Кости из стали, кровь из лавы

Апрель, 1541 Цель Хюльи проста — попасть на хальвет к шехзаде. И Разие-хатун прекрасно этой цели послужит. Фаворитка бездумно доверилась девушке, с которой они раньше неплохо общались и — как казалось самой Разие — дружили. Разие-хатун практически дрожала от страха, когда шла на поиски Нарин-калфы, наивной и легковерной лани, которая каждое слово принимала за истину. Девушка с мышиными волосами беседовала с одной из торговок, пришедших в гарем с тканями и украшениями. Нарин улыбнулась наложнице и отошла в сторону для приватного разговора. — Нарин-калфа, у меня послание от Атике-хатун. Утром, когда шехзаде направлялся к управляющей, он пересёкся с Хюльёй. Вроде как она хотела извиниться за своё поведение. Но не это главное, шехзаде приметил Хюлью и пожелал видеть сегодня вечером у себя в покоях. — Почему Атике-хатун не пришла и не сказала об этом сама? — Нарин невинно нахмурилась. — Она то ли разозлилась, то ли расстроилась и ушла очень быстро, бросив мне задание донести новость до вас. Как я поняла, наша уважаемая управляющая не будет принимать участие в подготовке к хальвету. Ты должна организовать всё самостоятельно. Нелюбовь Атике к Хюлье была прекрасно известна Нарин. И прежде Атике отказывалась организовывать хальвет для наложницы, которая приглянулась наследнику. Нарин оставалось лишь кивнуть и приступить к делу. Идеальная партия. Когда новость таки дойдёт до Атике-хатун, Хюлья уже пройдёт по Золотому Пути. В хаммаме служанки приготовили масла и полные вёдра горячей воды. Ощутив на собственном теле привилегии отобранных для хальвета рабынь, Хюлья поняла, что уже никогда не сможет забыть этот миг. Столь сильное наслаждение… ничто в мире не могло с ним сравниться. — Не тебе мне напоминать о правилах поведения в покоях наследника, — сказала Ярен-калфа, ведя наложницу с процессией по коридору. — Ты в теоретических вопросах всегда была лучшей. Ярен чуть замедлилась, когда увидела впереди стоящего и сладко улыбающегося Эдиза-агу. У Хюльи с лица схлынули краски, не мог кызляра-ага таким довольным быть от того, что её по Золотому Пути ведут. И неискренним он не выглядел. — Эдиз-ага, вот так неожиданная встреча. — И тебе доброго вечера, Ярен-калфа. Вижу, ты отлично поработала сегодня, Хюлья прекрасно выглядит. — Уж такова моя работа, — женщина чуть улыбнулась. — Пусть не для падишаха, но для его сына я девушку готовила. Оплошать — выставить себя в наидурнейшем свете. — Как жаль, что именно это ты и сделала, — Эдиз насмешливо фыркнул, и у Хюльи дрогнули коленки. — … — Ярен-калфа вопросительно нахмурилась и склонила голову набок. — О чём ты говоришь, ага? — Для чего вас — слуг — вообще в этом дворце держат? — с лица евнуха спала доброжелательность, и появилось раздражение. — Нарин я наивность готов простить, она лёгкая мишень для интриг. Но отчего ни ты, ни Дуйгу-ага ничего не заподозрили? Где бы — по вашему — шехзаде мог увидеть Хюлью, если сегодня его с самого утра не было в стенах дворца? — Аллах милостивый, — Ярен сглотнула слюну, догадавшись о происходящем. — Ты потеряла остатки разума, раз решилась на такой обман, — Эдиз неприязно скривился, смотря на Хюлью. — Иди за мной, будешь лично отчитываться перед Атике-хатун. — Ты наживаешь врагов, хатун. — Ярен развернулась и больно схватила рабыню за руку, выплюнув эти слова. Неслыханная наглость! Ещё ни одна рабыня не осмеливалась пойти на столь опасный обман ради возможности пройти по Золотому Пути. Будь на месте Атике-хатун женщина из династии османов, то Хюлью ждала бы печальная участь, но всем во дворце было известно — милосердие управляющей неизмеримо. Хюлья волновалась, но не боялась. Она знала что говорить и как говорить. Даже если Атике-хатун не поверит словам рабыни, предательницей будет выглядеть не Хюлья, а фаворитка шехзаде — Разие-хатун. Переступив через гордость, Хюлья низко поклонилась. Ниже, чем требовали традиции. По спокойному и расслабленному виду управляющей стало понятно — ей ничего неизвестно. — Уважаемая Атике-хатун, — Эдиз-ага кивнул, начиная разговор. — Эта окаянная девица нарушила порядки гарема, пойдя на страшную ложь. Обманом она решила пройти по Золотому Пути, но я вовремя обо всём узнал. — …Что? — Атике удивлённо приподняла брови. — Я перехватил процессию прямо у покоев шехзаде. Лишь чудом мне удалось предотвратить… Хюлья обманула нашу Нарин-хатун, госпожа, — одно из слов было произнесено евнухом столь мягко, словно речь зашла о ребёнке. — Ничего не понимаю, — Хюлья не стала терять время даром и, состроив непонимание, вмешалась в разговор. — Я лишь мельком видела Нарин-хатун сегодня, и мы не говорили. — Это правда, — кивнул Эдиз-ага. — Разие-хатун оказалась замешана во лжи. Именно она уверила Нарин-хатун в том, что шехзаде заметил Хюлью и попросил подготовить. Но это не могло быть правдой, ведь сегодня, как и вчера, шехзаде почти сутки отсутствовал во дворце. — Я не понимаю, почему Разие сделала это! — Хюлья выглядела испуганной и искренней, но не являлась таковой. — Мы… поговорили немного с утра, я рассказала ей о своих чувствах к шехзаде и… — И? Говори! — приказала Атике. — Она сказала, что её история любви закончилась. Обещала помочь мне, но… Я не думала, что помощь окажется такой! Атике знала, что эти слова — ложь. Но Разие… Оказалось больно. Атике приблизила эту девушку к себе, относилась в сотню раз благосклоннее, чем к иным рабыням. Взяла — словно дитя — за руку и трижды лично провела по Золотому Пути. Хюлья подговорила фаворитку, но согласилась та сама. Хюлья ни кому из слуг не врала, лишь одной из таких же рабынь-идиоток и потому… — Ответит за всё та, что донесла ложь до моего человека. Хюлья выдохнула — она из воды сухой вышла. Не ушла Хюлья и на два метра от покоев, как двери отворили и вихрем Атике-хатун унеслась прочь. Эдиза-ага прогулочным шагом показался следом в коридоре, задумчиво глядя управляющей вслед. С каждым днём истинное нутро всё сильнее раскрывалось для евнуха. Он понимал, что не ошибся, когда впервые увидел эту девушку. Атике не успела толком обдумать слова, которые собиралась сказать. Она настолько сильно разозлилась, что белая пелена легла перед глазами. Управляющая неслась по коридорам подобно ветру, обдавая жаром всех, кто проходил мимо. Мехмед тем временем ожидал прихода одной из наложниц. Атике добросовестно исполняла свои обязанности, отправляя к нему рабынь. И когда девушка ворвалась к нему без стука, то в первые мгновения шехзаде ошибочно подумал, что не так уж ей и безразлично происходившее в его покоях. Она стремительно подлетела, и Мехмед невольно протянул к ней руку. Атике без колебаний схватилась за неё, но прозвучавшие следом слова не были теми, которые он жаждал услышать: — Я прошу у тебя разрешения решить судьбу Разие-хатун вне гарема. Как наложница она перестала тебя интересовать, а как рабыня она посмела пойти на обман. — О чём конкретном идёт речь? — Она пришла к Нарин и попыталась помешать хальвету Джансу, а так же ради этого украла деньги у Хюльи-хатун и попыталась подкупить Эдиза-агу. Обман и воровство — непростительны. — Я желаю услышать Хюлью-хатун и Эдиза-агу. Хюлья обрадовалась, когда её немедленно вызвали в покои наследника, пусть там и присутствовали лишние лица. Для рабыни это оказался прекрасный шанс произвести впечатление и запомниться. Когда прозвучали обвинения, Хюлья взглянула на управляющую, отчего та задрала подбородок и аккуратно кивнула. Ссориться с Атике — себе дороже. Хюлья согласилась с обвинениями против Разие, это сделал и кызляр-ага. Атике встала перед шехзаде, заслонив собой Хюлью. Рабыня усмехнулась, управляющей не обязательно было привлекать внимание шехзаде, тот и без того бесконечно долго на неё смотрел. Если бы не статус свободной Атике, то ни у одной девушки в гареме не было бы шанса даже лишний раз взглянуть на сына султана. — Моё решение таково — для Разие-хатун будет найден супруг из благородных мужей Манисы, поиском и отбором кандидата займётся Атике-хатун. Атике невольно самодовольно ухмыльнулась и, поклонившись, вышла из покоев и вывела следом слуг. Стоило им отойти на пару метров, как управляющая с угрозой посмотрела на Хюлью и сказала: — У нас теперь общая тайна. И эта история о палке с двумя концами. Помни, если однажды попытаешься использовать ситуацию против меня, то она уничтожит и тебя. В покоях шехзаде каждый из нас соврал. Потонет один, и утонут все трое. — Я понимаю, — Хюлья покорно согласилась и поклонилась. — Во мне не сомневайтесь, — кивнул евнух. Атике несколько мгновений строго смотрела на рабыню и слугу, а после расслабленно выдохнула и ушла. Стоило девушке скрыться за поворотом, как Эдиз-ага крепко схватил наложницу под локоть и придавил к стене. Хюлья зашипела от боли, но вырываться не стала. — Забудь об этой истории, как о досадной помехе. Посмеешь упомянуть о ней в стенах гарема и не жди милости. — Не нужно угрожать, — Хюлья зло ощетинилась. — Тебе меня не провести, — Эдиз встряхнул девушку, дёрнув за руку. — В этой маленькой черноволосой головушке зреют тёмные амбиции. — Я лишь хочу служить династии, — Хюлья хмыкнула и отвела взгляд. — Ничего более. — Тебя предупредили, — Эдиз-ага отпустил её и ушёл. Хюлья зло посмотрела вслед мужчине и чуть вздёрнула подбородок. Им её не запугать, не подмять под себя и не сломить. Попасть на хальвет девушке не удалось, зато побочным результатом стало избавление от Разие-хатун. Рабыня поправила рукава платья и решительно направилась на поиски изгнанной из рая шехзаде фаворитки. Разие взволнованно прогуливалась по ташлыку. Она не знала о результатах своей лжи и страшно боялась быть наказанной. — Чего бродишь как неприкаянная? — спросила Хюлья, сложив руки на груди. — Хюлья! — взволнованно вскрикнула Разие. — Почему ты тут? Любопытные рабыни, готовящие ко сну, начали поглядывать на двух девушек. — А где ещё мне быть? — Хюлья раздосадовано покачала головой. — Глупо было рассчитывать на успех. Эдиз-ага разгадал наш план и доложил обо всём управляющей, а она в свою очередь не стала ничего утаивать от шехзаде. — И? — Разие резко побледнела и приложила руку ко рту, словно её сейчас стошнит. — Что Мехмед решил? — Тебя выдадут замуж. Не худшая участь. — Меня? — Разие недоумённо свела брови. — А что с тобой? — Ничего, — Хюлья еле удержалась от издевательской усмешки. — Атике-хатун очень разочаровалась именно в тебе. Вы были близки, верно? Она тебе благоволила и очень много помогала, потому… она решила наказать только одну из нас. — Нет… — испуганно прошептала Разие. — Я понимаю тебя, это так… несправедливо. Но я придумала, что нам нужно сделать. — Ещё один план? Хюлья, ты чего! Вдруг наказание станет ещё хуже? — Никто ничего не узнает. Мы сделаем так, что Атике-хатун забудет о поиске мужа для тебя. — …Ладно. Что за план? Хюлья улыбнулась и приготовилась рассказать.

***

— И ты так гордо об этом рассказываешь! — Аня широкими от ужаса глазами смотрела на сестру. — Я думала, ты поймёшь меня… — Ты убила человека! Как я должна понять тебя? — Аня начала метаться по кухне, её охватила паника. — Я защищала себя, — Алла с возмущением посмотрела на сестру. — Нет! — Аня остановилась и в гневе закричала. — Ты мстила за себя, а не защищала. Уходи… Глаза Аллы покраснели от накрапывающих слёз. Ей не верилось, что любимая сестра вот так поступала с ней. — Аня, не отталкивай меня. Егор и Ульяна того не стоят. Мы столько лет были вместе и так отчаянно защищали друг друга. Да если бы не я… ты была бы мертва. — Что? — Щукин убил бы тебя, после того как изнасиловал. Ты должна быть благодарна мне. Аня подошла и с размаху ударила сестру по щеке, из глаз её покатились слёзы. — Не смей произносить его имени при мне. А теперь уходи и будь благодарна за моё молчание. Я не пойду в полицию. Алла постояла ещё минуту, а после зло фыркнула и ушла, хлопнув дверью.

***

— О, Аллах милостивый, — приговаривала Нарин-хатун, когда на следующий день Атике направилась на конную прогулку. — Прекрати. Своими причитаниями беду накличешь. К удивлению управляющей Завоевателя уже запрягли и вывели из конюшни. Атике вопросительно вскинула брови, подходя к Мусе-аге — главному конюшему. Он склонил голову и сказал: — По вашему приказу мы подготовили его к прогулке. — Прекрасно, — Атике воодушевилась. — Как, однако, слуги быстро работают. Завоеватель вёл себя в этот день непослушно и ерепенился, когда Атике взбиралась на него. Девушка не понимала, отчего конь не хотел выходить со своей хозяйкой на прогулку. В прошлые разы он был покорен и послушен, пусть и по обыкновению горяч нравом. Атике еле-еле пустила Завоевателя галопом. И при повороте, она ощутила, как начала съезжать с седла. Девушка крепко обхватила коня ногами, но это не помогло, ведь не одна она падала, но и седло. В ужасе Атике ухватилась за гриву, нижняя часть туловища оказалась на земле. Пытаясь одновременно не упасть и поспеть за шагом Завоевателя, Атике подвернула ногу на влажной траве и с писком упала. Конь остановился рядом, принимаясь топать землю. — Атике-хатун! — сквозь дикую боль и слёзы, управляющая услышала крик Нарин-хатун и Мусы-аги. — Чёрт-чёрт-чёрт! — Атике готова была кричать от боли. Первым делом Муса-ага подхватил свалившееся седло и осмотрел его, ремни оказались подрезаны и порвались при давлении. Конюх прокрутил в голове всех, кто приходил с утра в конюшню и оказывался рядом с Завоевателем. Муса-ага подхватил девушку на руки и понёс к дворцовому лекарю. Перед входом в гарем, он передал девушку стражнику-евнуху и направился с докладом к шехзаде. Гюль-хатун порадовала управляющую, заявив об отсутствии перелома. Использовав разогревающую мазь и тугую повязку, лекарша прописала постельный режим и вернулась к своим обязанностям. Вскоре в лазарет ворвался взволнованный шехзаде Мехмед. Он подлетел к девушке и принялся осматривать её, при этом расспрашивая Гюль-хатун. — Это сделала Разие-хатун, — произнёс тихо Мехмед, садясь на край постели. — Муса-ага рассказал обо всех, кто приходил в конюшню. Разие даже подошла к Завоевателю, он лягнул её и сломал руку. Муса-ага не осмотрел седло, ведь списал произошедшее на буйный нрав коня. Но… видимо, Завоеватель куда умнее многих. — Не ожидала от неё. Если бы я зацепилась ногой за седло и полетела головой вниз… Аллах милостивый, я могла умереть! — Потому я даю тебе право решить судьбу Разие-хатун самостоятельно. Если пожелаешь, то её казнят. — Разве стану я лучше, если обреку на гибель ту, которая хотела обречь на неё меня? «Моя милость объемлет всякую вещь». Я прощаю Разие-хатун, но её прошлое наказание в силе. — Тогда найди ей мужа как можно скорее, — Мехмед неловко почесал затылок, не ожидая такой доброты от Атике. — Всенепременно. Спустя несколько минут Атике сославшись на усталость, попросила помочь дойти ей до покоев. Там она попросила полного уединения. Лёжа в постели, она разрывалась изнутри от чистой ярости. Она жаждала удушить Разие-хатун собственными руками. Если бы Атике оказалась слаба физически и имела плохую реакцию, то для неё уже подготовили бы саван. Разие напросилась. Спустя неделю, когда Атике вновь смогла передвигаться по дворцу без посторонней помощи, она устроила в саду шатёр и пригласила Разие-хатун на обед. Девушка ни о чём не подозревала, ведь никто не предъявил ей обвинений в покушении на жизнь управляющей гаремом. — Ты пришла, — Атике указала на одну из подушек. — Я могла припоздниться, ведь не ожидала приглашения, — Разие лучезарно улыбнулась, садясь на предложенное место и аккуратно придерживая сломанную руку. — Нет, ты вовремя. Я пригласила тебя обсудить будущее замужество и мужа. Радуйся, ведь за прошедшую неделю мне удалось найти достойнейшего из мужчин для тебя. У него крупное состояние и — на всеобщее удивление — крепкое здоровье. Его супруга скончалась год назад при родах. Дитя, к сожалению, ненадолго пережило мать. — Атике-хатун, я прошу вас повременить. — Если ты ему приглянешься, то свадьба состоится завтра. Церемония пройдёт тихо и без лишних торжеств, в качестве наказания за твои преступления. Халил-ага в курсе каждого твоего греха и всё-таки он решился взглянуть на тебя. — Я молю вас… — Поздно, — лицо Атике преобразилось, сделавшись злым. — Мне известно, что именно ты подрезала ремни на седле Завоевателя. Из-за тебя я чуть было не отправилась к Аллаху. — Нет, вы бы не умерли, — в ужасе Разие-хатун и не стала отрицать вины. — Лишь небольшие повреждения. — Я знаю, что ты юна и наивна. Но нельзя же быть такой непроходимой дурой, — Атике возмутилась, презрительно кривясь. — Ты сама решилась или тебе подсказали? Разие-хатун опустила голову и промолчала. — Я могу передумать, если скажешь правду, — Атике решила заверить в этом рабыню. — …Хюлья-хатун всё придумала. — Ожидаемо, — Атике хмыкнула, кивая. Вскоре появился довольный Эдиз-ага. Расслабленной походкой он практически подлетел к шатру. — Она крайне понравилась Халилу-аге. Он просил уточнить, что всё в силе и никях состоится завтра. — Госпожа, вы обещали передумать! — Разие упала в ноги юной управляющей. — Я сказала, что могу передумать. Но я этого не сделала. Халил-ага впечатлил меня, он станет подходящей партией для такой предательской дряни как ты. Атике тряхнула полами платья и ушла, бросив безразличный к судьбе рабыни взгляд. Эдиз-ага восхитился коварству управляющей. Казнь — быстрое и лёгкое наказание, а вот брак с ровесником падишаха, чей вес больше двух кантар — самое то. После шехзаде жизнь с таким — сплошная мука. Разие-хатун успеет тысячу и один раз пожалеть о своих действиях. В ночь хны Разие не успела оглянуться, как провожания в гареме закончились и её с пожитками увезли в дом супруга. Халил-ага оказался лыс и полон, его сальная улыбка практически заставила девушку заплакать. Разие умоляла и стояла на коленях, но муж лишь покровительственно посмеивался и качал головой, отказываясь потакать глупой — по его мнению — прихоти, из-за которой девушка не желала делить с ним одну постель. Разие-хатун плакала всю ночь. Утром, при задёрнутых шторах, когда супруг покинул общую спальню, Разие сидела за туалетным столиком и размышляла о том, насколько же управляющая гаремом шехзаде Мехмеда оказалась немилосердна и жестока. Атике меж тем собиралась на охоту, которую отложили из-за её травмы ноги. Нарин проверяла сундуки и наличие всего необходимого. Если уж кто-то из династии покидал дворец ради убийства диких зверей, то не возвращался ещё несколько недель минимум. Потому Нарин набивала сундуки и лёгкими и тёплыми вещами. — Завтра первый день мая, милая. Снег не выпадет, — Атике рассмеялась, увидев плоды трудов калфы. — А вот резко похолодать может. Не мне вас учить, госпожа, ветра бывают жестоки к людям. — В твоих словах есть смысл. Хм, в любом случае, не мне спускать сундуки вниз. Нарин осторожно посмотрела на счастливую управляющую и мысленно решилась на вопрос. Он терзал калфу вот уже неделю, не давая покоя. — Атике-хатун, позвольте поинтересоваться… — Позволяю, — прозвучало от Атике незамедлительно. — Что вы решили относительно судьбы Хюльи-хатун? — Проведу воспитательную беседу, а после посмотрю на поведение, — с безмятежной улыбкой ответила Атике, словно речь шла о ребёнке. — Если не исправится, то выкину из дворца. — Но не правильнее ли сделать это сейчас? — Каждая заблудшая душа заслуживает второго шанса. Если Хюлья не внемлет моим словам, то последствия лягут на неё тяжким грузом и в том моей вины не будет. — Ваша милость всеобъемлюща, госпожа, — Нарин опустилась на колени, склонила голову и подняла руки, сцепив в замок. — И прошу простить меня за вышесказанные слова, они были жестоки по отношению к Хюлье. Нельзя желать расправы над другим человеком, а я… Моя тёмная и грешная душа нашла покой рядом с вами. — Моя Нарин, — Атике присела на корточки и приподняла голову калфы кончиком указательного пальца за подбородок, — мы с тобой похожи. Мать мне говорила… Атике осеклась. «Либо ты будешь жить со своими демонами в ладах, либо они сожрут тебя» — именно так не единожды говорила Агнесса. — …своих демонов нужно изгнать, только тогда возможно обрести свободу, — повторила слова Гюльнуш-хатун девушка. — Вы мудры не по годам, — Нарин согласно кивнула. Раздался стук в дверь и на пороге появился Эдиз-ага, по его виду стало понятно — хороших новостей не стоило ждать. Атике недовольно выдохнула и махнула рукой, позволяя подойти ближе и начать говорить. Евнух выдержал короткую паузу и доложил: — Шехзаде Мехмед Хазретлери приказал собрать вещи Джансу-хатун… Она едет с вами. Атике промолчала, но по лицу читалось — новость её удивила и расстроила. Импульсивно она пнула столик с кувшином, отчего вишнёвый щербет расплескался по полу, окрашивая собой край светлого ковра. Нарин подскочила на ноги, но не придумала подходящих слов. — Распорядись обо всём, Эдиз-ага. — Атике отвернулась к окну, сложив руки на груди. — И передай шехзаде, что я почувствовала лёгкое недомогание и лучше мне никуда не ехать. — Как пожелаете, — без возражений ответил Эдиз-ага. Прежде чем Атике успела пожалеть о своих словах, кызляр-ага переговорил с наследником. Тот удивился и навестил девушку. Атике вмиг вспомнила отчего произнесла ту ложь — она была обижена. Они обсуждали охоту как нечто совместное и… интимное, а тут Мехмед будто плюнул ей в лицо. — Рабыни для утех будет достаточно, чтобы прекрасно провести время, — Атике не могла пересилить себя, а от того дулась подобно дитя. — Что? — Мехмед искренне рассмеялся от этого заявления. — Ты ведь так хотела поехать, а тут ищешь поводы этого не делать. И не говори ничего про Джансу, не верю, что причина в ней. — Я… — Атике покраснела от стыда, ведь шехзаде думал о ней лучше, чем она есть на самом деле. — Ты не поймёшь причины моего отказа. Не понял сразу, значит не… — Так причина не в плохом самочувствии! — Мехмед взмахнул руками. — Атике, скажи что я должен сделать и… я сделаю. — Я не буду ни о чём просить, — девушка возмущённо нахмурилась. — Аллах, я не понимаю женщин. Сама надумала себе чего-то, сама обиделась, но говорить ничего не хочет. — Я не обиделась, — щёки её продолжали алеть от стыда. — Вовсе нет. — Тогда я вообще ничего не понимаю, — Мехмед вздохнул, развёл руками и большими от непонимания глазами посмотрел на девушку. — Что происходит? — Ничего, — Атике отвернулась и вылетела на балкон. Ей срочно требовался свежий воздух! Иначе она сгорит от стыда и… ревности. Неспроста она воспылала праведной жаждой служить и защищать шехзаде Мехмеда. В этом был скрытый и вместе с тем логичный и простой мотив — любовь. Она такая же, как все, не лучше и не хуже других пустоголовых рабынь. От этой мысли у Атике в тошнотворном приступе стягивало живот и горло. Сзади раздались тихие шаги, а Атике решилась. — Я поеду на охоту в следующий раз, — уверенно сказала девушка. — Мне срочно нужно позаботиться о воспитании рабынь, иначе будет поздно. — Я совсем тебя не понимаю, — Мехмед сокрушённо покачал головой. — Сначала говоришь одно, потом другое, а теперь и вовсе… — В следующий раз, Мехмед. Я поеду в следующий раз. — …Обещаешь? — Я… — Атике чуть нервно посмеялась. — Моего слова должно быть достаточно. И я не хочу нарушать обещание, если вдруг приболею. — А-а-а-тике, — Мехмед качнулся и встал рядом, опираясь на перила балкона, — ты вводишь меня в ступор. Уже и нет никакого желания ехать на охоту. — Не глупи, — девушка улыбнулась, приятно удивлённая услышанным. — Беи и паши ждали этого долго. Тебе нужно поехать и стать ближе к подданным. — Если передумаешь, то сообщи Лала Мустафе-паше. Он приготовит экипаж и выберет янычар для сопровождения. Атике кивнула, наблюдая за сменой караула во внешнем — уличном — комплексе дворца. Она не только из — стоит заметить — абсолютно идиотской ревности отказалась ехать, но и решила установить границы между собой и шехзаде. Им стоило проводить больше времени порознь. Если чувства Атике окрепнут, а Мехмед ощутит что-то в ответ, то… никакие клятвы и обещания султану не остановят девушку от греха. Она себя знала. Ту себя, которую подавила и похоронила глубоко внутри, но от которой так и не смогла избавиться до конца. Ту девушку звали Аллой, и ничто её не могло бы остановить от получения желаемого. Алла не отпускала людей и не давала им уйти, даже если те очень сильно хотели. Она могла быть жестока в своей любви и привязанности. Когда шехзаде ушёл, Атике накинула тёмный плащ и направилась в лазарет. Гюль-хатун сидела над столом, который освещала лампадка и пересыпала травы из мешочков в подписанные заранее склянки. Товар пришёл ещё утром, но сначала одна из рабынь слегла с простудой, а после приходила Джансу-хатун и несла какую-то чушь. Гюль-хатун совершенно забыла о поставке и пришлось разбираться на ночь глядя. — Гюль-хатун, простите за столь поздний визит, но моя проблема больше не может ждать. — Не стоит извиняться, — женщина поднялась и кивнула. — Моя работа — помогать всему гарему в любое время суток. Что вас тревожит? — Некоторое время я… не могу облегчиться в туалете. Дайте мне что-нибудь сильнодействующее. — Это на крайний случай, лучше я сейчас же приготовлю отвар с мягким послабляющим действием. — Нет, — решительно ответила Атике. — Я мучаюсь уже четыре дня, не могу ждать несколько часов. Да и вырвет меня от отвара. Знаю, пробовала. — Хм, тогда… — Гюль-хатун задумчиво подошла к небольшому шкафу открыла дверцу и принялась что-то искать. — Это считают ядом, но так же применяют в медицинских целях. Многие лекарства в больших количествах обращаются ядом. А есть яды, которые в малом количестве становятся лекарствами. Две капли на стакан, Атике-хатун. И не больше. — Я верну завтра, — Атике улыбнулась, беря пузырёк с красноватой жидкостью. Этой же ночью она наведалась в корпус янычар и передала яд Исмаилу.