Право на жизнь

План не нравится Хадвару совсем. Вообще именно в той части, где задействован Хейг, а эта часть, будь она неладна, основная. Ночь он не спит, и ему еще хуже от этого тоже, что он не отдохнет перед стычкой с драконами, что опять будет бесполезен, будет плохо соображать и еще целая сотня дурацких уничижающих доводов, перебирая которые его мозг крутится в бесконечной карусели из сомнений и страха за Хейга. Тот, в свою очередь, крепко спит в неизменной рубахе под горло, закрывающей его покрытое шрамами тело, будто в этом есть нужда, когда он все равно так тесно жмется к Хадвару даже во сне, что и через ткань ощущается каждая неровность, оставшаяся от заживших ожогов, где уже нет и видимо не будет никогда здоровой ровной кожи, только жесткие рубцы. Хадвар об этом думает вскользь, гладя Хейга по спине автоматически, бездумно, глядя перед собой в уже расступившуюся для привыкших глаз темноту коморки, где едва проступает бревенчатая стена напротив, и бесконечно мучительно пытается заснуть и избавиться от мыслей. В итоге спит он в лучшем случает пару часов, сам не поняв, когда именно усталость взяла верх и отключился. А потом его уже будит Хейг. Точнее, его голос.       Хадвар разлепляет глаза, даже в своем плачевном состоянии осознавая смутно что что-то не так.       — Должно хватить на разок, да? — негромко, но уже даже не хрипло говорит Хейг где-то совсем рядом.       — Мне всё еще не нр-равится такой ход, джа’рук, — отвечает ему голос Акари. — Зов тр-рудный, а ты слабый и раненый.       — А будто вариантов у нас много, — ухмыляется Хейг.       Тут Хадвар наконец поднимает себя в сидячее положение, глаза трёт, но открывает и смотрит на Хейга с сонным, но серьезным прищуром.       — Хейг, ты говоришь, — выдает он, и сидящий перед кроватью на застилающей пол шкуре Хейг улыбается.       — Это ненадолго, — с коротким смешком отвечает тот.       Он предупреждал накануне, но Хадвар как сам понимает до последнего надеялся, что не получится. Пусть бы тогда и была бы велика вероятность что драконы просто разнесут Морфал, но Хейг был бы сохраннее. Однако магия Акари и ее отвары сработали, и теперь Хейг действительно может говорить как обычно. А значит, может использовать ту’ум. Это просто катастрофа, слишком свежи воспоминания стычки с прошлым драконом, еще недавно Хейг лежал без сознания в руках Хадвара, весь окровавленный, едва дышащий, едва живой после использования этих сил.       Аррольд и Таурин действуют сообща очень стройно, то ли долгая служба дает о себе знать и опыт, то ли они действительно так легко работают именно потому что вместе. Скоро орудия готовы, и более того, достаточно много необходимого им привозят Братья Бури из своего лагеря на Белом Берегу. У них есть уже даже больше, чем нужно по изначальному плану, и еще есть маги из коллегии, их немного, но они очень важные на вид и мало разговаривают с остальными. Такое количество людей разместить Морфал позволяет с трудом, поэтому солдаты разбивают маленькие лагеря прямо внутри импровизированных городских стен, магов распихивают по домам местных, каджиты стоят с караваном прямо у порога Зала Полной Луны ярла, а Аррольд спит на полу в комнате Таурина в дни, когда не ночует со своими людьми в лагере снаружи.       Драконы дают им время на эту подготовку, некоторые тревожатся что напасть могут на Данстар, но Аррольд с уверенностью это отметает. Он почему-то не сомневается в том, что один из драконов гнездится на вершине Пика Древних, на высочайшей части хребта, отделяющего Хьлмарк, и гора эта очень к Морфалу близко.       Для Хадвара дни тянутся бесконечно. Он так утоп в сковывающем ужасе ожидания прилета дракона и того, что Хейгу придется кричать, что его даже успехи в подготовке к охоте не радуют. Шансы вроде есть, даже большие, чем можно было думать в случае лагеря у Мзулфта, там, где Хроллод сам вообще без Довакина дракона скрутил… Но неспокойно. Очень.       Тревога поднимается в полдень. По цепочке передают сигнал о приближении дракона, и когда силуэт твари прочерчивается в мутном мареве серого зимнего неба, все уже на позициях на отмели за Морфалом, где по плану Аррольда будут драконов ловить.       Солдаты на позициях, катапульты, баллисты, маги, сети, цепы на вбитых кольях, зачарованные стрелы, весь арсенал каджитов и людей — всё в их распоряжении. Только на отмели стоит в одиночестве Хейг, на сухой кочке, и от него до окружающих отмель солдат пятьдесят шагов.       Его должны будут забрать каджиты если он упадёт, только вот Хадвар все равно стоит едва удерживаясь на месте рядом с Таурином, едва заставляется себя не дергаться и не рвануть вперед, к нему.       Видно не то чтобы хорошо, хоть и полдень, но над отмелью висит туман, поднимающийся от лакун с холодной водой, но даже Хадвар ощущает, хотя рассмотреть толком не может, что Хейг смотрит на него. Недолго смотрит, а потом поднимает голову и будто бы шепчет. Но шепот этот такой странный, почти осязаемый, мурашки продирают по коже, потому что эти тихие слова на странном языке произнесённые голосом совершенно незнакомым ощущаются каждым присутствующим.       Проходят мгновения, а потом доносится рев, которым на призыв Довакина отвечает дракон. Еще мгновения, пока наконец во влажном воздухе не разносится хлопанье крыльев.       Взгляд Хадвара прикован к Хейгу, и Хейг стоит устойчиво на ногах, смотрит в небо. Только когда дракон достаточно близко, чтобы выдохнуть лёд, Хейг снова будто бы собирается кричать, набирает в грудь воздуха — но его опережают баллисты.       — Ха! — ревет Аррольд с позиции рядом. — Ну чай не долетел, да и ладно! Пли-и-и-и! Не дать твари дыхнуть!       Дракон едва показывается над позицией, но грудь его уже светится — знак тревожный и о многом говорящий. Хадвар сжимает в ладони рукоять орочьего клинка, еще не вынимая его из ножен — еще ни разу не вынув, если совсем честно, и ни разу еще ничего полезного он по его ощущениям не сделала… Баллисты на отмели реагируют на команду Аррольда и копья бьют по дракону, беря чуть в сторону, чтобы в случае промаха не угодить в жилые постройки. Одно копье проходит вскользь, задев чешую, но не ранив, дракон дергается, но только подставляется под следующий снаряд: копье попадает, пробивает не сустав крыла, но уходит ниже, в плечо, и тварь разражается воплем, теряя высоту, но упорно стремясь вперед. И уже нет в его груди ледяного дыхания, чешуя из сверкающей голубой становится вновь темной и матовой.       Теперь стоящему впереди Хейгу не грозит шквал льда, но все еще опасно что дракон приземлится слишком близко, только отступать пока рано, как и Хадвару рано покидать свою позицию. По плану, когда дракон начнет приземляться, Хейг должен отойти в линию укреплений сзади, где маги Коллегии держат тонкие сверкающие как морозные пузыри щиты, закрывая позиция баллист. Левее каджиты в шкурах тоже под магическим щитом ждут возможности заарканить драконьи лапы. Аррольд со своей позиции молча неотрывно смотрит, Таурин рядом с Хейгом тоже весь напряжен и собран, но пока никаких команд не поступает.       Ожидание, тянущееся мгновения пока перезаряжаются баллисты, пока тварь, надсадно пыхтя низко летит трудно шевеля раненым крылом, неясно вообще, как держась в воздухе, до отмели… Бесконечно долгие мгновения, которые резко стираются, смываются и превращаются в стремительный поток рваных действий, когда тварь приземляется.       Лапами он попадает в подмороженные лакуны, на дне которых закреплены заточенные колья. Этих лакун слишком много, вес человека магически наведенный лед еще выдерживает, а вот дракона уже нет. Корка с треском проламывается, и потом раздается хруст уже другой, странно, но слышимый в обманчивой тишине полудня: колья пронзают драконьи лапы, одну переднюю, одну заднюю, и прав был Аррольд заставивший солдат сделать таких лакун в три раза больше чем планировали и сам бесконечно работавший над этим. Дай ему волю он бы и вовсе все лакуны кольями набил, наверное… Едва дракон рявкает и припадает на раненую ногу, каджиты накидывают на нее цепи, закрепляя их на кольях и возвращаются на свои защищенные позиции чуть поодаль. Тут вроде всё должно пойти легче, но дракон падает на грудь и вдруг выдыхает по линии баллист сбоку от себя облако голубого света как сначала кажется, это облако разбивается о магический щит, но тут же сквозь треск становится слышно крики, и неясно сдержали щиты частично ледяное дыхание или не сдержали вовсе. Хадвар оглядывается на Аррольда, на миг потеряв из поля зрения Хейга, проверяя будут ли стрелять баллисты, когда позиция такая неудобная: дракон хоть и близко, но если копье не попадёт по такой траектории оно вспорет линию оборы на другой стороне отмели.       — Арри, стреляйте, — вдруг кричит Таурин, — и Хадвар вздрагивает от его голоса у самого уха. — Обездвижить тварь!       Под командой Таурина пешие, и пока дракон не перестанет размахивать башкой и крыльями опасно подходить ближе. На его голос реагирует почему-то только маг, отправляя слабые импульсы холода вперед, подмораживая мелководье под грудью дракона. Через пару ударов сердца, Аррольд наконец заканчивает ставить баллисту в нужную позицию и его люди стреляют. Один раз, но вполне успешно: копьё бьет в шею, и прикрепленная к нему цепь хлестко обматывается, ударяя дракона по лапам и морде. Тварь грохочет и дергается, орет, скрипит, но позиций достигают только волны воздуха от его движений, от крыльев и слабых, пока холодных волн вздохов. Потом на уцелевшей лапе дракон немного привстает и уже серьезнее пыхтит в сторону баллист. Лёд застывает на щитах, но это не самое главное: важнее то, что медленно отступающий к линии обороны позади Хейг теперь привлекает внимание дракона, и массивная голова, покрытая рогами и темно-синей чешуей перекатывается ближе к нему.       — Не успеет, — сам себе говорит Хадвар и срывается с места, хватая мага, который морозил воду бесполезно, за руку, тянет с собой. — Живо, за Довакином, держи щит.       Маг охает, ругается, но бежит, и щит кое-как ставит, но когда заканчивает с магией и голубое сияние пузырем закрывает их, движущихся по топким лужам, маг рявкает Хадвару:       — Вернитесь в линию! Надо следовать плану!       — Держи щит, — повторяет Хадвар. — Наш план — не дать Довакину здесь умереть.       Пока они бегут, Хейг делает еще несколько шагов назад, а дракон смотрит на него, пыхча, и даже так, когда его грудь утоплена в лакуне и измазана грязью заметно что по ней разливается сияние накапливаемого ту’ума. Но башку он поднять высоко не может, цепь, обмотавшую шею каджиты уже успели закрепить концами на крюках и зачаровать, и драконья башка прижата к земле, но и этого ему хватит, стоит только пасть открыть… Прокатившись пару раз по скользкой глине и песку, Хадвар и очень недовольный маг уже почти достигают цели, когда с присвистом дракон начинает выпускать воздух. Мага Хадвар толкает к Хейгу, а сам бросается к дракону — расстояние в обе стороны почти одинаковое, и думает он только о том чтобы маг успел поставить и укрепить щит и Хейг не пострадал, и… всё. Что может быть важнее.       Орочий клинок в руке лежит так, будто не имеет веса, и когда Хадвар оказывается у драконьей морды, он поднимает его и бьёт, погружая, всем весом своего тела наваливаясь, лезвие на всю длину в следящий за ним черный с синей прорезью зрачка глаз.       Дальше только холод, удар, и еще один удар — это он бьется спиной о лёд одной из уцелевших лакун и чудом его не продавливает, не падает спиной на спрятанные подо льдом колья. Кожа горит даже под доспехом, но глаза видят, и Хадвар дезориентированный еще, не понимающий, что произошло толком пытается встать на ноги, когда его хватают за плечи.       Перед глазами мелькает шерсть, и его тянут назад, а он пытается устоять и то ли утверждает, то ли спрашивает:       — Хейг?.. Где Хейг?       — Идём-идём, — мурчит кто-то.       Холод отпускает, зрение проясняется через несколько выдохов, даже гул в голове проходит, и он находит взглядом фигуру Хейга, его оглушает снова. Уже знакомой силой. А потом ослепляет, тоже вполне знакомым сиянием. И это очень, очень плохо, он холодеет весь и дергается, вырываясь из пушистых лап, державших его не так уж и крепко.       Рядом с Хейгом он оказывается тоже вместе с каджитами, те сначала его под руки тащат, а потом и к Хейгу, упавшему на колени, подскакивают, удерживают его под локти. Маг, к его чести, шокирован и весь дрожит, но несмотря на то что его мантия вся подернута инеем, щит он держит, крепко выставив перед собой руки, и смотрит на Хадвара немного безумно, когда приходится этот щит, защищающий Довакина, отпустить.       У Хейга вся нижняя половина лица измазана текущей из носа и рта кровью, но он в сознании, медленно моргает, глядя перед собой, и когда видит Хадвара, лицо его из не выражающего ничего меняется, он морщится как от боли, хмурит брови, а потом теряет сознание.       Хавдар едва успевает опуститься на колено рядом с ним, как подоспевают еще каджиты, и подхватывают под руки его, и мага, а Хейга поднимают на шкуре, ловко лавируя между лакун чтобы не провалиться, унося к линии укреплений у Морфала.       Хадвар пытается было за одного из несущих Хейга ухватиться, потому что куда и зачем они его уносят, почему Хадвару не отдают — но пушистая лапа опускает его руку. Может, это Карджо, а может и нет, Хадвар понимает с трудом.       — Идём-идём, спр-рячем вас, вы р-ранены, — мурчит каджит. — А то вон второй др-ракон.       Сказанное доходит до Хадвара только когда они уже врезаются в расступившуюся линию, в созданную для них прореху в сплошных магических щитах перетекающих один в другой. Там, за линией обороны, поглубже где их прячут будто бы, накрыв шкурами и Хадвару в руки отдают, наконец, едва дышащего Хейга, становится слышно рёв, и гулкие звуки ударов крыльев, и то как перегруппировываются пешие на отмели. Но главное, что слышит Хадвар в этот момент, прижимающий Хейга к себе — то, как этот безумец, убивший дракона криком с угрозой умереть самому, тихо и слабо, но дышит.