Кости из стали, кровь из лавы

Январь, 1541 — Ты странная, — заявила Михримах, когда пришла к Атике. — Отец ждёт тебя, не заставляй его ждать. Атике кивнула и обулась. До этого она сидела на краю кровати и читала одну из книг, которую взяла в небольшой библиотеке, созданной для наложниц. Путь оказался полон волнений, девушка не понимала, зачем при объявлении решения требовалось её присутствие. Мрачный взгляд Михримах не убавлял волнений. — Я верю вам, — произнёс падишах, когда Атике встала рядом с Мехмедом. — Вам обоим. И меня особенно радуешь ты, сын. Твоё благородство похвально, а самоотверженность Атике заслуживает уважения. Я прошу вас остаться в столице на некоторое время. «Некоторое время» — вот и всё что сказал султан. И в тот момент как Мехмед уходил, Атике продолжала стоять напротив падишаха. Он вновь похлопал по месту рядом, девушка заторможено подошла и присела. Сулейман немного расслабился и попросил: — Расскажи о своей родной матери. — Когда-то я безумно любила её, — начала Атике. — Слепо и бездумно…

***

Алле исполнилось семь лет, и на именины она получила ровным счётом ничего. Девочка оказалась рада и тому, что её мать на следующий день привела нового «папу». Агнесса всё глупо посмеивалась над нелепыми шутками мужчины. Щукин — именно так и никак иначе называла его Агнесса — разрушил мечты Аллы на нормальную семью быстро. Аня помогала ей с уроками, когда в один ближайший вечер Агнесса и Щукин завалились в дом с кучей незнакомых людей. Девочки вытерпели пьяные комментарии о своих внешних данных и идиотские замечания каких-то женщин относительно своего будущего. Сёстры закрылись в своей общей комнате и всю ночь слушали пьяные крики и песни. К рассвету началась дикая вакханалия, и Щукин подрался с одним из своих друзей. Выползшая в восемь утра из комнаты Алла обнаружила на полу кухни кровь и женское нижнее бельё. Гости валялись спящими в гостиной, которая вместе с тем служила и спальней для матери девочек. Алла тогда впервые увидела обнажённые гениталии взрослых людей противоположного пола. Случайно. Вместе с кастрюлей холодных макарон и открытой пачкой сосисок Алла влетела обратно в комнату, где Аня вяло собирала рюкзак в школу. Девочки позавтракали и сидели тихо до момента, когда гости разошлись по домам. С наступлением полной уверенности в отсутствии лишних людей, Алла и Аня вышли на кухню. — А вот и мой завтрак, — Агнесса курила, не открыв окно. — Надеюсь, не все макароны съели? Чёртовы нахлебницы. Алла скромно поставила кастрюлю на стол, а Аня отдала матери сосиски. Агнесса кинула окурок в чашку и принялась есть. Девочки тихо умывались, боясь сказать лишнего. Похмелье сделало своё дело — мать пребывала в скверном настроении. Если она сказала «нахлебницы», то стоило помалкивать и ни в коем случае не разевать рот. Обычно Агнесса крайне тепло относилась к дочкам, но случались плохие дни. Или Алле так только казалось… — Мне к девяти на работу, — спустя какое-то время сказала Агнесса. — К моему приходу приберитесь, помойте полы… Я постараюсь принести чего-нибудь вкусного. — Конечно, — Алла вмиг обрадовалась и широко улыбнулась матери, отчего Агнесса немного растаяла. — Мы всё вымоем! — Аня? — Агнесса вопросительно и мрачно посмотрела на старшую дочь. — Я не могу, — Аня продолжала копошиться у раковины. — Иду к подруге на ночёвку. — Ночёвка? — голос их матери стал ещё более строгим, из-за чего Алла совсем притихла. — Никаких ночёвок. У тебя своего дома нет? Ведёшь себя как беспризорница какая-то. — Я и есть беспризорница! — тринадцатилетняя Аня резко развернулась и закричала. — Этот дом — проходной двор для шлюх и алкашей! Улица приятнее и безопаснее, чем… Аня не успела договорить, как Агнесса сделала рывок вперёд и ударила дочь по лицу. Сила оказалась такой, что девочка повалилась на залитый водкой пол. — Бесстыжая девица! — Пусть идёт, мама. — Алла перепугалась и осторожно сделала шаг вперёд. — Я сама всё приберу. — Замолчи, — громко произнесла Агнесса, а после посмотрела на старшую из дочерей. — А ты, дрянь, после школы беги домой. Узнаю, что не помогала прибираться сестре… пеняй на себя. Чёрт, как так вышло? — Агнесса развела руками. — Только одна из вас вышла нормальной, но… у тебя, Аня, дух воина. Я это уважаю, но в этом доме одна хозяйка и это я. И всё будет так, как я скажу. Ясно? — Ясно, — тихо ответила Аня. Агнесса кивнула и гордо вскинула подбородок. Женщина ушла, оставив девочек наедине. Алла тут же бросилась к сидевшей на полу сестре и обняла. Аня всхлипывала, но не поднимала глаз, предпочитая закрываться светлыми волосами. — Я сама уберусь. Иди к подруге, погуляй, а потом вернёшься. Ночёвка накрылась, но… — Спасибо! «У тебя, Аня, дух воина. Я уважаю это…» — данные слова крутились в голове Аллы целый день. Потому стоило сестре уйти в гости, как Алла принялась нервно убираться и раздумывать над своими следующими действиями. Алла страшно взревновала. Как их мать могла уважать дикую и бунтующую дочь? Разве покорная Алла не заслуживала этого больше? Когда Аня вернулась вечером, Агнесса уже накрывала на стол. Она с тёплой улыбкой хлопотала и расставляла тарелки. Аня настороженно принялась разуваться и поглядывать в кухонный дверной проём. Впервые за долгие месяцы в доме пахло столь приятно. Аня в шоке распахнула глаза, когда зашла на кухню и увидела яства: тушёная в специях курица, картофельное пюре, салат с крабовыми палочками и различные нарезки из овощей и колбасы. Входная дверь открылась и на пороге появился Щукин, он прошёл мимо Ани, словно не заметил девочку. С грохотом он поставил на стол две коробки сока: с вишнёвым и апельсиновым вкусом. У Ани во рту образовалась слюна. За время прогулки с подругой она съела лишь полпачки сухариков, которыми Настя благородно поделилась. — Милый, позови Аллочку. Всё готово. Со стороны Аня наблюдала за семейной идиллией. Агнесса разлила по стаканам сок и все заняли свои места. — По какому случаю? — спросила Аня. — За мою любимую дочь! — Агнесса произнесла это громко, подняв в воздух стакан с безалкогольным напитком. — Проведём же этот вечер всей семьёй. — Э, ладно, — Аня неловко посмеялась и присела рядом с матерью. — Тебе кто-то разрешил к нам присоединиться? — Агнесса спросила это с ядовитой улыбкой. — Ты заслужила разве что ремня. Встань из-за стола и иди в комнату. — Почему? Я ничего… — Я ясно дала понять, чтобы вы убирались вместе! — Агнесса растеряла доброжелательность и схватила дочь за воротник футболки. — Но ты меня ослушалась, несносная девчонка. Брысь! И не показывайся мне на глаза до завтра! Аня кинула полный боли взгляд на сестру и со слезами бросилась прочь. Она забежала в их общую с Аллой комнату и проплакала весь вечер. Когда Алла вернулась, Аня даже не взглянула на младшую сестру. — Я ничего не говорила. Клянусь! — Алла запрыгнула на кровать Ани и положила руку той на плечо. — Это баба Валя, она у окна целый день сидела. Как обычно. Я через открытое окно слышала, как она маме обо всём докладывала. Сказала, что после школы ты так и не возвращалась домой. — Правда? — Аня повернулась к сестре и покраснела от стыда. — Прости, я думала ты меня сдала. — Нет! Никогда! — Алла уверенно покачала головой. — Я ведь так люблю тебя… Алла соврала. Баба Валя ушла ещё утром и к вечеру не вернулась домой. Алла и правда сдала сестру матери. Рассказала всё как на духу и вновь обрела крепкий статус любимицы. О чём девочка не соврала, так это о своих чувствах к старшей сестре. Алла ощущала сильную необходимость быть на первом месте в сердце матери и сестры. Её вполне устраивали холодные отношения между Аней и Агнессой, но когда утром последняя упомянула дух воина и уважение… Алле словно тараканы в голову заползли. Она почувствовала тревогу, боль и захотела избавиться от этих чувств. И пусть ради этого даже пришлось смотреть на слёзы Ани…

***

— Твоя мать была жестока к тебе? — из воспоминаний девушку вырвал вопрос султана. — Временами, — расплывчато ответила Атике. — В детстве я была самым покорным ребёнком, в пятнадцать случился «бум!». Всё изменилось, и я перестала бояться мать. — Почему? — Я стала воином, солдатом. Как она того всегда и хотела. Агнесса уважала лишь силу, но ненавидела тех, кто был сильнее. — Противоречивая женщина. — Озлобленная, порочная, двуличная, лживая, завистливая и слабая глубоко внутри себя, — Атике презрительно скривилась, ведь ничего нейтрального или хорошего о родной матери сказать не могла, язык не поворачивался. — Тяжело жить с таким грузом? — С ненавистью? — уточнила Атике. — С ненавистью к матери, — дополнил Сулейман. — Тяжело, — кивнула Атике, соглашаясь. — Ненависть убивает всякий свет, толкает во тьму, дарит ложное ощущение жажды справедливости. В пылу можно посчитать себя великим судьёй и совершить непоправимое. Ненависть заставляет считать себя правым, оскорблённым и невинным. Это опасно… — Верные слова, — кивнул падишах, задумчиво переводя взгляд в сторону. — Ненависть уничтожает всё, к чему прикасается, пожирает души. — Последней будет душа обладателя сего… «дара». — И как ты справляешься? — задал вопрос падишах. — Совершивший зло получит его обратно сполна. Мне ни к чему быть судьёй, ведь Агнесса получит наказание либо при жизни, либо после смерти. Не нужно пачкать свою душу, грешник и без того получит причитающееся. — Это правильно, — султан благосклонно и одобрительно похлопал девушку по плечу. — Взгляд Аллаха объемлет весь мир и ни один грешник не останется безнаказанным. — Аминь. К удивлению Атике, вскоре падишах встал с трона и прошёл за небольшой низкий рабочий стол, усыпанный причудливыми инструментами и драгоценными камнями. Он ничего не сказала девушке и та покорно осталась сидеть на месте. Молчание продлилось долгих для Атике десять минут. Сулейман занимался эскизом и не обращал на неё внимания. Так казалось Атике… — Мне тоже пришлось потерять родителя, когда тот был ещё жив, — вдруг сказал он, внимательно рассматривая получившийся эскиз. — Родной отец прислал в подарок отравленный кафтан, и только предчувствие беды матери спасло от гибели. Мне никогда до того момента не приходилось сомневаться в любви Селима Хана. Я был его сыном, а потому безоговорочно доверял. — Мне слишком хорошо понятны ваши чувства, — Атике болезненно сморщилась. — Мать бросила меня, когда я умирала от глубокой раны в животе. Она подошла ко мне и в первые мгновения её глаза горели страхом, а после… словно спало притворство. Агнесса посмотрела на меня холодно, с неприязнью и… ушла. Бросила умирать в одиночестве. — Предательство, — коротко сказал падишах, — болезненнее которого не придумать. — То, которого не ожидаешь. И то, в которое не хочешь верить. — Я искал оправдания поступку отца первые несколько часов. Валиде помогла прийти в себя и осознать жестокую правду — родной отец желал мне смерти. Атике кивнула и молча начала наблюдать за работой падишаха. Тот внимательно рассматривал драгоценные камни на столе, качал головой, отбирал некоторые. Спустя некоторое время он поднял глаза и кивнул на шкаф, забитый книгами. Атике радостно подскочила и принялась выбирать, что бы почитать. Она взяла одно из редчайших изданий с мифами древней Греции на языке оригинала. Вскоре Атике полностью погрузилась в чтение, проверяя свой уровень знаний латинского. Это было престранное зрелище. Падишах сидел у занавешенного окна, сгорбившийся над низким столиком. На его законном и неприкосновенном троне восседала юная девушка, со стороны которой изредка раздавался шелест страниц. Оба молчали, но никого тишина не угнетала и не напрягала. Атике оставалась в покоях падишаха вплоть до обеда и лишь за десять минут до него вышла, направляясь к шехзаде Мехмеду. Управляющая гаремом в Манисе настолько погрузилась в мысли — её терзало странное поведение повелителя — что не заметила стремительно мчащуюся на встречу Михримах-султан. Супруга визиря встала препятствием на пути Атике, отчего вторая застыла, а после запоздало поклонилась — в Сарухане она не привыкла это делать. — Атике-хатун, — Михримах подозрительно прищурилась, — ты от повелителя идёшь? — Верно, госпожа моя. — Ты так долго пробыла у него в покоях. Вы о чём-то говорили или чем-то занимались? — Беседовали, — коротко ответила Атике, не желая вдаваться в подробности. — Падишах Хазретлери поделился со мной некоторыми своими мыслями и событиями из прошлого. — С чего вдруг он выбрал тебя для этого? — Михримах нахмурилась, начиная подозревать неладное. — Говори правду. — Я бы не смела лгать или утаивать что-то от вас. И я не знаю причину, почему султан выбрал меня. Вы его любимая дочь, вам он наверняка расскажет. Михримах скривилась, уловив манипуляцию. Она знала, что отец ей ничего не расскажет. После пропажи Хюррем-султан он мало с кем разговаривал и уж тем более делился мыслями. Если он не хотел обсуждать что-то с Михримах, то не сделает этого сколько бы она ни просила. И Атике тоже знала это. Потому её слова являлись простейшей и дешёвой манипуляцией. Султанша хмыкнула и гордо прошла мимо. Атике с усмешкой оглянулась, а после направилась к шехзаде. Он ожидал слуг, которые заканчивали накрывать на стол. Кивнув на тахту, он отвернулся и принялся медленно и нервно расхаживать по комнате. Слуги из-за этого пугались и со страхом поглядывали на наследника. Закончив последние приготовления, они быстро убежали с благословения парня. — Если ты переживаешь относительно того, что могло произойти между мной и падишахом, то… — А что-то произошло? — Мехмед остановился и хмуро посмотрел на девушку. — Разговор, — ответила девушка и заметила как разгладилось лицо шехзаде. — А ты о чём подумал? — Ни о чём, — махнул рукой Мехмед и сел за обеденный столик. — Присоединяйся. — Спасибо, — Атике заняла место рядом. Атике наложила себе в тарелку кускус с курицей и специями, налила вишнёвого щербета в стакан и приступила к обеду. Она значительно проголодалась за часы, проведённые с султаном. Когда девушка стала есть медленнее и перешла на закуски, Мехмед заговорил: — О чём вы с отцом так долго говорили? — Повелитель расспрашивал меня о прошлом, но ему я рассказала не больше, чем уже известно тебе. Мы много молчали и занимались своими делами: я читала, а он что-то мастерил. — Это… странно, — Мехмед громко поставил золотой бокал с щербетом на стол и тяжело вздохнул, опуская глаза. — Он уже давно не наслаждался ничьей компанией. Михримах — и той — он выделяет в день меньше времени. Атике сглотнула. Она понимала куда идут мысли шехзаде. И всё же не соглашалась с этими тревогами. Падишах в юной девушке не видел свою будущую фаворитку. И не могла она таковой стать по одной простой причине — свободный статус, о котором периодически некоторые забывали. Атике входила в персонал гарема шехзаде Мехмеда, но не являлась его полноценной частью. При желании девушка могла уйти, забрав вещи. — У нас похожие судьбы. Мы испытали предательство родителя и потеряли любовь. — Ты потеряла любовь? — Мехмед поднял поражённый взгляд на неё.

***

— Ты будешь дурой… — Агнесса сделала глубокую затяжку и выпустила струю сигаретного дыма, который плотным облаком поднялся над кухней, — …если поверишь мужчине. «Не доверяй и проверяй» — лучший девиз в деле, когда заходит речь об отношениях с противоположным полом. Открой его список друзей в чёртовом «Вконтакте» и посмотри на первых пять человек. — Мы с тобой разного толка, — Алла грубо хмыкнула и покачала головой, рукой разгоняя облачко дыма перед собой. — И мы выбираем разных мужчин. Не ной, заводя интрижку со шлюхой, мам. Мужчинам, которые побывали в твоей постели, я бы даже руку не пожала. — Все мужчины — шлюхи. Они не такие как мы, в них нет ничего святого. И ты либо уподобишься им, либо будешь страдать всю жизнь. — Мне жаль тебя, — Алла с презрением посмотрела на мать, вставая из-за стола. — Ты не знала любви и никогда не узнаешь, просто потому что крутишься в определённых кругах. Ни один нормальный мужчина на тебя не посмотрит. Подобное притягивает подобное, так что… И кстати, завтрак сегодня был лучше, чем вчера. Его уже можно было есть. — Неблагодарная стерва, — донёсся тихий шёпот в спину подростка. — Ещё раз скажешь подобное и пожалеешь. — Поняла. Алла лучезарно улыбнулась матери напоследок и, подхватив рюкзак, вышла из дома. Спустившись по крыльцу, она вздохнула полной грудью свежий весенний воздух. Звонко хлопнув калиткой, она задумчиво принялась рассматривать облака и прождала буквально минуту, прежде чем на горизонте появился спешащий Егор. Подбежав, он опёрся руками на колени и тяжело задышал. — Ты бежал? — Проспал, извини. — Как обычно. Дай телефон, хочу зайти в «ВК». — А с твоим что? — Егор не стал дожидаться ответа, вместо того залез в карман и быстро протянул чёрный гладкий смартфон в чехле девушке. — Поставила ночью на зарядку, но криво, провод не присоединился и ни черта я не зарядила. Поставлю в классе, если Лидия Михайловна разрешит. — Лохушка, — посмеялся Егор, продолжая восстанавливать дыхание. Алла провела пальцем по экрану смартфона и перед ней сразу высветились ярлыки — пароли парень не признавал. Алла улыбнулась, если Егор не ставил пароли, значит и скрывать ему ничего не приходилось. От своей девушки тайн он не имел. Алла быстро зашла в список друзей. На первом месте высветилось её имя и аватарка, на которой лицо закрывали светлые длинные волосы. Второе, четвёртое и пятое места занимали лучшие друзья и придурок, у которого Егор постоянно спрашивал или выпрашивал домашнюю работу. А вот на третьем месте гордо расположилось раздражающее имя Ульяны Злобиной. Иронично, но эта новенькая в школе и классе Аллы девушка оказалась приторно милой и «сладкой». С аватарки широко улыбалось её лицо с длинными чёрными кудрями. Алла быстро вышла из аккаунта Егора и зашла в свой. Она любяще и несколько жутко улыбнулась парню, и вместе они отправились в школу. Из головы весь день не шло это чёртово третье место в списке друзей. Они переписывались! Аллу почти трясло от этой мысли, от злости она опрокинула на Ульяну поднос с едой в столовой. Извиняться девушка и не подумала, лишь бросила предупредительный взгляд. Ульяна неловко отступила и опустила голову, не зная что делать. Она не возмутилась, ведь уже успела узнать о репутации Аллы. И Ульяна правильно сделала, что смолчала… Вслед за Аллой прошли с мерзкими ухмылочками её подруги, которых Егор за глаза называл шестёрками и группой поддержки. Они бы без сожаления и раздумий набросились на новенькую за одно лишнее слово. Словно цепные псы, они ждали случая и команды. Алла собрала вокруг себя подобных и наслаждалась обществом не обременённых моралью сверстниц. — Жёстко, — Егор театрально и с некоторым удовольствие сморщился, убирая рюкзак с места рядом. — Тебе её не жаль? — спросила Алла, занимая место рядом за широким столом. — Она меня раздражает. Прилипала. Аллу этот ответ не устроил и не успокоил. Вспомнились слова матери: «Сначала он говорит, что ненавидит её, а потом трахает при удобной возможности. Мужчины ненавидят тех женщин, которым не могут под юбку залезть. Факт!». Эти слова выжглись на странице сознания Аллы, словно клеймо или проклятие. Алла провернула свою проверку вечером, когда Егор ушёл в душ. Она взяла его телефон и без проблем зашла в «Вк», открыла страницу с переписками и нашла нужное имя. Сердце Аллы забилось чаще, дыхание сбилось, она ощутила страшный гнев. Чёртовы три сообщения! Три-три-три-три! Какое-то дерьмо про домашку. Не могла Ульяна с тремя сообщениями быть на третьем месте в списке друзей. Не могла! Алла бросила телефон и поднялась с кровати, на которой лежала. С холодным, ещё будто бы спокойным лицом она подошла к двери ванной и зашла. С каждой секундой на её лице проступал всё более жуткий гнев, не человеческий. Она отдёрнула штору и не прельстилась соблазнительной ухмылкой парня. Тот думал, что она решила присоединиться всего пару секунд. После он сделался серьёзным и недоумённым. Егор выключил воду, и в тот же миг Алла бросилась на него с криком и прижала к плитке душевой. Она вцепилась пальцами ему в шею и несколько раз хорошенько ударила о стену. — Я убью тебя, — зашипела она. Егор чуть было не испустил дух. Расширенные глаза Аллы выглядели абсолютно ужасно, они напугали его сильнее, чем сжимающиеся пальцы на шее. Алла выглядела ненормально, психопатически. Словно вынырнувший из потустороннего мира мстительный дух.

***

— Измена, — Атике задумалась над дальнейшими словами и решила приврать ради общей картины. — Он не дождался нашей свадьбы, вместо того нашёл утешение в объятиях проститутки. Что поделать, верные мужчины — величайшая ценность. Мехмед промолчал. Его ответ стал бы проявлением величайшего лицемерия, ведь наследник Османской империи ни одной женщине в мире верен никогда не был. И — как ни прискорбно Атике было это осознавать — Разие-хатун осталось недолго наслаждаться местом единственной. — Жаль, что такой прекрасной девушке пришлось столько пережить, — Мехмед неловко выдавил из себя эти слова. — Нечего лишний раз вспоминать прошлое. Лучше поговорим о нынешнем, я собираюсь через пару часов отправиться на рынок. Возьму с собой Нарин-хатун и несколько евнухов. — Я мог бы составить тебе компанию. — Незачем, — мягко отказала Атике, улыбаясь. — В место, которое я хочу посетить, не следует наведываться шехзаде или любому иному благородному юноше. — Теперь я начинаю переживать, — Мехмед тяжело вздохнул и молчал почти минуту, раздумывая, а после ответил: — Ильяс-ага сопроводит тебя. — Пф, — Атике насмешливо фыркнула, — я скоро без Ильяса-аги и в уборную сходить не смогу. Мехмед рассмеялся, но глаза его оставались серьёзными. Атике насторожилась этим, но не стала расспрашивать о причине упавшего настроения. Вместо этого она вскоре попрощалась с наследником и ушла. В три часа дня Атике уже стояла перед обычными дверьми неприметной хибары. Позади недоумённо морщился Ильяс, осматривая пункт назначения. Нарин-хатун скромно и покорно молчала, опустив взгляд в землю. Эта черта рабыни ужасно нравилась управляющей — пассивность. — Только не говори, что это дом какой-то местной ведьмы, — удручающе произнёс Ильяс, сложив руки на груди. — Не твоего ума дело, ждите меня снаружи. Я вернусь быстро. Атике глубоко вздохнула и постучала по хлипкой двери, а следом зашла внутрь. Первым делом её встретила лестница резко уходящая ввысь. Атике представила, как катиться по такой и вздрогнула. Медленно и осторожно она принялась подниматься наверх, где на протёртой софе её уже ждала сухая и полуслепая Умм-хатун. Предсказательница широко улыбнулась, и Атике поразилась белому ровному ряду зубов, который увидела. Девушка приблизилась к старухе и оставила рядом мешочек с золотом, вставая поодаль. — Спрашивай, — на вид немощная ведьма говорила чётко и уверенно. — Я умру, защищая шехзаде Мехмеда? — голос Атике предательски дрогнул. — … — в первые мгновения Умм-хатун ничего не ответила, но после произнесла ровно и громко следующие слова: — То, что мертво, умереть не может. Оно лишь способно восстать, крепче и сильнее, чем прежде. Атике сглотнула и оглянулась. Ей показалось, будто она услышала мужской шёпот, вторивший словам ведьмы. Атике нахмурилась и повернулась обратно, мрачно сверля ореховыми глазами Умм-хатун. Изначально Атике пришла сюда без веры на вразумительный ответ, но её будто магнитом тянули слухи о столичной предсказательнице. — Я… — начала было Атике, но оказалась перебита. — Ты винишь себя? — Умм-хатун подняла блёклые голубые глаза на девушку, выжидающе наклонив голову. — Что? — Обычно люди испытывают чувство вины, после того что пришлось тебе пережить… и сделать. — А что мне пришлось сделать? — Атике сделала шаг вперёд, угрожающе нависая над предсказательницей. — Защищать и «защищаться», — последнее слово Умм-хатун произнесла с издёвкой. Атике сжала зубы. Она поняла что имела в виду предсказательница под последним словом. Атике не гордилась тем, какие методы выбирала, защищая свою честь, свои чувства и свою гордость. Но обсуждать тёмное прошлое с какой-то малознакомой ведьмой Атике не собиралась. — Последний вопрос, — строго произнесла управляющая гаремом шехзаде Мехмеда. — Он воссядет на трон? — Ты меняешь всё, к чему прикасаешься. И если постараешься, то окажешь настолько сильный эффект, что… он сделает то, чего ты ожидать не будешь. Оставь след в душе юноши, и это позволит ему сражаться за престол самому. — Сплошные загадки, — Атике прикрыла на миг глаза, складывая руки в замок. — И ни единого однозначного и прямого ответа. Умм-хатун, что я должна сделать? — Я дам иной ответ: чего ты не должна делать. — Слушаю, — Атике вся подобралась. — Экзорцизм, — коротко ответила ведьма, но увидев хмурое и недоумённое выражение на лице девушки, продолжила: — Прекрати изгонять саму себя, бороться с нутром. Это выглядит смешно и глупо. Атике отвела взгляд и пожевала внутреннюю сторону щеки. Она принялась качать головой, словно ведьма несла сущий бред. Но правда в том, что Атике прекрасно осознавала о чём толковала Умм-хатун. Управляющая каждый день вела борьбу, пытаясь не растерять весь тот свет, который обрела благодаря Гюльнуш-хатун. — Я услышала тебя, Умм-хатун. До встречи. Атике кивнула и, развернувшись, принялась спускаться по лестнице. Перед выходом она остановилась, натянула на лицо тёплую приветливую улыбку и вышла к ожидавшим её спутникам. Ильяс-ага от скуки пытался разговорить Нарин, но юная девушка лишь смущённо отводила глаза и односложно отвечала. Увидев Атике, парень подобрался и принялся задавать вопросы. — Ну, что сказала ведьма? И о чём ты спрашивала? — Я спросила, вырвут ли тебе язык за излишние болтливость и любопытство. Умм-хатун ответила: «Однажды». А теперь вернёмся во дворец. — Жестока ко мне. Как и всегда. — Ильяс театрально приложил руку к сердцу и состроил расстроенное выражение на лице. — Разве я заслужил такого отношения, Нарин-хатун? Ведь нет! В карете Атике не смогла расслабиться и собраться с мыслями. Она на скорую руку записала слова Умм-хатун в дневник и перечитывала их. Вывод напрашивался неутешительный и о нём думать девушка наотрез отказывалась. В один момент Нарин молча поднялась и пересела поближе к управляющей, положила ладонь на колено и принялась лучезарно улыбаться. Ильяс удивлённо приподнял бровь, но не прокомментировал поведение служанки. Стоило Атике ступить на дорожку, как к ней тут же подлетел евнух. Он семенил своими ногами и размахивал руками, охая и ахая. — Атике-хатун! — он подлетел к девушке. — Быстрее-быстрее. Достопочтенный повелитель желает видеть тебя, поторопись. — Сюмбюль-ага, верно? — Атике присмотрелась к мужчине в бирюзовом кафтане. — Где именно султан ждёт меня? — У себя. Не стой! Клянусь, если ты не придёшь к нему сейчас же, то полетит моя голова. Ой, полетит! Так и вижу как бедного Сюмбюля-агу хоронят в двух гробах. Атике фыркнула на это заявление и прошла мимо, направляясь прямиком к покоям султана. Она — по правде говоря — и сама струхнула. А если падишах разгневался на девушку за что-то? С этими мыслями она свернула на Золотом Пути и чуть было не столкнулась с Михримах-султан. — Повелитель вызвал тебя? — голос госпожи сочился неприязнью. — Верно, — Атике уважительно поклонилась. — Сюмбюль-ага сообщил мне, и я сразу поспешила. Нельзя заставлять падишаха ждать. — Ты ввязалась в опасную игру, хатун. — Михримах не пыталась скрыть отношение к Атике, говорила грубо и откровенно. — В этом дворце есть одна хозяйка — моя мать и никто никогда её не заменит. Даже не думай, будто у тебя есть шанс. Нет. Ты можешь получить только одну ночь, не более. — Госпожа, — Атике чуть не вывернуло от мысли о ночи с султаном, но она сдержала эмоции и ответила невинно: — Я не понимаю о чём вы говорите. Весь дворец молится, чтобы однажды Хюррем-султан вернулась и осветила своим ликом эти тёмные стены. И я не исключение — тоже молюсь. — Со мной шутки плохи, — Михримах схватила Атике за подбородок и надавила пальцами на щёки. — Я — Михримах-султан, дочь Хасеки Хюррем-султан и повелителя мира султана Сулеймана. Помни об этом, когда фальшиво и плохо врёшь. Атике нахмурилась. Ей нестерпимо захотелось плюнуть прямо в чистое и миловидное лицо госпожи. Так, чтобы у султанши глаза на лоб полезли от подобной дерзости. К несчастью, Атике не ровня члену династии и могла бы лишиться головы за подобное проявление неуважения. Михримах отпустила девушку, сделала шаг назад и отошла с пути. Атике поклонилась и прошла мимо, стража без лишних вопросов впустила её в покои падишаха. Михримах зло выдохнула и направилась прямиком к брату. Тот слишком наивно верил в девушку, которую знал без году неделю. — Ты должен поговорить с отцом об отъезде. Немедленно. — Михримах не растрачивала время на приветствия и объятия. — Что-то случилось? — Мехмед захлопнул книгу и положил на столик, удобнее устраиваясь на тахте. — Уезжай как можно скорее, иначе потом вернёшься в Манису без своей драгоценной Атике, — Михримах продолжала стоять, нервно сцепив руки в замок. — Не думай, будто отцу нужен друг в лице какой-то юной девицы. Он хочет сделать её своей фавориткой, просто ещё не решился. Матери нет и он с каждым днём всё меньше верит в её возвращение. Надежда тает и… Он призовёт её на хальвет, не сомневайся. — Михримах, — Мехмед покачал головой, встал и, подойдя к сестре, взял её ладони в свои, крепко сжав. — Ты ошибаешься. И — смею напомнить — Атике не рабыня. Без никяха повелитель не сможет провести с ней ночь. — Я… Михримах замолчала на минуту. Она всерьёз обдумывала слова брата, но сомнения брали верх над доводами разума. — Отец уже однажды совершил никях. — Михримах задрала подбородок, отвечая. — И может сделать это снова, никто ему не запретит и не возразит. — Никях не совершают из прихоти или необдуманно. Не суди отца по себе. Михримах оторопела. Мехмед ударил по больному, припомнив её свадьбу с Рустемом. Ни для кого не было секретом — султанша не обрела счастья в семейной жизни. Она родила дочь, но это не помогло полюбить мужа. Михримах не ощущала ровным счётом ничего, когда Рустем распинался перед ней и одаривал комплиментами. Разве могут сердце тронуть слова нелюбимого мужчины? В это время Атике разговаривала с султаном. Они вновь расположились на троне и на сей раз речь зашла про братьев и сестёр. Сулейман поделился несколькими историями о Хатидже и Шах, а Атике с неохотой ответила, что тоже имела сестру когда-то. — Я скучаю по любимой сестрёнке, — с тёплой улыбкой сказала Атике.

***

Алла без движения лежала на широкой кровати и пялилась на комод у стены. На другом конце кровати сидела Аня, которая только что выпроводила своего парня из его же комнаты. Сёстры молчали несколько минут, а после Аня спросила: — Так ты расскажешь что случилось? Егор звонил мне несколько раз. И писал. Я не отвечала и не читала сообщения. — Он предал меня, — тихо всхлипывая, ответила Алла. — Удалил переписку с Ульяной. Длинную переписку, если судить по её месту в списке его друзей. — Ты хоть выслушала Егора? — спросила Аня устало. — Знаю, мать учила, что парням верить нельзя. Но иногда всё не так, как может показаться сначала. И судя по его настойчивости, ведь он снова звонит, парень хочет поговорить. Сильно хочет. Аня сбросила звонок и придвинулась к сестре, начиная гладить по плечу. — Мужчины любят придумывать оправдания. Это их врождённый талант. — Слышу нашу мать, — Аня закатила глаза. — Забудь ты её идиотские наставления, иначе станешь такой же несчастной. — Вдруг она права? — спросила обречённо Алла. — Ты ведь любишь его, — Аня положила подбородок на плечо сестры. — Хотя бы выслушай Егора. Зная тебя, я удивлена, что он вообще хочет говорить. Ты сильно злилась, много вещей его попортила? — Я ударила его, — неуверенно ответила Алла. — Классика, — посмеялась Аня, выпрямляясь. — Ох уж эти дамские пощёчины. — Нет. Сначала я душила его, а после била кулаками. Не было там ничего дамского. — Чёрт, — протянула Аня. — Тебе нужно к психотерапевту, ты ведь в курсе? — Мне нужно, чтобы Егор не заглядывался на других. И всё. Ань, — Алла присела и в отчаянии посмотрела на сестру, — он ведь не простит меня, да? — Егор хочет поговорить с тобой. Всё возможно. Поэтому просто возьми чёртов телефон и разблокируй его. Боже, чего ты только не сделаешь в панике, любимая сестрёнка. — Я била его! — Алла закричала и с новой силой заплакала. — Как он по твоему простит меня? Он звонит, чтобы назвать меня психопаткой и послать. Ничего более. — Жди здесь, — Аня улыбнулась, взяла свой телефон и вышла из комнаты. Она остановилась у стены, махнула рукой своему парню, который пожал плечами и вернулся на кухню. Аня зашла в контакты и набрала Егора. Гудки длились буквально пару секунд, но у Ани чуть сердце не ушло в пятки. — Аня, слава Богу! — раздался взволнованный голос Егора. — Алла в порядке? — Нет, она думает, что ты ей изменяешь. — С чего она вообще это взяла? Алла открыла мою переписку с новенькой, но там даже ничего не было. — Вот именно, — ответила Аня. — А Ульяна на третьем месте в списке друзей у тебя. Что скажешь на это? — Сука! — воскликнул раздражённо парень. — Эта идиотка умудрилась так испортить мне жизнь. Слушай, Ульяна надоедливая сука, которая писала мне в течение последних трёх недель. Я не хотел беспокоить Аллу, особенно зная её нрав и методы решения проблем. Клянусь, я объяснился с Ульяной, она вроде поняла, и я к чёрту удалил переписку. Она ведь мне не сдалась! А два дня назад эта тупая дура вновь написала. Что-то спрашивала про домашку. Нашла кому писать с такими вопросами, я же ни черта не записываю! — Успокойся, я поняла. Боже, надеюсь, ты говоришь правду. Жди, Алла скоро станет доступна.

***

— Она помогала мне как могла, — Атике улыбнулась, вспоминая все тёплые моменты с сестрой. — Жаль, что вам пришлось расстаться. — Аня предала меня, — покачала головой Атике, улыбка пропала с её лица. Атике не стоило делать то, что она сделала. Не в её власти вершить суд на людьми. Но она посмела это сделать, а теперь жалела.