даже договорить. Она попятилась с широко раскрытым ртом. Что же, лучше поздно, чем никогда, да, Кикё? Я, честно говоря, не ожидал, что директор увидит во мне… пассию своей дочурки. Отец, как всегда, найдёт выход из любой ситуации. Он совсем не изменился, до сих пор любит нагонять таинственность. Мы не виделись почти полтора года, но его взгляды на мир не претерпели никаких изменений. — Ближе к делу, — сказал я. — Так торопишься? — недобро ухмыльнулся он. — Правильный подход, тебе нужно будет многое нагнать. Так вот, у тебя есть выбор. — Какой же? Оправившаяся Кикё Кушида пыталась сдержать смех, но и в этом особо не преуспевала. — О, она знает, — произнёс отец. — Вариант первый — отчисляешься сам, второй — с моей помощью. — Вариант третий? Отец захохотал. — Сыграем в игру, Киётака, — он захлопал в ладоши. — И это отнюдь не хоккей, — он продолжал смеяться. — Если докажешь, что мне нечему тебя учить — я откажусь от своих претензий касательно тебя. Прямо так, так открыто? — Шахматная партия? — спросил я для приличия. Он понял мой замысел. Отец был в очень хорошем настроении. — С небольшим изменением, — он улыбнулся во все тридцать два зуба. — Играем в реальной жизни. А у тебя, Киётака, есть фигуры, которых ты готов поставить на кон? Я был не готов ставить ещё зелёных пешек на бой с монстром. Да, он будет в меньшинстве, но инструменты уступают ему всем — он здесь фаворит. — Или ты только взял их под свой протекторат? — отец сузил глаза. — Получается, твоё войско обернулось против тебя самого? Знает, что мне нечем опровергнуть. Конечно же, ему известно, что я так легко не дамся. Он хочет устроить финальную битву. — Одно сплошное разочарование. Но у тебя же есть другой план? Удиви же меня им, сын мой. Я слабо поднял кромки губ. Получилась кривая улыбка. Было непривычно её держать. — У тебя не получилось. Отец подошёл ко мне вплотную. — В таком случае, Киётака, давай попробуем игру-альтернативу. — Что вы придумали? — сдаваться я точно не собирался. Мне бы только понять, как вы собираетесь атаковать, отец. Он наверняка заранее просчитал этот исход. — Сыграю по твоим правилам. Я покажу тебе, что пешка под моим контролем лучше, чем твоя. — Ясно. Хорикита и Кикё? — Верно. Хорикита, что целый год у тебя, и Кикё, ещё не извлёкшая и единого урока от меня. Но ты проиграешь, ведь уже не такой, как прежде. Ты стал слабее. Все твои тренировки, попытки поддерживать форму ничто. Впрочем, ты и сам это понимаешь. — Аянокоджи, — пропищала наконец девчонка, дождавшись тишины. — Попытаешься выкинуть какие-то трюки — и отпечатки пальцев на моей форме, прямо на груди, помнишь, попадут в руки всех тех, кого ты знаешь. Разве не чудесно? Даже отец её одернул. — Ради приличия, Кушида, отпечатки уже давно стёрлись.* * *
Закономерно, что мне с этим пришлось считаться. Так дело и кончилось. Разве могу я, фактически в одиночестве, полностью отразить его нападение? — Класс, у меня для вас объявление, — прозвучал голос учителя. — Пришли результаты теста. — А почему Аянокоджи-кун не пришёл? — кто-то спросил, не найдя привычной фигуры. — Как раз насчёт этого, дети, — классный руководитель класса D сглотнула. Она была, мягко сказать, не рада тому, о чём придётся сообщить. — В общем… Я поставил себя и выложился по-полной. Всё не напрасно — если человеку будут сочувствовать, вспоминать, разве он побеждён? — Киётака Аянокоджи, набравший сто баллов, отстранён. Учащийся подписал форму, согласившись со всеми предписанными условиями.* * *
Мы встретились на этом же месте. Без свидетелей. — Мы сыграли вничью, — бросил отец, и я слабо улыбнулся, не найдя у него прежнего оскала. — Ровно ноль баллов у каждой на тесте. Совпадение ли? — А что же ещё? Он был зол, но сохранил своё лицо. Я ожидал совсем иного. Что-то тут было не так… — И это значит, Киётака, что мы проиграли оба. — Не совсем, отец. Хоть партия была проигрышной для меня с самого начала, я получил ничью. Это тактическая победа. А вы остались в не у дел. — Или я тебе позволил уйти на таких условиях? — задал он простой вопрос. — Можешь тешить себя фактом ничьи, но я разочарован. Придётся вмешаться в твой жизненный путь. Окончательно и бесповоротно. Была у меня мысль понаблюдать за тобой подольше, но… я правильно поступаю… да. На всякий случай спрошу: пойдёшь ли ты за мной? Я учёл недостатки прошлого проекта, он поможет тебе не только прийти в форму, но и почувствовать, что такое… любовь? — Нет! Вы просто не можете принять поражение. И это было действительно так. — Ясно. Понимаешь, сын, — процедил он. — Не там ищешь. Поражение — это ценный опыт. Я проиграл, когда ты получил свободу раньше времени. Я изменился, провёл необходимую работу над проектом, его доработал. Моё следующее поколение не страдает твоей проблемой. А ты? Что я вижу? Ты договорился с Сузуне Хорикитой на то, чтобы она написала грядущий тест на ноль баллов, а сам набрал сотню, чтобы общий балл вашей пары стал пятьдесят, минимальным проходным. Бланк Кикё же оказался «испорчен» кем-то другим, и к ней общие правила не распространялись, она не будет исключена, как и её партнёр, несмотря на низкие результаты. — Если результат Хорикиты был бы отличен от нуля, уверен, Сакаянаги нашёл бы повод исключить её. Ацуоми никак не прореагировал и лишь ожидал конца моих слов. — Но если бланк пуст, нельзя обвинить в списывании, сколько свидетелей этого вдруг не нашлось. С другой стороны, Кикё, её бланк был залит чернилами, это явно вина Чабаширы, не досмотрела. Удивлён, что её не наказали. Мужчина потянулся, разминая шею. — Очень слабый ход с твоей стороны. Разумеется, всё с самого начала контролировалось директором, и ты при этом всём спас и саму Сузуне и Кушиду… молодец, но это всего лишь пешки, а ты сильно рисковал. Надо сказать, твои связи неплохи, позволили тебе осуществить данную махинацию. Тем не менее, факт деградации остаётся фактом. И мне не нравится такое развитие событий. Моё лучшее творение совершает ошибки одна за другой. «Они» лишь куклы в твоих руках. Куклы, которых можно менять, как перчатки. Куклы, к которым не следует привязываться. Ты оступился непростительное количество раз. — В любом случае… Вы всё равно ничего не сможете сделать, я не исключён, как вы желали. Так что… Вариантов, что он мог бросить, чтобы замять своё поражение, не осталось. Он потянулся к своему правому карману, необычайно громадному для случайного совпадения. Что же в нём может быть? — Тебе следует, как и мне, сделать хорошую работу над ошибками. Я промолчал, обдумывая его слова. Не думаю, что моя стратегия ошибочна. Да и я не привязан к инструментам, просто их развитие выгодно мне и не сравнится с таковым даже с превосходными одноразовыми игрушками. — Наивный ребёнок… даже не оказываешь сопротивления. Неужели думал ты, я не учёл и этот вариант развития событий, и ты меня «обошёл»? Плохо, Киётака. Отвратительно, — он был явно недоволен моей реакцией на произошедшее. Я набросился на него в попытках остановить дальнейший трёп. Новый план, видимо, приходил в действие. Я всеми силами попытался не дать этому произойти. — Решил обнять меня, сынок? — он был рад объятиям. — Спасибо. Прогремел выстрел. Тихий и точный, вероятно, стреляли из глушителя. Ещё одно знаю точно — стрелок не Ацуоми, настоящий всё это время находился в засаде. Карман — уловка. Это не могла быть Кушида, она на такое не способна. Ясно. Он решил привязать Сакаянаги, обеспечив себе алеби. Умно. Я не ожидал, что к этому всё и сведётся. Значит, отец был действительно решительно настроен. Даже приступил закон! Ради чего? Разве этим вы не признаёте своё поражение, отец? Выстрел сшиб меня с ног. Не похоже, что я сам встану в ближайшее время. Надо что-то придумать! — Что и ожидалось, ты крепкий. Один из немногих, кто может сопротивляться. Знаешь, так даже лучше! В твоих словах, Киётака, кстати, было зерно истины. Да, тебя не удержит «белая комната». Но теперь, после длительных и успешных поисков и это не проблема. Что ты чувствуешь, сын? — Это… — Именно. Ты не знаешь. Превосходный ответ. Тебе покажется безумием, — произнёс он. — Но еда в этой школе в последнее время подаётся с особым специальным компонентом. Он безвреден, но при контакте с тем веществом, которым снаряжено моё оружие, даёт неплохие результаты. — Не понимаю. Я не ощущал боли! Я почему-то подумал, что он решит покончить со своей «неподконтрольной» фигурой, но… всё выходит излишне странно. — Скажи, Киётака, было ли тебе вкусно? Не могу думать… что-то мешает, я теряю сознание? — Нет. — Врёшь. Судя по всему, ты хорошо пообедал. Забыл пожелать тебе приятного аппетита. Приятного, сынок. Я теряю чувствительность всего тела. Я всё-таки умираю? — «Белая комната 2.0», заочное отделение. Разве не прекрасно? Нет. — Мы обязательно встретимся. Это не пустые слова, — произнёс он стремительно. — Если оправдаешь мои ожидания. Но я даже не сомневаюсь. Так хотелось ответить! Но в голове предательски было пустовато. И всё же… я просто должен! Несмотря ни на что! — %%%&%%%%… Вы! #@### этого! — Слабо. И только потом, через ещё мгновение, уже в моменте последнего вдоха осознал следующее — однажды пойманный на крючок никогда не станет рыбаком, он может им лишь притвориться.* * *
— Он ещё в сознании? Или показалось? — послышался обеспокоенный мужской голос. — Я попал туда, куда надо? — Нет, исполнение вышло образцовым. Сакаянаги, можешь выходить. С каждой секундой ситуация стабилизируется. Сейчас Киётака нас уже не услышит. Ацуоми стряхнул со своего пиджака пыль. — Подстрелить собственного сына… — шёпотом неверяще произнёс Сакаянаги. — Заметь, мои руки чисты, — усмехнулся Ацуоми, демонстрируя ладони. — Более того, я, как любящий отец, даже обнял сынишку на прощание. Это всё ты, Сакаянаги. Но не строй такое удивлённое лицо, это, может быть, и не «этично», но многие открытия, которыми живёт нынешний человек, не блистали моралью. — Арису… — Она непременно будет счастлива, — заверил мгновенно Ацуоми. — Всё пройдёт в соответствии с планом. А теперь, пора бы помочь сынишке вспомнить старый милый дом, да, соучастник? — ... — В этот раз всё пройдёт иначе, Киётака, — произнёс Ацуоми, уводя бездыханное тело за пределы школы. Сакаянаги пристально смотрел на удаляющие фигуры. Проблем не будет, заверил он Аянокоджи, утверждая, что ни единая душа не узнает о произошедшем. — Очень на это искренне надеюсь, Ацуоми, я многое поставил на кон и нарушил парочку своих принципов, — бросил вслед мужчина. Он уже успел пожалеть о содеянном, но уже было поздно отступать.***
Они действовали сообща? Сакаянаги, ты меня разочаровал. Даже фактор Арису не повлиял… Арису… Ты же проиграла при этом раскладе… Все в минусе, кроме него! Помню, как тогда, в момент своего поражения, она взглянула на меня. Признаться, выглядела вовсе не больной, хоть и не отходила от трости ни на шаг. Выглядела счастливой, желала больше таких партий. Словно её поражение не было поражением и вовсе. Самое время задуматься, почему девчонка, познавшая в своей жизни всё, была поражена. Настолько, что отдала меня в руки собственного отца. Что я сделал не так? Позиция ведь была превосходна! Вспоминается один простой диалог. — Аянокоджи-кун, в чём твоя выгода? — Тебе ли не знать, Арису, что нужно тому, кто однажды побывал в «белой комнате». Тебе ли не знать. Я её всё же переоценил. Теперь... Остаётся расхлёбывать кашу.* * *
Очнулся, если так можно сказать, я уже в месте другого формата. Казалось, что сам факт этого чудесен, но окружающий мир удивлял всё сильнее. — Как жестоко-жестоко? — прозвучал из-за спины незнакомый женский голос. — Представляешь, как девушке будет тяжко, если она узнает, что была лишь очередной пешкой в твоём супер-мега умном плане! Поворачиваться к адресату я не спешил — не был готов. Вслушивался в её речи, но информации было недостаточно. Впрочем, материал для изучения явно прибавится, если промолчать. Так и поступил. — Человеческие жизни такие любопытные, никогда бы не подумала, что существует какая-то особенная школа для продвинутых деток! — продолжала она, и голос исказил шелест какой-то упаковки. Она её открывать собралась? — За вашей «брачной» игрой было интересно наблюдать даже на бумаге. Знаешь, Аянокоджи, даже немного грустно заканчивать твоё путешествие здесь, ведь ещё бы немного, и ты бы решился на поступки, для прежнего тебя совсем не свойственные. — Занятно слышать об этом от постороннего человека. Да, «эксперименты» с Каруидзавой на меня влияют. В этом и заключается их смысл. Но откуда вам о них известно? Девушка захохотала. — От туда! — подняла она руки вверх. — Задолбали эти типичные мелодрамы, тряпки, приходящие из Японии. Люблю жестоких сердцеедов, спасибо, что ты есть, и при этом из Японии. Я вздохнул. Её ответ не оставлял разночтений. Вдобавок, информацию, полученную после наводящего вопроса, нельзя было игнорировать. — Ясно, — было произнесено мной. — А вы проводник мёртвых, выходит? Я обернулся, развернувшись на сто восемьдесят градусов. Передо мной предстала… молодая девушка. — Эй, полегче. Можно просто «самая лучшая богиня, по имени Аква», — последовало следом. Я вскинул брови после этой фразы. — Какой ты прям весь серьёзный! Вышло-то всё не по плану для тебя, Аянокоджи-кун, как хотелось? Придётся корректировать его. Начиная с тебя, новый ценный ресурс.
