Огонь и Волк

— Выхода иного нет у нас, Митька,— Олежка друга уговаривал,— мы в лес чёрный отправиться должны, на храма поиски, с картографом, что нам его отыскать может помочь. Ты видел, на что зверь теперь способен, раз самого голову, Савву и ещё пару охотников в лесу убил, в метрах 100 от леса границы. Думаешь, если захочется ему, он за нами в деревню не придёт, и не заберёт нас к ним в мир иной. — Может так у нас хоть шанс прожить подольше будет, а в лесу и зверя помимо другие опасности есть,— задрожал Митька,— страшно мне, Олежка, ужас до костей пробирает, и не знаю я больше, что мне ещё делать,— подросток светловолосый головой в руки уткнулся, будто на свет белый смотреть не желая,— вдруг храм разрушен был? — Пусть и разрушен он, но нет иного выбора у нас,— твёрдо Олежка произнёс,— коли в Храм не попадём мы и ритуал не совершим, нет способа иного зверя остановить. Ты как хочешь, а я прямо сейчас к картографу пойду, только пергамент тот не забудь мне потом дать. — Хорошо,— боязно юноша кивнул, видя как друг лучший его покидает, прямо в гостевой двор направляясь, с картографом поговорить. — День добрый,— буквально через мгновение после того, как Олежка из лавки вышел, мужчина невысокий бородатый за ним вошёл, в лохматых одеждах и с мешком за спиной,— Мишка Древобородов я, ремесленник проезжий, товар вам свой продать хочу, говорят в лавке вашей все принимают, от коры до золота. — Дядь Тихон,— окрикнул Митька лавки владельца, что на заднем дворе был,— разложите пока товар свой, чтобы на него лучше посмотреть можно бы...— попросил он того, замечая вдруг, что на лоскутах у края рубахи его пятна алые видны. —Куда смотришь ты,— заметил движение глаз его и взгляд застывший мужчина,— а, не переживай, порезался я недавно, нож уж совсем старый стал, в руке скользит немного,— показал он, что рука вторая его перебинтована,— может у вас новый возьму, ибо пригодился бы,— проворчал он, товар свой начиная на прилавок выкладывать. Внутрь здания Олежка через ход чёрный зашёл, ибо у переднего двора были люди, что о погибшем хозяине причитали, хоть и тело его ночью ещё вынесли, когда они с Митькой сначала к голове прибежали, на месте того не найдя, а затем в церковь, к батюшке, прося им помочь. И лишь к утру узнали они, когда проснулись, кто жертвой ночной зверя стал, ибо до рассвета никто в лес даже вступить не осмелился. Помня, что Евстафий юноше номер комнаты картографа назвал, ибо он картографу дополнительно ещё пару книг старых принёс, тихо Олежка по коридору прокрался, до Ивана комнаты желая добраться, как вдруг повстречал он охотника из губерний северных, Василия, что из комнаты своей выходил, к людям вниз спускаясь, и не успел ускользнуть от от взгляда его. — Что делаешь ты тут, отрок,— вдруг Юсупов поинтересовался,— не служишь же ты в этом дворе, ибо не видел я тебя тут ни разу. — Я плату пришёл забрать от Ивана, картографа,— поклонился Олежка, чтобы лицом своим ложь не выдавать,— за книги, что ему отец друга моего, Митьки, одолжил временно, пока решит он, что из них выкупить он точно хочет, для исследований и заметок своих. — А, так его комната вот там,— мужчина на дверь указал, начиная дальше по коридору идти,— не доверял бы я ему так на месте твоём, слышал я, что нелюдим он очень, в комнату свою хозяина не пускал вчера, а сегодня ночью он поздно совсем вернулся, как сосед мой, пристав мне рассказал, ибо я тоже двор вынужден покинуть был, и не застал ужаса здесь произошедшего, да примет бог усопшего душу,— покачал головой мужчина, медленно, чуть оборачиваясь, по лестнице начиная спускаться, все немного на Олежку смотря. Услышав слова эти, о нелюдимости картографа, перекрестился юноша немного, а затем шаг вперёд сделал и в дверь постучался. Но не ответил никто, и пришлось громче подростку в дверь стучать. — Кто там,— голос сонный очень раздался, и чуть дверь приоткрылась, и увидел сквозь щёлку юноша глаза серые блёклые с мешками под ними, явно Ивану принадлежащие,— а, ты это, Олежка, минуту мне дай, потом заходить можешь,— дверь он за собой закрыл, а затем из комнаты шорох небольшой у вещей раздался да стук сундуков,— ну заходи, гость непрошенный, хоть и не скажу, что не рад видеть тебя. И внутрь подросток зашёл, хаос настоящий в комнате его наблюдая: всё было по углам раскидано, разбросано, не пойми в порядке каком, сундуки перевёрнуты, а сам он, в рубаху широкую одетый и штаны простые на кровати своей сидел, угрюмый, в потолок смотря, словно не желая смотреть на то, что в комнате его творилось. — Как видишь, во второй раз решил кто-то меня ограбить,— вздохнул мужчина,— что ж, не знаю, реален ваш зверь или нет, но ночью прошлой заставил он меня немало седых волос обрести, ибо к вечеру решил я всё же на север от городка вашего в лес пойти, и вот, когда возвращался я уже, я вопли эти страшные и рык его услышал, и в траве полевой вынужден был затаиться, надеясь, что по запаху он меня не найдёт, ибо ветер от него в мою сторону шёл, к счастью, вот потому и едва смог ночью этой заснуть,— широко мужчина зевнул,— правда всё равно не верю я особо, что это чертовщина какая-то, ибо у всего есть объяснения более приземлённые, чем многие себе представляют. Бешеный матёрый волк например, они порой крупные очень бывают,— картограф подошёл к сундуку, что на полу лежал, клык огромный волчий из него доставая,— подарили мне такой в селении одном, сам видишь, явно большая та зверюга была. Так чего хотел от меня,— поинтересовался он, уныло на пол садясь. — Нужны вы нам, Иван и картографа навыки ваши, чтобы зверя этого остановить, ибо это шанс единственный наш с монстром подобным справиться, ибо ни пули ни ножи шкуру не возьмут его,— вперёд Олежка шагнул,— а для этого в лес отправиться надо нам, чтобы храм один отыскать, в котором сила древняя сокрыта, что зверя такого же однажды остановила, и сейчас точно наверняка сможет. — Я конечно и большую чушь слышал, но в зверя, с шкурой прочной настолько и силу древнюю в храме я всё равно пьяный только разве что поверю, как Серёжка тот, до полусмерти хмелем наклюкавшись. — Это правда всё!— Олежка возразил,— в пергаменте древнем так написано было, который мы вам со следом зверя лапы показывали. — Ой, в древних пергаментах про богов столько написано, только вот христианство на Руси нашей уже как 9 веков почти существует, и богов этих вспоминают разве что в деревнях отдалённых самых, как сказки для детей своих. Я по природе своей скептик глубокий и ни во что не верю, пока собственными глазами не увижу. А насчёт храма, что в лесу вашем находится, разве, если бы стоял он там веками, никто бы его раньше нас не нашёл за года эти, не думаешь разве? Так что звучит всё тобой сказанное словно бред сумасшедшего, и я на такое уж точно не куплюсь, да и в лес сейчас ходить, когда там тварь эта живёт, думаешь, хочется мне? Да и если бы её не было, и я согласился всё же на храма поиски, весь лес неделями прочёсывать бы пришлось, а за это мне ни денег не будет, ни славы какой-то, ибо даже если храм я старый языческий там найду, то труды мои лишь единицы оценят, которые столь редкие вещи изучают, а до них нам в города крупные или даже столицу ещё долго предстоит добираться. — В пергаменте том описание местоположения храма и карта к нему возможно была, только вот страницы те зверь с собой унёс, но по всей видимости не хватило этого ему, и вас дважды он ограбить пытался, чтобы ещё для себя карты найти, ибо тоже храм он ищет, а хозяина двора гостевого убил, потому что тот мог узнать про него,— Олежка предположил,— прошу вас, помогите нам остановить его, до того как он к цели своей подберётся, ибо явно страшное задумал он. — Назови мне причину хотя бы одну, чтобы я с тобой пойти решил, и поверил в хотя бы слово твоё одно: про зверя, что в человеческом обличие существует и шкурой прочнейшей обладает, про древний храм, что в лесу тёмном спрятан, про силу древнюю, что есть в нём,— недовольно руки на груди картограф крестил,— жизнью рисковать своей ради легенд древних не то, чем я заниматься привык, хоть и люблю разоблачать врунов я в любых селениях, от городов до сёл, а хозяина двора гостевого скорее всего грабитель убил, что в картах моих дважды порылся, когда он его за этим поймал. Если говоришь ты, что это всё зверь в обличие человеческом, то почему тогда тела убитых искусаны и изорваны, а у того только горло вспорото, словно ножом острым, а вовсе не лапой звериной. Просто удобнее мыслить вам, когда кажется, что все убийства эти воедино связаны, вот и всё! Я вот например думать могу, что Петька Пушкарь, солдат, что в конце коридора живет, убийца гостевого двора владельца, ибо с ним повздорил он вчера, а вернулся только ночью глубокой сегодня, пьяный весь, так что дважды на лестнице упал, о чём-то причитая, будь не ладен он, ибо разбудил меня хрипами своими. Да и вообще странный и дёрганный он какой-то, знаю я таких, что на службе многого навидались и потом голову теряют, убийцами становясь, ибо потеряли цену жизни людской. И в это верится мне куда больше, чем в зверя вашего сказочного. — Кроме пергамента и легенды, что в нём написана, нет у меня слов иных,— покачал головой Олежка,— но после увиденной лапы зверя на нём не могу я верить ни во что иное, ибо никто кроме убийцы купца того оставить её там не мог. И прошу я лишь вас поверить в то, что никто другой не мог её там оставить, и что кровь свежая довольно там была, когда я впервые страницы открыл. Ключ единственный наш к поиску храма древнего может быть лишь отшельник, что в лесу том живёт давно очень, ещё до того, как на свет я явился, и путь к нему могу указать вам, коль будет необходимость в этом,— голову свою подросток опустил, скорее всего понимая, что не удастся ему картографа в правоте своей убедить,— приходите в лавку книжную, коль согласитесь на путь наш опасный,— медленно за дверь вышел он, от картографа уходя. По лестнице чёрного входа спустился он, а потом и по улице зашагал понуро, в лавку к Евстафию возвращаясь, чтобы с Митькой поговорить, помощи желанной от картографа здесь не найдя и назад совершенно не глядя. И зря, ибо в момент тот видеть он мог, что из одного из окон двора гостевого за ним два красно-жёлтых глаза наблюдают, взглядом алчным его пожирая. — Отшельник, значит,— хрипло прорычал в окно смотрящий,— что ж, теперь только ждать остаётся, когда ты в лесу его отыщешь, а затем и я приду и наконец-то покончу с делом жизни своей.