Православность мокрых снов

      — Тэхëн… — повторяет мужчина в который раз, всë ещë не отпуская чужую руку.       А тот пытается сдержать слëзы, заметно напряжëнный и подавленный.       — Тэхëн, всë в порядке, это не стыдно, это нормально…       Но парень продолжает плакать, скрывая лицо.       — Я сделал это ради Вас, чтобы помочь Вам позже, — Чонгук смотрит на Тэ снизу вверх, опускаясь на корточки. Мужчина всë ещë сжимает руку Тэхëна, давая понять, что тот не один. А парень только сильнее поддаëтся эмоциям.       — П-простите… я… я не должен был…       Он периодически всхлипывает, понимая всю свою беспомощность в этой ситуации. И от этого ещë хуже.       А Чонгук видит: волнение и стыд невероятно сильны над юношей. Парень буквально раздавлен всей мощью эмоций. Хочется помочь, утешить…       — П-простите… — в который раз повторяет парень, и на этот раз решается поднять взгляд. Перед лицом — господин Чон, а в голове — мысль исчезнуть.       — Не извиняйтесь, Ким Тэхëн, я говорю Вам искренне: всë в порядке, правда, — мужчина смотрит в глаза напротив, а лицо выражает понимание и некую жалость, — это вполне естественно. И… если Вы переживаете насчëт этого, — Чонгук кивнул в сторону запачканной руки, указывая тем самым на причину волнения, — то… — сексолог всë также смотрит в глаза Тэ, начиная смеяться. По-доброму. Будто-то бы любя. Его глаза это выдают, — всë просто отлично! Вы молодец. Вы справились, Ким Тэхëн, — говорит мужчина, слегка хлопая по плечу столь ранимого пациента.       И ведь парень успокаивается. Действительно успокаивается. Теперь рядом с господином Чоном уже не так стыдно, как это было несколько минут назад. И это хорошо. Просто хорошо…       ***       — В общем, Тэхëн, Вам нужно сдать кровь и сперму, — говорит Чонгук, сидя в том же кожаном кресле.       — Ага, х-хорошо, я понял… — отчего-то Тэхëну снова неловко. И это понятно, ведь работа есть работа, и одна из обязанностей — не навредить. Ни физически, ни психологически. Но юноше плевать сейчас на профессию, работу господина Чона. Ему куда важнее узнать, что он думает на самом деле. Сам Чон Чонгук. И да, понятно, что открываться и изливать душу мужчина не будет. Поэтому приходится только гадать…       — И-и-и… — протягивает сексолог, глядя в расписание и потирая нижнюю губу, — приходите ко мне в следующий четверг. — Чонгук захлопывает блокнот, смотря на Кима и улыбаясь.       «И всë-таки, он ничего такой» — еле сдерживая ухмылку, думает Чон.       — В общем-то, Вы можете идти, — мужчина поднимается с места, дабы проводить пациента, пусть даже и до двери.       Тэхëн, будто копируя движения, направляется к выходу, в то время как Чон не может свести с него глаз, в особенности с чертовски горячих ягодиц. Серьëзно, Гук не смотрит — Гук пялится, буквально прожигая взглядом. Сначала всего Тэ, затем определëнные, до боли интимные места, так некстати прикрытые одеждой. Благо, Тэхëн всего этого не видит, иначе уже давно бы судорожно стонал и выгибался, лëжа на полу, получая очередную порцию крышесносного оргазма.       — До свидания, доктор Чон, — говорит юноша, оборачиваясь, на что Чонгук быстро переводит взгляд с ягодиц и смотрит в глаза, почти сразу же улыбаясь. И если до этого лицо его выражало лютую похоть, если при виде его чувствовалось сексуальное напряжение, а в мыслях возникали горячие образы, то теперь от всего этого не осталось и следа. Лишь милая доброжелательная улыбка и удивительная радость в глазах.       — До свидания, Ким Тэхëн.       ***       — И ведь… самое главное, что… — Тэхëн утыкается в плечо Пака и резко выдохнул, борясь с нерешимостью, — он мне… — и снова неловкость, спазм и невозможность выдавить из себя ни слова.       — Что, Тэ-Тэ? — ласковым голосом говорит парень, пытаясь успокоить.       — подро…       Чимин распахивает глаза, глядя на друга, одновременно догадываясь… нет… понимая уже и так прямым текстом сказанный смысл конца слова.       — …чил… — Тэ, кажется, ещë сильнее вжимается в Пака, пока тот осознаëт сказанное, чуть ли не давясь воздухом.       — Ч…что?! Т-то есть… он тебе реально…       — Да, Чимин… — Тэхëн всë ещë чувствует неловкость, а вместе с этим хочется провалиться сквозь землю, дабы не появляться на глазах у людей — слишком стыдно. Особенно перед господином Чоном. Уж кому-кому, а ему-то уж точно нельзя показываться в поле зрения. Хотя бы потому что возбуждает…       — Я… — Чимин в очередной раз отпивает немного воды из бутылки, которую всë время носит с собой на всякий случай, — у-у меня нет слов! — Глаза смотрящие на Тэ, приобретают оттенки шока — больше никак не назовëшь — и конкретной жалости к другу. Без задних мыслей, действительно искренняя жалость. Хотелось обнять, помочь хоть чем-то… Главное не сделать хуже… — ты… ты как вообще? Всë в порядке?       — Да, — отвечает Тэхëн, однако всë ещë мучится с мыслью о произошедшем, — неплохо… — он несколько раз кивает, как бы соглашаясь с тем, что было, мол, так оно и надо.       — Пиздец… — Чимин всë ещë пытается отойти от услышанного, — как ты выжил-то вообще?       — Ну… вообще-то мне… понравилось… — и тут же, буквально на полуслове «понравилось», Тэ понимает, что сейчас говорит. И мысленно бьëт себя по лицу, выражающему небольшой стыд.       И почему он такой зажатый?       ***       Буквально всë сегодня шло наперекосяк. С утра. Чон уже готов всë бросить и просто набухаться в клубе. Однако единственное, что мешает — это работа. Долбаная работа, на которую он ходит лишь из-за денег. Ну и из-за своего фетиша — красивых молоденьких парнишек, что так и бегали раз за разом к Чону, дабы убедиться, что с ними всë в порядке. Странно. Обычно к такому как Гук обращались люди в возрасте, лет пятьдесяти и дальше. Странно. Но это даже на руку.       Чонгук, безусловно, также как и все, любит зависнуть на часов пять в одном из любимейших клубах в Корее. Любит и выпить, что по выходным (а иногда и по будням), что делает без каких-либо сомнений.       И что самое главное — Чон безумно любит всякую необычность. Кажется, что здесь такого, ну любит и любит, мало ли, может человек такой, да и наверняка личность интересная… Если бы не одно «но»: необычность его проявляется в весьма необычных местах… а точнее, видах деятельности. В одном из них…       ***       Тэхëн только и делает весь день, что думает о произошедшем в кабинете сексолога. Не то что бы он был против, нет, однако напрячся это заставляет. Во-первых, зачем он это сделал? А во-вторых, что это ему дало? И в-третьих, (о чëм юноша думает непереставая), что. у. него. на. уме?       Чимин как всегда сидит рядом. Ну хоть на кого-то можно положиться… в прямом и переносном смысле. Парень уверен: почувствовав Тэ на своëм плече, друг не оттолкнëт и не скажет, что-то в обрыганском духе; что-то типа «фу, уйди, это так по-гейски!»       Пара проходит слишком уж тягостно. И кажется, не только для Тэхëна. Практически все студенты буквально засыпают под монотонный голос математички, уроки которой не приносят никакой пользы. Максимум, что светит в последствие — расшатанные нервы и куча разорванных тетрадей с «неправильно выполненной домашкой», ибо преподша не столько ебанутая, сколько конкретно маразматичная; та, кто одним своим взглядом готова убить.       И как на зло, Тэхëн не понимает абсолютно ничего из написанного или рассказанного. Хотя нет, кое-что всë же понимает — насколько сильно он является «тупым полудурком» и тем самым «спидоносцем», коим женщина называет чуть ли не каждого, кто хоть немного отклоняется в сторону от еë предмета. И да, таких конечно хоть и мало (преподавателей, то есть), однако дают они знать о себе весьма прилично. И все, хоть и знают об особенностях характера математички, всë равно невзначай иногда напарываются на иглы.       Парень тоже не исключение. Причëм в последнее время довольно часто он стал конкретно не выкупать прикола. Эти темы с интегральными системами точно не для него. И порой, именно из-за этого он и получал незаслужанных люлей от этой… даже слов не подобрать, насколько всë ужасно…       Впрочем, Тэхëну не привыкать. Он уже давно смирился с тем, что всë это не его, и что в случае чего он просто пойдëт на трассу. Шутка конечно, но Чимин часто его подкалывает из-за этой, однажды сказанной фразы.       И пока все слушают очередную для парня белеберду и что-то записывают, Тэ думает. О вчерашнем. О Чоне. О том состоянии, безумно постыдном, но чертовски приятном. Думает и о руках, так неожиданно нежно, но одновременно с силой охватывающих возбуждëнную плоть… ахх~ боже… Как же хочется ещë раз их почувствовать… — однако раздумывать над этим слишком долго Тэхëн не решился — уровень опасности среди других учеников и преподавателей довольно высок. Нехватало ещë, чтобы к доске вызвали, ага. И что-то подсказывает, что в этот раз одной «болью в пальце» он не отделается. Да и к тому же, женщине за пятьдесят восемь, обладающей весьма скудными знаниями о современности и считающая что молодëжь сейчас — это исключительно наркоманы и проститутки, вряд ли понять всю эту ситуацию. Более того, она даже и не попытается: разве парень, вышедший с крепким таким стояком, может быть кем-то ещë, помимо извращенца?       — Ты сегодня в больницу? — спрашивает, глядя на друга, Чимин, облокотившийся на парту.       — Ага… — со вздохом, в отзеркаленной позе говорит Тэхëн, — не знаю, что и думать… вся голова забита мыслями… о вчерашнем…       — Но ты не парься так, — парень слегка хлопает по спине друга, — если этот Чон и захочет тебя трахнуть, то, я думаю, ты и так знаешь, расслабься и получай удовольствие. — Чимин улыбается, а Тэхëн недоумевает. С чего это вдруг Чонгуку захочется… ЧТО??? тра… это даже в мыслях стыдно прокручивать, не то, что говорить… Ну да, в прошлый раз он помог ему, но ведь мужчина сам сказал: это только один раз, для того, чтобы Тэ окончательно не сошëл с ума. Неизвестно ведь, что было бы, не будь Чона рядом… может и вообще всë могло закончится смертью… Хотя это, наверное, слишком уж странно, и думать об этом исходе не особо-то и хочется.       — Хах, боже, вот что ты творишь, а? — с улыбкой говорит Тэ, на что Чимин вопросительно смотрит, догадываясь, о чëм речь, а парень добавляет:       — У меня же… теперь… из-за тебя…       Пак смеëтся и резко, в той же степени, что и неожиданно, кладëт руку на пах Тэхëна и слегка сжимает, отчего тот, и без того измученный горячими фантазиями, распахивает глаза от удивления, переводя взгляд на Чимина.       — А…— шëпотом, таки не сумев сдержать, Тэхëн издаëт короткий звук, что после переходит в полноценный протяжный, сладостный стон.       — …а…аахх~ Чи…миииин~ — дыхание, ставшее тяжëлым, бьëт по лицу сидящему рядом другу, а тот, никак не ожидавший такой реакции, быстро отдëргивает руку и оглядывает окружающих.       Пиздец.       Что. Он. Наделал?       И что. Подумают. В классе?       А Тэхëн тем временем продолжает наслаждаться нотками этого, словно бы наркотического прикосновения, что давно уже исчезло внешне, но внутри всë ещë почему-то периодически чувствуется. И хотя дыхание уже не такое тяжелое, окружающие наверняка понимают, что к чему. Понимают и всю абсурдность ситуации, из-за чего и смеются, тихо так, украдкой…       И если парень сейчас потихоньку успокаивается, расслабляясь на стуле, и не знамечает ничего вокруг, то Чимин…       Он уже успевает сто раз покрыться краской с ног до головы. Чувствует, как печëт, чувствует неловкость и стыд за содеянное. И лишь иногда поглядывает на друга, что прямо сейчас, похоже кое-как приходит в себя.       Юноша глубоко вздыхает, обводя взглядом всех присутствующих в аудитории людей. Оглядывает и мебель: парты, пару шкафов, доску, учительский стол… как же горячо было бы сделать кому-нибудь минет, сидя на этом (как казалось Тэ) охуительно-прекрасном предмете мебели…       Тэхëн даже глаза прикрывает от таких мыслей, а внизу вновь становится тесно. Как вдруг…       «Твою мать… я… только что…»       В один момент парень чуть ли не подпрыгивает, осознавая реальность.       Он…       Только что…       Простон…       ЧТО???!!!       ПРОСТОНАЛ ИМЯ ДРУГА ПЕРЕД ВСЕМИ ОДНОГРУППНИКАМИ?????????