Кости из стали, кровь из лавы

Май, 1541 «Птичка в клетке» — Атике прочитала короткое послание от Исмаила на клочке бумаги и улыбнулась. Когда пришла пора провожать шехзаде, управляющая как бы невзначай справилась о местоположении Ильяса и получила печальный взгляд и ответ: — Ему нездоровится. К сожалению, на сей раз он не поедет со мной. — Как же так? — Атике якобы искренне удивилась и испугалась. — Надеюсь, ничего серьёзного. Не переживай, Мехмед, я справлюсь о его здоровье и скоро напишу. Наслаждайся охотой и ни о чём лишнем не думай.

***

— Могла бы отравить, — сказала Агнесса. Алла и мать лежали в постели в обнимку, это произошло впервые за долгое время. Их отношения качались из стороны в сторону. Сегодня они могли разругаться с утра пораньше, а завтра сделать вид, что ничего не произошло и мирно завтракать вместе, перекидываясь шутками. Алла лежала у Агнессы на груди и наслаждалась медленными поглаживаниями по спине. — Я хотела не только сделать ей больно, но и чтобы Ульяна знала — это я. Яд для тех, кто не хочет пачкать руки. А мои в крови уже давно. — Егор знает, это плохо, — Агнесса сделала затяжку и выпустила струю дыма. — Когда он выйдет, то вернётся с местью. — Пусть ищет. Я убью его, как убила его шлюху. — Ты должна знать, когда его срок закончится и должна быть готова к его мести. — И я буду. Некоторое время они молчали. — Аня устроила тебе истерику, когда узнала? — спросила Агнесса. — Да, даже прогнала меня. — Она простит и забудет. Вы ведь семья. Какой-то мальчишка не сможет заменить ей тебя. — Максим сделал Ане предложение. Вдруг она…? — Нет, не будет этого. Дурак не заберёт у нас Анечку. Обещаешь? — Обещаю.

***

— Вы желали видеть меня, Атике-хатун, — Хюлья склонилась, стоя перед девушкой. — Верно, присаживайся. Поговорим. Управляющая указала на подушки у себя в ногах — в унижающей и неравной позиции. Хюлья с подозрением сощурила глаза и осторожно заняла место справа. Некоторое время висела напряжённая тишина, которую Хюлья не смела нарушить. Атике намеренно мучила рабыню молчанием. — Ты привлекательная девушка, Хюлья, — Атике взяла наложницу за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. — И тебя может ждать прекрасное будущее в стенах этого дворца. Посмотри на эти покои, лучше них только принадлежащие, но ныне пустующие покои матери наследника. Однажды ты могла бы занять подобные, став полезной для династии. Как и у любой рабыни, у тебя есть обязанности: служить династии, быть покладистой и покорной, не лгать, за другими не шпионить и интриг не плести. Из всего списка ты только первый пункт соблюдаешь и то наполовину. Как это называется, Хюлья? — Вы зря такого мнения обо мне, — глаза Хюлью бегали из-за произносимой лжи. — Я никогда никому не лгала и не затевала плохого против другого человека. — «Человек не скажет ни слова без того, чтобы рядом с ним не было ангелов Ракиба и Атида, записывающих его слова» — так в Коране сказано. Ты и без меня об этих строках знать должна. Запомни, когда в следующий раз ты забудешь о своих обязанностях и пойдёшь против устоев, посмев ещё и солгать попутно, то ангелы постучат по окну за моей спиной и стекло поразит трещина. Я увижу это, и ты навсегда покинешь стены этого дворца. — Клянусь, подобного не случится. Атике хмыкнула и приказала наложнице уйти. Управляющая спокойно занималась делами гарема около недели, а после её огорошили новостью — Ильяс-ага покинул город и отправился вслед за наследником трона. Никто ничего не возразил, ведь в обязанности молодого человека входило сопровождение шехзаде и многие лишь зауважали парня сильнее. Только он успел окрепнуть после недуга, как поспешил к приступлению своих обязанностей. Ильяс не оставил Атике выбора. Она приказала Нарин-хатун начать срочно собирать вещи. Рабыня с глазами маленького оленя испуганно икнула и принялась вытаскивать сундуки. Бросившись к полке с украшениями, она была остановлена смехом Атике. — Что-то не так, госпожа? — невинно спросила калфа. — Я еду на охоту, Нарин. Зачем мне украшения? — Вы всегда при выходе в свет надеваете это кольцо, — Нарин достала крупное золотое кольцо с алым камнем. — Вот я и хотела… — Ты умница, — несколько заторможено ответила Атике, беря украшение и надевая на большой палец. Раздался троекратный стук в двери и на пороге показалась высокая — словно высеченная из камня — фигура Эдиза-аги. Его чёрные глаза внимательно осмотрели покои и остановились на хлопочущей над сундуками Нарин-калфе. Хозяйка покоев стояла к евнуху спиной, — по которой спускались тёмно-русые кудри — и рассматривала узор из цветного стекла на окне. — Вы посылали за мной, управляющая. — Эдиз-ага известил её о своём присутствии. — … — несколько мгновений Атике молча стояла, не шевелясь и не оборачиваясь, отчего евнух подумал, что она не услышала, но спустя несколько мгновений она спокойно и размеренно заговорила: — Устрой мне встречу с Лала Мустафой-пашой. И как можно скорее. Не мудри и не готовь комнату для встреч, я не рабыня или женщина наследника. — Как пожелаете, — Эдиз чуть склонил голову, продолжая разговаривать со спиной девушки. — К какому времени мне назначить ваш визит? — Через тридцать минут. Эдиз-ага замер. Ему предстояло в кратчайшие сроки преодолеть больше половины дворца, чтобы застать мужчину в кабинете. Но того могло по чистой случайности не оказаться на непосредственном рабочем месте. — Тогда позвольте откланяться. — Иди. Атике опустила взгляд на кольцо, слыша тихий хлопок дверей. «На охоте соберётся много государственных мужей и если повезёт, то я найду там убийцу Каталины. Нужный человек может по какой-либо причине не приехать, но… удачу попытать стоит. Зря я отклонила предложение Мехмеда, и как хорошо, что Ильяс оказался столь скор в желании быть ближе к наследнику. Я могла бы упустить такую возможность…» — размышляла девушка. Лала Мустафа-паша оказался на месте. В кабинете присутствовало два ярких акцента: зелёный бархат и декор из серебра. Мужчина оказался достаточно молод для правой руки наследника в качестве санджак-бея, он гладко брил лицо и смотрел на девушку хитрыми круглыми карими глазами. С его «милостивого» приглашения Атике заняла тахту, укрытую тенью и положила руку на спинку. Мустафа-паша уже собирался открыть рот, как замер и уставился на большой палец девушки. Мускулы на его правой стороне лица дрогнули, а кадык дёрнулся. Атике недоумённо проследила за его взглядом — он увидел кольцо убийцы. Управляющая напряглась всем телом, и Мустафа-паша заметил расширенные от догадки глаза девушки. Он мигом вернул лицу нейтральное выражение лица, кашлянул, привлекая внимание и спросил: — Что привело вас ко мне? — Я разобралась с делами в гареме и решила присоединиться к наследнику на охоте. Подготовьте экипаж немедленно. — Насколько немедленно? — недовольство от приказного тона прочиталось на лице мужчины. — У вас час. А после она резко поднялась и вышла из кабинета. Дыхание Атике настолько участилось, что закружилась голова. Она прислонилась к стене и практически сразу ощутила тёплые пальцы Эдиза-аги на предплечье. Девушка махнула рукой, что-то пробормотала и нетвёрдой походкой вернулась в гарем. Всю дорогу до охотничьих угодий Атике думала о Лала Мустафе-паше. Некоторое время она ощущала страх и трепет, а после возникли сомнения — верно ли она трактовала его взгляд? Кольцо могло принадлежать его другу, а Мустафа-паша мог принять девушку за любовницу этого друга… Ей нужно было убедиться в догадке, прежде чем судить человека. Охотничий домик Манисы — дворец. Атике открыла дверцу кареты, осторожно спустилась по ступенькам и вскинула взгляд на палящее солнце. Её встретила местная прислуга и сопроводила до Тюльпанового сада, где обедал наследник престола. Мехмед восседал на небольшой тахте, а в ногах его с блаженной улыбкой сидела Джансу-хатун. Она же первой и заметила Атике, отчего невольно нахмурилась и следом скривилась, будто под нос ей сунули тухлое мясо. Джансу совладала с лицом и отвела взгляд, якобы не заметила управляющую издалека. Атике на наложницу не взглянула, её волновал лишь Мехмед и прибывший примерно на десять часов раньше неё Ильяс-ага. — Атике! — Мехмед подскочил с места и подошёл к ней, приобнимая. — Ты решила приехать, я так рад этому. Разве может день стать лучше? Рядом со мной вмиг оказались оба моих близких друга. — Ты про Ильяса-агу говоришь? Он поправился? — Его сразило недомогание, но сейчас всё в порядке. Проходи и присаживайся, наверняка ведь устала с дороги. Эй, калфа, — Мехмед обратился к одной из служанок, — принеси третий набор посуды для Атике-хатун. Джансу приветственно склонила голову, продолжая хранить молчание. Атике хмыкнула, занимая место напротив и придирчиво рассматривая убранство стола: тушёный баклажан в остром томатном соусе; «свадебный суп» из нежной баранины, загущённый яичными желтками, лимонным соком и мукой; тамариндовый щербет из огромного количества ингредиентов; воздушный десерт из манной крупы в виде колбасок, пропитанный сладким сиропом. Когда калфа принесла столовые приборы, Атике указала пальцем на суп и женщина оперативно его наложила. «Свадебный суп» — любимое горячее блюдо Атике, к которому пристрастился шехзаде. Некоторое время обед проходил в молчании, ведь каждый наслаждался блюдами. Джансу надеялась на непродолжительность визита управляющей, но понимала — этому не бывать. Она медленно и незаметно взглянула на Атике, та выглядела абсолютной хозяйкой положения. И Джансу всей душой ненавидела это… чувство, начинающее пожирать её изнутри — смесь гнева, презрения и зависти. Джансу ближе всех подошла к возможности стать частью семьи султана, но какая-то свободная девушка портила всё. Вообще всё! — Джансу, иди отдохни, — Мехмед повернулся к рабыне и, подняв глаза, отдал сигнал слугам. — Я не устала, — девушка сглотнула, осознавая истинную причину слов шехзаде. — Тебе следует вернуться в покои. — … — Джансу не могла возразить. — Да, я вспомнила кое-что… мне нужно уйти. Атике проводила Джансу надменно-усталым взглядом. Её полуприкрытые глаза сонными могли показаться только невежде, ведь они сияли презрением и превосходством. Мехмед вытер рот и руки полотенцем, а после взял стакан щербета. — Когда едем на непосредственную охоту? — спросила девушка. — Через час. Ты не устала в пути? — Нет, не переживай. Дай мне переодеться, и считай — я готова. — Знаешь, — Мехмед добродушно усмехнулся, — не верил, что ты приедешь. Тогда на балконе… — У меня были дела в гареме, но я разобралась с ними на удивление быстро. И теперь — наравне с Ильясом-агой — я готова присоединиться к тебе на охоте. Мехмед нахмурился, отводя взгляд. Она приехала ради..? Вскоре им пришлось на время расстаться, чтобы переодеться. Атике надела тёмный кафтан с узкими штанами и направилась прямиком в конюшни. Завоеватель пил воду, но заметив хозяйку, взволнованно топнул копытом. Когда процессия выехала, Атике с интересом и подозрением рассматривала мужчин. Намеренно демонстрируя кольцо, она не поймала на нём ни единого взволнованного взгляда. Чиновники вовсе не замечали его, даже если оно находилось именно в той точке, на которой они сосредоточили взгляд. Это заставило Атике прийти к неутешительному выводу: Лала Мустафа-паша — единственный подозреваемый. В какой-то момент Атике слезла с коня и отделилась от основной группы охотящихся мужчин. Осторожно ступая, она приметила маленького оленёнка и, натянув тетиву, прицелилась. Из кустов выпрыгнула олениха и встала живым щитом перед своим дитя. Рука девушки дрогнула, и она не решилась выпустить стрелу. Заворожено она наблюдала за матерью, готовой пожертвовать собственной жизнью ради ребёнка. Она могла бы бежать и успела бы спастись, но… Атике заметила движение справа от себя и успела схватить чужую руку, прежде чем она выпустила стрелу. Тяжело и часто дыша, она широкими от испуга глазами смотрела на шехзаде Мехмеда. Тот удивился и вопросительно приподнял бровь. — Не надо, — прошептала она, качая головой. — Пусть убегают. — Что? — не поверив, переспросил юноша. Атике не нашла вразумительного ответа, а потому сделала вид, что кинулась на олениху. Её маленький детёныш бросился вглубь леса, а она ускакала следом. Со стороны наследника раздался разочарованный стон. — Да что с тобой? — Мехмед с досадой смотрел вслед исчезнувшей добыче. — Я не знаю… Атике отвернулась, пряча глаза. Она шмыгнула носом, обняв себя руками. Повисла тишина, которую нарушил шорох одежды шехзаде. Он аккуратно приблизился и положил ладонь девушке на плечо. Мехмед всё пытался понять, что заставило Атике так расстроиться. — Слушай, я не зол или… — Мехмед пытался подобрать нужные слова. — Что случилось? Расскажи, пожалуйста. — Меня тронула жертвенность той оленихи, вот и всё. Среди людей не каждая мать на такое пойдёт. — Ты вспомнила родную маму? — спросил Мехмед, догадавшись о причине произошедшего. — И то, как она бросила меня умирать, — кивнула Атике, поворачиваясь к нему лицом. Когда эти слова вылетели из её рта, то на душе девушки будто стало легче. Она не делала тайны из своего прошлого и охотно рассказывала о злодеяниях родной матери, но… именно в эту минуту сказанная вслух правда подарила облегчение. — Разве Гюльнуш-хатун не залечила твои раны? — недоумённо поинтересовался шехзаде. — Но не она меня родила, — вскинув руки и почти трясясь, ответила Атике. — И — если говорить откровенно — она приютила меня из-за сходства с умершей дочерью. И носилась она со мной по этой причине. Терпела, потому что кровинка к ней с того света вернулась. — Может, начиналось всё и так, но потом… — Да откуда тебе знать?! — Атике вышла из себя. Повисло молчание. Мехмед поражённо открывал и закрывал рот. Атике прикрыла на пару секунд глаза, развернулась и стала углубляться в лес. Наследник мигом поспешил следом. — Ты куда? — Не знаю! — зло крикнула девушка, переходя на быстрый шаг. — Найду самое высокое дерево и повешусь на нём. Аллах милостивый… я становлюсь похожей на Агнессу. — Ты же пошутила? — взволнованно уточнил Мехмед, поравнявшись с ней. — Я сказала глупость, такого не повторится. — Слушай, — Мехмед схватил её под локоть, останавливая, — мы можем заблудиться. Я улизнул от стражи и Ильяса, никто не знает где мы. — Ничего страшного. Лук и стрелы при нас, а разводить огонь в диких условиях я умею. — А-а-а-тике, — прозвучало до боли жалобно — ох, он знал на что давить. — Не руби с плеча, а подумай. Если заблудимся, то искать нас будут до утра. Заболеем и отправимся к Аллаху раньше срока. Ночью сейчас тепло, но недавно прошёл дождь и ни единого сухого клочка в лесу не найти. А сырость… — Знаю-знаю, — Атике беспомощно прислонилась спиной к дереву. — Я просто не хочу возвращаться к остальным. — Тогда останемся здесь, — Мехмед прислонился к тому же дереву и сел, кожаные штаны спасли его от мокрого мха. — Посидим и вернёмся. — Если нас не найдут через пару минут, — Атике скатилась по стволу вниз и уткнулась лицом в колени. Мехмеду приходилось сильно поворачивать шею, чтобы нормально видеть Атике. Она постукивала тонкими пальцами по сапогам и чуть покачивалась. Наследник и представить не мог, насколько девушку тяготило прошлое. Она не могла найти полного покоя ни в мыслях об Агнессе, ни в мыслях о Гюльнуш. Одну она ненавидела и любила, а второй была до смерти благодарна, но не доверяла до конца. — Иногда я виню себя, — вдруг произнёс шехзаде. Атике перестала стучать пальцами и притихла, слушая. — Думаю, что мог бы сделать для матери больше, — продолжил он. — Если бы постарался, то предотвратил исчезновение. Должен был присоединиться к ней в борьбе против врагов, но лишь наблюдал издалека, оставаясь непричастным. Она не просила о помощи и не говорила, что не справляется. Всегда ограждала нас с Михримах и братьями от интриг, но… — Лучше бы вы были рядом? — попробовала закончить за ним мысль Атике. — Да. Матушку в Топкапы любил отец и некоторые слуги, а вот все члены династии и на дух не переносили. Она изменила порядки гарема, стала законной супругой султана, но ведь в основе всего лежала любовь. И они ненавидели какую власть имела эта любовь. — И ты понимаешь это, — Атике нахмурилась, не веря, что Мехмед видел больше, чем казалось ей сначала. — Твоя наивность не столь велика. — Я не столь давно дошёл до этих истин. Ты оказалась права, многие вокруг меня — грешники и негодяи. И мне стоит быть осторожнее. — Уже одно это делает моё нахождение здесь не бесполезным. — Не говори так, — сказал Мехмед, чем заставил Атике внимательно на него посмотреть. — Полезность, бесполезность — меня не волнует, я хочу, что бы ты всегда находилась рядом со мной. — И я… — Атике смутилась и счастливо улыбнулась, наклоняя своё лицо чуть ближе, отчего шея неудобно извернулась, — …хочу всегда быть рядом с тобой. Неожиданно Мехмед наклонился сильнее, и их губы слились в сухом и тёплом поцелуе. Атике от удивления замерла и не отстранилась сразу, наслаждаясь желанными мгновениями. Её сердце затрепетало как птица и вылетело из воображаемой клетки. Это походило на первый вздох, ощущалось как отдых после тяжёлого дня и запоминалось ярче первого убийства. Взаимность — редкий и ценный дар, который Атике неосторожно приняла. Обещания, клятвы, вера султана Сулеймана… Атике отпрянула, поражённо смотря на шехзаде. Она вскочила на ноги, подхватила с земли деревянный лук и двинулась обратно — к пашам, беям и янычарам. Атике скрипела зубами и готовилась расплакаться. Она уверяла султана в своей и шехзаде добродетели и… И вот что вышло! — Атике! — Мехмед бросился следом. — Я сделал что-то не так? Мне показалось… — Ты совершил ошибку, — коротко ответила девушка, переходя на бег. Стоило ей выйти на поляну, как прискакало несколько всадников. Их вопросы не успели прозвучать, ведь наследник престола показался практически сразу, и всё внимание мужчин переключилось на него. Атике слышала их взволнованные вопросы, но не вслушивалась. Мехмед наблюдал за ней издалека, не решаясь подойти. В момент поцелуя она казалась ему вдохновлённой и окрылённой, но видимо он принял желаемое за действительное. И вот она начала избегать даже его взгляда… Атике решила сосредоточиться на своей цели здесь — на Ильясе-аге. Из-за его неуёмного желания всегда быть рядом с наследником, — чтобы поймать подходящий момент для убийства — она и приехала сюда. Завоеватель чувствовал неприязнь хозяйки, а потому фыркал при виде сокольничего. Случалось это часто, отчего Ильяс начал обращать внимание на находящуюся всегда рядом девушку. Мехмед заметил это. Как ему было не заметить? Невольно он отдалился и от Атике и от Ильяса. Управляющую гаремом такой расклад устраивал. Чем меньше Мехмед проводил времени рядом с «другом», тем в большей безопасности находился. — Женщины такие непостоянные, — как-то якобы себе под нос начал бормотать Ильяс, пока они шли по лесу, выискивая добычу с помощью сокола. — Сначала отталкивает и к Шайтану шлёт, а потом хвостиком ходит. Ей гордость не даёт сделать шаг и извиниться? — Не говори так, словно меня тут нет, — недовольно ответила Атике на выпад в свою сторону. — Будешь говорить такие глупости и пущу тебе стрелу в глаз. — Давай, — Ильяс развернулся к ней лицом и самодовольно улыбнулся, — стреляй, если хочешь. Но знаешь что? — парень приблизился к Атике вплотную. — Выстрела не будет. Ты… питаешь слабость и отныне мне это известно. — Считаешь милосердие слабостью? — Атике сглотнула, она не хотела казаться слабой. — Любовь. И она как слабость, так и сила. — Я не люблю тебя! — Атике грубо оттолкнула его и посмотрела в небо, выискивая сокола. — Да-да, — ответил Ильяс, не веря. Вернувшись спустя две недели в Манису, Атике пришла к неутешительному выводу — необходимо серьёзно поговорить с Мехмедом относительно произошедшего инцидента на охоте. Ей предстояло защищать его от соперников в борьбе за трон, а потому было важно иметь близкие и тёплые отношения. Мехмед удивился, когда стражники сообщили об управляющей, просящей аудиенции у наследника. Он не мог отказать ей и не хотел. Атике предстала перед ним в простом тёмно-зелёном платье без изысков или излишеств, но оно идеально сидело по фигуре и выглядело прекрасно. «Она вся прекрасна» — невольно подумал шехзаде. — В гареме происшествие? — спросил Мехмед, потому как Атике осматривала его покои и молчала. — Нет, девушки ведут себя подобающе. Я пришла… — она нерешительно замялась, опуская глаза в пол. — Хочу расставить всё по местам, обсудив инцидент, произошедший на охоте. — Инцидент? — шехзаде неверяще вскинул брови, услышав слово, которое выбрала Атике. — Я поцеловал тебя и… — Стой! — девушка вскинула руки, смотря ему прямо в глаза. — Забудь о случившемся. И я забуду. Для нас обоих лучше делать вид, будто ничего не было. — Почему я должен делать вид, что не люблю тебя?! — Мехмед впервые разозлился. — Всё дело в том, что ты не испытываешь ничего в ответ? Твоё сердце занято другим… — В первую очередь я думаю о тебе! — крикнула Атике, начав чувствовать отчаяние. — О твоих отношениях с отцом, народом, янычарами, слугами и… Нельзя подвергать твою репутацию удару. И портить её самостоятельно я уж точно не желаю. Есть слово «нельзя», Мехмед. Я свободная девушка, ещё и не согласная делить мужчину с другими. Ни при каком раскладе мы не можем… — Моя мать игнорировала слово «нельзя». — Мехмед решительно вздёрнул подбородок. — И побеждала каждый раз, когда другие предсказывали поражение. — Я не Хюррем-султан, а ты не падишах. — Мы можем… — Нет! — крикнула Атике, ощущая тугой ком в горле. — Не можем. Есть выражение: «Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку». Работает в обе стороны. — …Ты уверена? Скажи «да», и я обо всём забуду, — лицо Мехмеда превратилось в каменную маску, он пытался сохранить лицо, но в глазах стояло разочарование. — Да.

***

— Будем молчать? — спросила Алла, сидя за кухонным столом. Аня стояла спиной, плечи её подрагивали. Девушка резала овощи для ужина. Алла шумно выдохнула, пытаясь добиться внимания со стороны сестры. После раскрытия правды относительно смерти Ульяны и тюремного заключения Егора — о чём Алла успела пожалеть — Аня вела себя отстранённо. Она и сестру-то на порог пустила неохотно. — Ты поступила ужасно, — ответила тихо Аня, закидывая нарезку из овощей в кипящую воду. — И я просто не знаю, как смириться с правдой. — Я защищалась… — Нападение и убийство — не защита. — Аня повернулась к сестре, в её глазах стояли ужас и слёзы. — … — Алла недовольно пожевала губу и с вызовом посмотрела на Аню. — Наверное, мне стоило проигнорировать шум в нашей комнате и оставить тебя разбираться со Щукиным самостоятельно. Я ведь напала на него и убила. С твоих слов, это была не защита. Видимо, я тогда не защищала тебя, а… Что я собственно тогда делала? — Не сравнивай ситуации, — из глаз Ани потекли слёзы. — Ульяна не пыталась… Она не представляла для тебя опасности. Ни она, ни Егор. — Моя честь была втоптана в грязь! — Алла вскочила со стула, крича. — Ульяна — дрянь, которая получила то, что заслужила. — Не она предала тебя! — сквозь слёзы ответила криком на крик Аня. — Бедная девочка ничего тебе не обещала. Клятв не нарушала. За что ты убила её? — Она знала, что он занят! Знала! Егор обманом её в свою постель не тащил. Ульяна заслужила смерть. — Я не могу, — Аня разрыдалась, вымученно пожала плечами и ушла из кухни. Хлопнула дверь ванной комнаты. Алла устало присела на стул и прождала так несколько минут. Пройдя в зал-спальню, девушка заметила чемоданы в углу. С подозрением Алла оглядела комнату и распахнула дверцы шкафа. Внутри оказалось пусто, ни единого предмета одежды. Алла часто задышала, перед глазами встала алая пелена… Предательство. Очередное предательство! — Аня, мать твою! — Алла пронеслась по коридору и со всей силы пнула ногой дверь ванной комнаты. — Какого хрена? Какого хрена?! Мы с детства были вместе, стояли друг за друга горой. Не просто сёстры, а части одного целого. Мне казалось, что нас объединяет нечто большее, чем кровь. — О каком единстве ты можешь говорить после сделанного? — послышался чуть глухой голос Ани. — Я спать не могу спокойно, и мне страшно даже жить с тобой в одном городе. Завтра мы с Максом уезжаем. Я меняю номер и… на этом наше общение подходит к концу. Матери я тоже ничего не сообщу, её я всем естеством ненавижу. — А меня? — Алла почти плакала, задавая этот вопрос. Ответа не прозвучало. Алла несколько мгновений стояла и плакала, а после вытерла слёзы и направилась в прихожую. Закрыв входную дверь, она залезла на софу и открыла ящик на антресолях. Достав молоток, она спустилась и вернулась к двери в ванную комнату. Подёргав ручку для уверенности — закрыто, она кивнула своим мыслям. Подняв молоток, Алла прицелилась и ударила по ручке. Аня от испуга вскрикнула и спросила: — Что ты делаешь? — Хочу поговорить лицом к лицу, — холодно ответила Алла, продолжая выбивать замок. — Алла! — Аня завизжала от ужаса. — Не надо! Алла находилась в трансе, когда выбила замок. Одна часть её сознания не знала, что собиралась делать, когда дверь откроется. А другая решила в момент, когда она взяла молоток. Со слезами и криками Аня сжалась в углу, прося сестру прекратить и уйти. — Я буду скучать по любимой сестрёнке, — сказала Алла. Аня нерешительно подняла глаза и ужаснулась, она словно смотрела в лицо смерти. Большие глаза Аллы и её чуть приоткрытый рот говорили одно — молить о чём-то поздно. Аня прикусила язык и закрылась руками, а уже в следующее мгновение на неё обрушилась вся мощь металлического орудия. Алла забила сестру до смерти. Быстро и решительно. Когда всё закончилось, Алла сидела на окрашенном кровь кафеле и плакала. Она выбросила молоток, взяла тело сестры и прижала к себе, крича. — Я не хотела, — прошептала она. — Зачем ты решила бросить меня? Ничего этого бы не случилось. Я так люблю тебя…

***

Любовь толкнула Мехмеда на это. Тоска и желание быть рядом с любимым человеком. Она имела такие же тёмные волосы и завивающиеся кончики. Но её кожа была смуглее, а глаза черны как ночь. Она походила на Атике, но не являлась ей. В тот миг Мехмеду хватило и минимальной схожести девушек. Х-ю-л-ь-я…