Кости из стали, кровь из лавы

Апрель, 1541 Атике не участвовала в подготовке Джансу к хальвету. Она предпочла отдать приказ Ярен-калфе и остаться в одиночестве в собственных покоях. Атике печально наблюдала с балкона за ветром, который трепал деревья и кусты внизу и всё гадала: «Как так вышло?». В какой момент ей стало небезразлично, кто пройдёт по Золотому Пути? — Госпожа Атике-хатун, — раздался позади мягкий голосок Нарин, — вам срочное послание. Из янычарского корпуса. — Давай сюда, — Атике забыла обо всём, взяла небольшой клочок свёрнутой бумаги, раскрыла и прочитала. — Оставайся тут и делай вид, будто меня мучает мигрень. Никого не пускай. — Что вы задумали, госпожа? — Хватит звать меня госпожой, — бросила на ходу Атике, доставая из шкафа неприметный плащ. — Я вернусь через час, максимум два. Нарин в ужасе смотрела, как управляющая покидала покои. Хлопнула дверь и юная рабыня осталась совершенно одна, от испуга она даже невольно икнула. И — Аллах милостивый! — через несколько минут раздались стуки и послышался голос Муаззез-хатун. Нарин похлопала себя по щекам и, открыв дверь, наплела чепухи про кошмарные головные боли управляющей. Муаззез предложила позвать Гюль-хатун, на что Нарин воскликнула: — Госпожа обещала выкинуть меня из дворца, если я кого пущу на порог! Атике в это время незаметно покинула стены дворца, прошмыгнула мимо стражи и подумала, что её не заметили. Мужчины увидели силуэт, и оба узнали в нём управляющую, потому не обратили внимания — свободная девушка имела право покидать дворец, когда ей вздумается. Атике прошла в небольшой сад при корпусе и глазами поискала фонтан. Именно там Исмаил-ага обещал её ждать, желая сообщить какую-то важную новость, касающуюся Ильяса. Не успела девушка ступить и шага, как её схватили и уволокли в нишу, скрытую от чужих глаз густо растущими кустарниками. Атике стукнула нападавшего локтем и смогла вырваться. Привалившись спиной к стене, она большими от испуга глазами смотрела на кривившего лицо Ильяса. — Ты! — полу-возмущённо и полу-испуганно воскликнула девушка. — Из Исмаила вышел плохой шпион, Алла. — Не называй меня так, — нахмурилась Атике. — Тебе стоило попросить Онура-агу следить за мной. Интерес командующего к моей почте вызвал бы меньше подозрений. И чем, позволь спросить, я заслужил твоё недоверие? — Я не собираюсь отвечать, — Атике сложила руки на груди и повернула голову в сторону. — Ты ведь никому не сказала, куда пошла, — Ильяс нагло усмехнулся, приблизился и взял девушку пальцами за подбородок. — Не страшно находиться наедине с мужчиной, которому ты не доверяешь? Атике медленно подняла левую руку и коснулась пальцами декольте, Ильяс улыбнулся и на миг от смущения поднял глаза к тёмному небу. Этого хватило, чтобы Атике стремительно вытащила стилет и прижала его к шее Ильяса. Тот вмиг вскинул руки, убирая их от неё. — Подловила. — Я не боюсь тебя, — Атике убрала стилет. — И если ты верен шехзаде Мехмеду, то ничего не сделаешь. Я защищаю его и верный слуга должен ценить это, ты должен ценить это. — И я ценю, — Ильяс хмыкнул на это заявление, нагло пытаясь обмануть девушку. «Чёрт. Теперь мне его никогда не подловить на переписке с Махидевран-султан. Зная о величине моего недоверия, Ильяс и не подумает связываться с госпожой из Амасьи» — подумала Атике. — Пора возвращаться, — неловко заметила Атике и, отойдя от стены, направилась обратно мимо парня. — Я смог заслужить немного твоего доверия? — Ильяс схватил её под локоть. — Или… — Что бы ни случилось, куда бы ни занесла нас судьба, помни: мои глаза всегда смотрят на тебя. Атике вырвалась из хватки и ушла. Ильяс заворожено смотрел ей вслед, на губах его появилась восхищённая полуулыбка, о которой он и не знал. «Смотрят, а не следят» — сознание сокольничего зацепилось за одно слово, он услышал желаемое и надумал себе лишнего. Вернувшись во дворец, Атике устало расположилась в кресле на террасе. Ей хотелось созвать слуг и начать выпытывать информацию относительно хальвета Джансу и Мехмеда. Наложница ушла или… смогла остаться? От досады Атике пнула ногой стоявший рядом пуф. Не надо было идти на поводу у слуг и рабынь, отправляя в покои шехзаде… Атике в ужасе одёрнула себя. О чем, в самом деле, она думала? Её прямая обязанность — обеспечить Мехмеда наследниками, посылая к нему девушек. — Джансу смогла понравиться шехзаде, — доложила утром Муаззез-хатун. — Она вернулась в ташлык несколько минут назад. Женщина внимательно следила за эмоциями на лице управляющей, та мрачно уставилась на столешницу, потягивая тёплый щербет. Муаззез-хатун подумала, что Атике не волновали дела, происходящие в покоях шехзаде, ведь на слова хазнедар та никак не реагировала и будто бы даже не слышала. Муаззез-хатун закончила доклад тем, что рассказала о выделенной комнате на этаже фавориток для новоявленной гёзде и об увеличенном жаловании, что обязательно нужно учесть при выплате жалования в конце этого месяца. Атике рассеянно покивала, а после спросила: — Разие-хатун как? Её лечение длится достаточно давно, чтобы появились значительные результаты. — Её кожа практически восстановлена, шехзаде Мехмед Хазретлери не пожалел средств на лучших лекарей Сарухана. — Прекрасно, пусть Гюль-хатун осмотрит её сейчас же и придёт ко мне. — Как прикажите, — Муаззез кивнула и ушла. Он не влюблён в Разие и вряд ли когда-то был. Очередная миловидная рабыня, пополнившая ряды никому не нужных гёзде. Как бы наложница не старалась, она никогда не смогла бы занять место в сердце шехзаде. И вся забота Мехмеда связана лишь с тем, что он чувствовал вину за действия младшей сестры. Спустя тридцать минут Гюль-хатун доложила: — Остались зоны с лёгкими покраснениями и шелушением, но всё обошлось. Благодаря шехзаде и тому лекарю из деревушки мы смогли вовремя приготовить нужную мазь. Через неделю оставшиеся следы исчезнут. — Чудесно. За принимающей поздравления и отвечающей на вопросы Джансу управляющая наблюдала из прохода. Она не пересекла порог ташлыка, предпочитая слушать рабыню издалека, не привлекая внимания. Джансу скромно улыбалась, но подробностями делилась легко и без стеснения. Неловко шагая, мимо Атике прошмыгнула Хюлья-хатун. Она не оправилась от наказания фалакой. Атике невольно усмехнулась недолгой заминке Хюльи, прежде чем та села рядом с Джансу. В их неглубокой чаше дружбы появилась предательская трещина. Хюлья ткнула Джансу в плечо и кивнула головой в сторону управляющей. Джансу встала, поклонилась, словно перед ней предстала госпожа и улыбнулась. Иную это бы обмануло, но Атике подобным не подкупить. Она ничего не сказала, лишь подняла глаза на этаж фавориток и вскоре её нога коснулась первой ступеньки. — Она к Разие-хатун, — тихо прошептала Хюлья. — Я должна заслужить расположение Атике-хатун, — уверенно сказала Джансу. — Она — ключ к покоям султанши. Иметь такого врага как встретить на тропе в ущелье валун в четыре аршына. — Для начала стоит убрать её фаворитку. — В Разие-хатун нет ничего, кроме красоты. Но в гареме каждая хороша собой. — И всё же Атике-хатун что-то зацепило в этой глупышке, — пожала плечами Хюлья. Разие копошилась в шкатулке с украшениями, когда вошла Атике. Наложница подскочила и склонила голову. — Посмотри на меня, Разие. — Госпожа… — девушка неуверенно подняла глаза. — А теперь взгляни в зеркало. Давай. Чуть помедлив, Разие взяла с полки зеркало и взглянула на собственное отражение. Смуглая кожа с небольшой родинкой над правой бровью, пухлые широкие губы и густые брови. Её волосы спускались каскадом на спину, в данный момент, обрамляя лицо. Истинная красавица. — Такая девушка не должна сдаваться какой-то светловолосой девице. Иных преимуществ, помимо золотых волос, у Джансу-хатун нет. А твоё лицо будто нарисовал сам Аллах, помни об этом. — Шехзаде Хазретлери так не считает, — Разие отложила зеркало и удручённо присела на край кровати. — Ему наверняка противно даже думать о моём изуродованном теле. — Не говори глупостей. Гюль-хатун всё мне рассказала, следов практически не осталось, а потому сегодня же вечером тебя подготовят к ночи с Мехмедом. — Нет! — испуганно воскликнула девушка. — Я не могу показаться ему в таком виде. — Если сегодня к нему не пойдёшь, то завтра потеряешь. Разие опустила голову, задумавшись. Глубоко вздохнув, она решительно подняла глаза и кивнула. Атике удовлетворённо улыбнулась и ушла — поспешила отдать слугам соответствующие приказы. Ожидавшая приглашения вечером Джансу, так ничего и не получила. Она взволнованно следила за тем, как слуги уводили Разие. Скрипя зубами, Дуйгу-ага проигнорировал приказ шехзаде привести Джансу-хатун. Он сделал это по двум причинам: из страха перед управляющей и ревности. Разие страшно волновалась, когда пересекала порог покоев шехзаде. Её страхи подтвердились. — Ты ещё слаба, иди отдыхай, — Мехмед оставил лёгкий поцелуй на лбу девушки и отвернулся, проходя к рабочему столу. Разие стояла почти минуту, чувствуя себя выброшенной жестокими волнами на берег рыбой. Она открывала и закрывала рот, шумно и судорожно дышала, а в глазах её скапливались слёзы. Резко развернувшись, она вылетела прочь из покоев и понеслась по коридору. Плач её отражался от стен дворца. Атике изумлённо смотрела рабыне вслед. Появившийся в дверях Мехмед, заставил её вздрогнуть. — Атике… — несколько мгновений шехзаде выглядел растерянным, на его губах невольно расцвела улыбка. — Не ожидал увидеть тебя в столь поздний час. Что-то случилось? Почему ты пришла? — Мехмед, — Атике недоумённо вскинула брови, — я привела Разие-хатун. — Я… — Мехмед покачал головой и словно бы очнулся. — Я просил подготовить Джансу-хатун. Вместо этого ты привела Разие. Я чего-то не понимаю? — Но мне ты не говорил готовить Джансу, вот я и решила… Разие-хатун тоскует по тебе, — Атике взглянула с нежностью на парня. — Давай поговорим, проходи. Атике оглядела комнату: алое постельное бельё, небольшое количество свеч, распахнутая дверь балкона — романтично. Девушка прошла вперёд и присела на тахту. Она привыкла делать это, не дожидаясь позволения. — Через пару недель я поеду на охоту. Что скажешь? — Пригласишь меня? — воодушевлённо спросила Атике. — Конечно. Ты охотилась когда-нибудь? — Да, — улыбнулась девушка, но вскоре стала серьёзной. — Я умею охотиться на хитрую и умную жертву. — Это чудесно. Значит, мне не придётся переживать за тебя, если потеряю из виду. Сходи завтра в конюшню и выбери жеребца, покатайся. — Спасибо, Мехмед. Так… мне пригласить Джансу-хатун? — Нет, я хотел обсудить ещё несколько вопросов. Например, э-э-э-э… условия проживания девушек. У тебя есть предложения или пожелания относительно каких-либо изменений? Атике рассмеялась. Вот уж не думала она, что мужчину в Османской империи шестнадцатого века может заинтересовать благополучие рабынь. Атике выразила некоторые пожелания относительно сокращения жалованья для гёзде, вскоре беседа двух молодых людей и вовсе утекла в иное русло. Утром Атике проснулась в прекрасном расположении духа. Надев форму для тренировок, она взяла с собой Нарин-хатун и отправилась в конюшню. По пути ей попалась притаившаяся у стены Разие-хатун. Атике остановилась и дала знак Нарин сделать то же самое. Не было похоже, что Разие поджидала кого-то или следила за кем-то. А вскоре и вовсе послышались тихие всхлипы. — Разие-хатун! — Атике быстро подошла и положила девушке руку на плечо. — Что приключилось? — А! — наложница взвизгнула, оборачиваясь. — Прошу простить меня, Атике-хатун, за неподобающую для гёзде реакцию. — Ответь на мой вопрос. — Мне просто грустно, но ничего не случилось. — Не обманывай меня. И Аллах лжецов не любит. Ответь, я могу помочь. — Это… всё другие наложницы. Сегодня они смеялись надо мной в ташлыке и предполагали, почему шехзаде Мехмед не принял меня вчера. Одни слова были хуже предыдущих. Теперь все называют меня чумной, но я не знаю, кто придумал прозвище. — В них взыграла зависть, ведь именно на тебя наш господин однажды обратил внимание. И если тебе интересно, то Джансу-хатун Мехмед не звал вчера. — Разве? — Разие вытерла слёзы. — Дуйгу-ага вчера увёл её в баню, но я не видела, как она возвращалась. — Ты просто проглядела. Идём со мной, я направляюсь к конюшням, буду выбирать собственного коня. — Зовёте меня… посмотреть на лошадей? — Разие удивлённо посмотрела на управляющую. — Не хочешь? — Конечно, хочу! — Разие просияла. — Не думала, что выпадет шанс. Конюшни Сарухана не могли сравниться с конюшнями Стамбула, но и здесь имелся огромный выбор. Атике хотела увидеть все варианты, прежде чем принять решение. В отдалённые стоила она забрела из любопытства, не надеясь найти там крепкого коня или лошади. К удивлению, она увидела крупного и высокого коня белого цвета. Приблизившись, она приметила намордник. Зверь тут же взъелся, начал топать копытами и шумно дышать. — Не зря он отдельно, да ещё и в наморднике. Идёмте отсюда, моя госпожа. — Нарин посмотрела на управляющую, но не отреагировала. Атике сделала уверенный шаг, и зверь притих, но его чёрные глаза смотрели угрожающе. Девушка обернулась и взяла оставшееся яблоко из корзины, которую держала Разие. Атике протянула фрукт зверю, тот ткнулся мордой, но из-за ограничений не смог откусить ни кусочка. Это привело зверя в бешенство, он показал зубы и встал на дыбы. — Идёмте, Атике-хатун! — испуганно взмолилась Нарин. — Атике-хатун! — раздался позади полный ужаса возглас. Помощник главного конюшего — Ахмед — подбежал к девушкам и встал живой стеной между ними и конём. Зверь фыркнул и стукнул мордой юношу по затылку. Атике еле заметно хихикнула и помогла парню удержаться на ногах. — Моя вина — не уследил за вами. Не стоит даже подходить к нему, Атике-хатун. Это не конь, а… чудовище. — Полно тебе, — махнула рукой Атике. — Он всего-навсего недоверчив. С животными такое случается, если с ними плохо обращались. — Он красив и предельно вынослив, но контролировать его не выйдет. — Мальчишка! Ты к кому привёл уважаемую управляющую? — раздался голос главного конюшего — Мусы, стремительно приближающегося к ним. — Убийцу решил посоветовать? — Убийцу? — с интересом спросила Атике. — Это бывший жеребец Онура-аги, тварь затоптала одного из янычар и откусила пол лица. Скоро его забьют. — Разве не стоит дать ему шанс? — улыбнулась Атике. — Вероятно, тот янычар пнул коня и получил ответ. Нельзя злить или издеваться над животными. — Я не могу позволить вам… Атике-хатун! Девушка решительно подошла к коню и сняла намордник, а в следующее мгновение протянула яблоко. Зверь жадно поглотил еду, даже не попытавшись укусить Атике за палец. Главный конюший чуть там и не помер от ужаса, лицо его страшно побледнело, а рука оказалась на сердце. — Каждый достоин второго шанса. — Это касается людей, но Убийца — безумное животное, — возразил Муса-ага. — Погоди… Его имя Убийца? — …Да. Раньше его звали иначе, но теперь… — Завоеватель, — уверенно заявила Атике. — Так его теперь будут звать. Запрягите его для меня немедленно, я попытаюсь оседлать коня. — Нет, нет и ещё раз нет. Я не пойду на такое! — Ты, мальчишка, давай! — Атике посмотрела на помощника конюшего. — Запряги Завоевателя, немедленно. Я приручу коня и направлю его на… Я хотела сказать, что дам шанс коню… Он прекрасен. — Но… я не могу. — Иначе я сделаю всё сама. — Госпожа! — с лица Нарин сошли оставшиеся краски, а стоявшая рядом Разие в ужасе молчала. — Оно затопчет вас. — Он, — исправила Атике. — Если хотите, то наденьте на него намордник. — Если Убийца сбросит вас и начнёт топтать копытами, то я не смогу сразу остановить его, — главный конюх не согласился, покачав головой. — Вы успеете получить смертельные увечья. Знаете, что сделает со мной шехзаде? — Не убьёт же он тебя, — чуть посмеялась Атике. — Есть вещи хуже смерти, — совершенно серьёзно ответил мужчина. — Даже за единственный синяк на вашем теле, я бы получил страшное наказание. Потому прошу проявить милосердие ко мне, госпожа. Атике замерла. А ведь точно… за промахи слуг не жаловали. — Прости, Муса-ага, — Атике извиняющееся улыбнулась. — Я порой забываюсь. Раньше я сама отвечала за свои промахи. И даже умри из-за какой-то глупости, то… никого не наказали бы. — Вы очень дороги шехзаде Мехмеду Хазретлери, — ответил главный конюх. — Верно, — Атике задумчиво посмотрела на коня, а после внезапно направилась к выходу. — Мне пора возвращаться к своим обязанностям. — Вы так и не выбрали… — Завтра. Поздним вечером Атике — сквозь стиснутые зубы — отправила к Мехмеду Джансу-хатун. Разогнав служанок, управляющая переоделась в удобные вещи и вышла из покоев, а вскоре и вовсе покинула гарем. Тихо и медленно спустившись по ступенькам, она направлялась к конюшням. Оказавшись в дальнем помещении, Атике подошла к стойлу с Завоевателем. Конь фыркнул и топнул копытом, заметив неожиданного гостя. — Я не надеюсь на преданность, — Атике наклонилась к уху зверя, понижая громкость голоса. — Но попытайся меня принять, я ведь тебя спасаю. Атике освободила зверя и вывела на улицу. Закрепив на нём седло, девушка смело забралась на крепкую спину коня. Завоеватель встал на задние копыта, но недостаточно высоко, чтобы сбросить всадницу. А в следующую секунду зверь бросился вперёд галопом. Атике удержалась только благодаря тому, что прекрасно держалась в седле на протяжении последних пяти лет. Освежающий ветер трепал её волосы, даря удивительное чувство. Завоеватель наслаждался свободой, он не планировал сбегать или сбрасывать Атике, лишь скакал, периодически делая круг. Нарин тем временем встала с кровати и зашла в покои управляющей. Спала она всегда в смежных, чтобы в случае нужды оказаться рядом. Оглянувшись, девушка заметила ровную поверхность кровати и неуверенно приблизилась. Пусто. От ужаса Нарин чуть не потеряла сознание на месте. Выбежав в коридор, калфа принялась искать Атике. За десять минут девушка обыскала весь гарем и бросилась к шехзаде. Нарин планировала прервать хальвет, но на кону стояла жизнь Атике, которая — Нарин была уверенна — отправилась в конюшню к Убийце. Стража долго не хотела оповещать наследника о позднем и неудобном посетителе, но имя управляющей сделало своё дело. — В чём дело? — Мехмед вышел в коридор. Они только закончили с трапезой и беседовали, потому Нарин не прервала ничего значимого. Служанка стушевалась и смутилась под пристальным взглядом шехзаде, но собрала остатки уверенности в себе и выпалила: — Атике-хатун отправилась покорять Убийцу. — …Что? Объясни, я ничего не понял. — Мехмед покачал головой. — Вы позволили ей выбрать коня, и Атике-хатун заинтересовалась Убийцей — бывшим жеребцом Онура-аги. Убийца — безумный конь, которого планируют забить. Он затопчет её или перекинет через себя, господин. — Ты уверена? — Мехмед спешно поправил халат и, кивнув стражникам, направился прочь. — Да, — ответила Нарин, еле поспевая за наследником. — Муса-ага отказался запрягать для Атике-хатун Убийцу, та согласилась и ушла. Недавно она распустила слуг и легла спать, но в кровати я её не нашла. Даже обежала весь гарем, чтобы удостовериться в догадке. — Говоришь, коня звать Убийцей? — Верно, — кивнула взволнованная калфа. — Он затоптал одного из янычар насмерть. Не знаю, отчего госпоже взбрело оседлать эту безумную тварь. С последними словами шехзаде перешёл на бег, приказом собирая по пути всех дежуривших стражников. Выбежав на ипподром, Мехмед обнаружил Атике целой и невредимой. Она уже слезла с коня и гладила его светлую гриву. — Атике, ты с ума сошла? — Мехмеда обуяли гнев и ужас одновременно. — Отличиться захотела? Ведь иначе, зачем делать заведомо опасный выбор? — Завоеватель не такой, каким его описывают, — Атике прижалась боком к зверю. — Он не пытался укусить меня или скинуть. Знаешь, жестокое обращение заставляет животных давать ответ. Тот янычар наверняка сам нарвался. — Отойди от Убийцы и вернись во дворец. — Это не его имя, — Атике злобно нахмурилась, и подобное выражение Мехмед впервые увидел на лице девушки. — Его зовут Завоевателем, запомни. — Я прикажу забить его немедленно… — Только посмей, — Атике выглядела ещё более разъярённой. — И я покину стены дворца прежде, чем ты успеешь что-то возразить. — Полное безумие… — сокрушённо покачал головой Мехмед.

***

— Она обезумела! — закричала Аня, вталкивая младшую сестру в комнату. Аня схватила ручку двери, упёрлась ногами в выступающий порог и отклонилась назад, всеми силами пытаясь удержать дверь. Но у пьяной женщины сил оказалась больше. Агнесса распахнула дверь, Аня рухнула ей в ноги и получила удар по животу. А Алла отлетела от хлёсткого и мощного удара тыльной стороной ладони по лицу. — Мама, нет! — Алла молила. Отвратительно, отвратительно, отвратительно… Она молила родную мать прекратить. Надеялась, что Агнесса успокоится и перестанет бить дочерей. Но женщина успокоилась лишь, когда выбилась из сил. Следующую неделю девочки в школу не ходили, а после Агнесса купила самый дешёвый тональный крем и замазывала следы. Она не извинилась, не заплакала, не раскаялась в содеянном. Алла тогда верила, что подобного больше никогда не повториться. Но избивший ребёнка родитель раз, сделает это во второй. Такие люди не меняются.

***

— В последнее время ты избегаешь меня. — Джансу выловила евнуха в коридоре и утащила в небольшой закуток. — Что случилось? — Ничего, — холодно ответил Дуйгу. — У меня много дел в гареме, а у тебя в покоях шехзаде. — Ты… Вот в чём дело, — Джансу неловко потупила взгляд. — Дуйгу, в гареме у каждой девушки одна цель — пройти по Золотому Пути и родить сына шехзаде. И в достижении этой цели нет ничего благородного: ни искреннего желания служить, ни истинной любви, ни сильного уважения… Лишь жажда улучшить своё положение. — Разие-хатун влюблена в шехзаде. — Она не единственная фаворитка шехзаде Мехмеда. Вспомни про других, которые живут на втором этаже. Ни одна из них от безразличия шехзаде не страдает, наслаждаются повышенными выплатами. Разие-хатун — исключение. Я — нет. — Тогда всё это ради сына? — Да, я просто хочу улучшить своё положение. Моё сердце не принадлежит, и никогда не будет принадлежать шехзаде Мехмеду. Джансу убедила евнуха в искренности своих слов, оставила короткий поцелуй на щеке и ушла. От переживаний у неё разболелась голова: Дуйгу устроил сцену ревности, а Мехмед вчера сначала исчез на час, а вернувшись, даже не взглянул на наложницу. Оказалось, что улыбаться, тихо и обворожительно смеяться — недостаточно для того чтобы стать любимой фавориткой. Встав на пороге ташлыка, Джансу невольно обратила внимание на притихшую в углу Разие. Получавшая некогда горы внимания фаворитка шехзаде ныне пыталась находить удовольствие в одиночестве. Проходя мимо, Джансу услышала несколько нелестных комментариев о Разие от двух одалисок. Одна ошибка и о Джансу начнут отзываться идентичным образом. Гарем беспощаден к тем, кто однажды потерял благосклонность шехзаде. От откровенных подлянок Разие спасало расположение управляющей гаремом. — Хюлья, слышно что-нибудь интересного? — Джансу присела рядом с подругой. — Мгм, — рабыня кивнула. — Атике-хатун оседлала какого-то безумного коня, ожидавшего убоя. Нарин и Разие шептались об этом в коридоре. Джансу уважала и опасалась людей, которые могли обуздать дикое животное. И ей следовало внимательно следить за управляющей… — Как прошла ночь с шехзаде Хазретлери? — спросила тихо Хюлья. Хюлья никогда не отличалась покорным и добрым нравом, но ради Джансу и их клятвы она держала себя и свои жестокие мысли в узде. Найти в гареме девушку, готовую дать клятву верности дружбе… крайне сложно. Их дружба казалась обеим девушкам странной и вынужденной, но каждая ей дорожила. Разие меж тем незаметно выскользнула из стен ташлыка. Её грудь стягивала незримая тяжесть и горечь. Девушка тряхнула длинными светло-русыми волосами и направилась к покоям управляющей. Снаружи — что примечательно — никогда не стояли служанки. Ведь управляющей, не относящейся к династии османов никоим образом, не полагались хранительницы покоя. Разие прервала тихие молитвы, но Атике на это лишь махнула рукой, вставая с пола и позволяя посетительнице заговорить. Разие несколько мгновений неловко мялась на месте, краснея от стыда. Она боялась просить о помощи, но положение рабыни оказалось безвыходным. Атике присела на тахту, выпрямила спину и сложила руки на коленях — идеальная нейтрально-строгая поза. — Я пришла молить о помощи, — Разие опустилась на колени перед возвышением приёмной зоны, не смея подойти ближе. — Всё внутри меня горит от разлуки с шехзаде Мехмедом Хазретлери и… я не знаю, как поступить. Госпожа, я не в состоянии самостоятельно напомнить о себе или привлечь внимание шехзаде, потому… Прошу, помогите мне! Разие зажмурилась, боясь отказа. — Милая моя, — устало выдохнула Атике, на это Разие осторожно открыла глаза и приподняла голову, — я не в силах помочь тебе, ведь прежде уже пыталась. Мехмед не принял тебя в прошлый раз, помнишь? Даже проведи я тебя за руку по Золотому Пути и толкни в объятия шехзаде… это не сработает. Смирись и живи спокойно. — Но… я не могу, — на глазах наложницы выступили слёзы. — Молю, Атике-хатун, помогите мне. Я остаток жизни тогда посвящу служению вам, принесу клятвы верности… — Прекрати, — Атике устало вскинула ладонь, отводя взгляд карих глаз. — Ни в чём из предложенного тобой я не нуждаюсь. Возвращайся к себе и помни: я буду добра, когда придёт время и найду тебе подходящую партию. От последних слов Разие бросило в холодный пот. Она помыслить не могла о другом мужчине. Нет-нет-нет-нет… — Лучше остаться навсегда в стенах этого дворца, — тихо ответила Разие. — Ты можешь стать служанкой, иначе никак. Содержать гёзде вплоть до её естественной смерти… это против всех правил гарема. Я обговорю твою судьбу с Мехмедом. Даю время решить самой: замужество или роль служанки. Разие-хатун сглотнула. Она ещё не настолько отдалилась от Мехмеда, чтобы встал вопрос о её скором замужестве. Разве гёзде не должна была прожить несколько лет без внимания шехзаде, чтобы её решили сосватать? Разие удивляла и пугала спешка. Видимо, не следовало ей идти к управляющей и просить помощи. Разие поклонилась и неловко попрощавшись, ушла. Бредя по коридорам подобно заколдованной, она наткнулась на Хюлью. Та стояла и внимательно наблюдала за неудачливой фавориткой, после чего последняя не заметила Хюльи и врезалась в неё. Разие будто очнулась ото сна и быстро извинилась за свою неосторожность. — Ничего страшного, — Хюлья беспечно покачала головой. — Что-нибудь случилось? Я впервые вижу тебя такой… погружённой в мысли. — Я… — Разие решалась на откровенный разговор, этому помогли воспоминания об их неплохой дружбе, которая разрушилась с резко возникшей популярностью Разие после становления фавориткой шехзаде. — Я ходила просить Атике-хатун о помощи, но получила отказ. — Помощи какого рода ты просила? — с интересом спросила Хюлья. — Шехзаде Хазретлери не вспоминает обо мне, — Разие говорила об этом с болью и стыдом в голосе. — Лишь Атике-хатун могла бы исправить ситуацию, проведя меня по Золотому Пути или поговорив с господином. Она ведь делала так прежде, только благодаря ей я попала на хальвет снова после неудачного первого раза. — Она отказалась помочь тебе, потому что посчитала бесполезной, — уверенно и жёстко заявила Хюлья. — Раньше Атике-хатун наверняка планировала через тебя манипулировать шехзаде Мехмедом, но его холодность заставила её изменить планы. — Но… разве госпожа Атике может быть замешана в подобных интригах? — глаза Разие от удивления расширились. «Наивная дурёха. Если уж благочестивая Атике смогла использовать её в своих целях, то и у меня получится» — зло подумала Хюлья. — Ты думаешь, что столь молодая девушка могла бы просто так стать управляющей гаремом наследника и санджак-бея Манисы? Она должна быть невероятно умной и хитрой для этого. И на твоё счастье у меня имеется отличная идея, как обойти Атике-хатун в этой игре. — Я… слушаю, — неуверенная в своих желаниях ответила Разие.