Право на жизнь

Ингрод не молода. Вокруг глаз, на лбу, обнимая губы — множество морщин. Но ее глаза такие ясные и взгляд острый, словно у юной охотницы. Еще у нее очень длинные ресницы, отмечает Хейг, и в принципе ему только это и остаётся делать, потому что в полутемном Зале Полной Луны, где живёт ярл Морфала в свете чадящих оранжевых из-за использованного жира морских тварей факелов, удушающе смрадно чадящих надо отметить, лицо Ингрод практически единственное, что он видит.       — О, — говорит она, ее нос находится на расстоянии ладони от носа Хейга, и Хейг надеется, что у него самого взгляд не слишком дикий от такого резкого сближения. — Довакин…       Так и сжимающий рукоять клинка Хадвар выглядит не менее обалдевшим, остальных солдат и каджитов не пустили в Зал, поэтому они вдвоем и видели, как Ингрод в пару мгновений совершенно невероятно стремительно для ее возраста оказалась вплотную к Хейгу.       Хейг сглатывает и вдыхает.       — Здравия, ярл, — говорит он хрипло, едав слышно, потому что пока на большее не способен, но поздороваться, да и вообще как-то ситуацию чуть разрядить надо.       Ингрод улыбается и одним слитным мягким движением оказывается от него в трех шагах почти.       — Боги послали мне видение, о, хвала богам, — говорит она уже громче и посмеивается, и смотрит куда-то в сторону, неясно видит там что-то или нет, но выглядит немного… странно. — Довакин придёт в Морфал, но сражаться под его ладонью будут заклятые враги, и вновь станут братьями, и драконы будут побеждены…       Хадвар испытующе глядит на Хейга и чуть кивает, как бы спрашивая, как он. Хейг кивает в ответ и рвано дергает плечом. Он пока ничего не понял, кроме того, что их совершенно точно и явно рассекретили. Видение — это там или еще какая ерунда, а может банально их выдал кто-то из недавно встреченных Братьев Бури — вопрос хороший.       Но вариант этот становится почти невозможным, когда в зал, где они все стоят: трое солдат из охраны ярла, Ингрод, Хадвар и Хейг, а через перила на втором этаже смотрит маленький мальчик, входит мужчина в обмундировании Легиона. По тому как подобрался, увидев его, Хавдар, Хейг и понимает, что сейчас последует либо осложнение ситуации, либо ее прояснение.       — Легат Таурин, — почтительно говорит Хадвар, и усатый имперец кивает ему, всё такой же серьезный.       — Легат Хадвар, — бубнит он. — Неужели вы действительно добыли Довакина?       Хейг не сдерживается и хрипло, но, к счастью, не очень слышно прыскает от формулировки и выгибает бровь, глядя на Хадвара. Они стоят достаточно близко, чтобы только Хадвар и услышал его хриплое и щекотное: «добытчик».       Хадвар пихает его плечом, не поворачивая головы и не отрываясь от легата Таурина.       — Нам есть, что обсудить, — говорит он.       Ингрод на это не реагирует вовсе, убаюканная своими какими-то мыслями она так и стоит недалеко от них, глядя с улыбкой в стену.       — Ярл… — начинает было Хадвар не совсем понимая обстановку, но Таурин прекрасно понимает, что он хотел спросить.       — Ярл Ингрод в силу своих… богами дарованных способностей иногда впадает в такое состояние. Она присоединится к нам позже, — вздыхает он. — Идёмте?       — Сразу, как мои люди и караван будут устроены в тепле, — оглядывается на дверь Хадвар. — Они ждут под снегопадом, а нам еще предстоит многое.       Солдат размещают в таверне, а часть каджитов Ингрод с восторгом оставляет прямо у себя в Зале Высокой Луны, и когда Хадвар и Таурин наконец уходят говорить в маленькую каморку с картой Скайрима на столе и узкой койкой, где расквартирован при ярле легат, Игнрод и кошки поют какие-то песенки, и Карджо брынькает неумело на лютенке.       Хейг не против был бы остаться, у огня тепло и хорошо, наливают мёд, песенки эти он знает, а на лютне скоро точно начнут играть другие каджиты, не выдержав бездарности Карджо… только вот Хадвар за локоть утаскивает его к ним в комнату и закрывает дверь.       — Довакин, — говорит он, показывая перед Таурином на Хейга. — Мастер Хейг из Рифта.       Хейг моргает и кивает, не понимая, с каких пор он из Рифта, но молчит.       — После стычки с драконом у Глотки Мира, мастер Хейг ранен и пока не может говорить или использовать ту’ум.       Вопреки ожиданию что Таурин скиснет от информации о том, что Довакин бесполезен, тот, наоборот, серьезно кивает и смотрит на Хейга таким взглядом, что он почти ощущается как прикосновение, настолько внимательно и будто бы осязаемо.       — К счастью, вы живы, — говорит он искренне и Хейг снова кивает, удивленный немного. — Мы здесь очень нуждаемся в вас. Даже если вы не сможете сражаться с драконами, само ваше присутствие уже очень много значит для нас.       Он делает небольшую паузу, сглатывает и смотрит Хейгу в глаза.       — То, что вы здесь, то что вы живы… Значит, боги действительно нас не оставили.       Хадвар выступает его толмачом на этой беседе, а Таурин слушает внимательно и сосредоточенно, смотрит на привезенные ими карты, и очень серьезен становится, когда Хавдар уже от себя выдаёт итоги стычки с драконом у Глотки Мира. Не смущает Таурина наличие в истории Братьев Бури, а вот то что Хадвар подытоживает о плохой подготовке его явно очень цепляет.       — Мы учтём всё это, — кивает он, рассматривая чертежи Хейга с инструментами для драконьей ловли, скопированные в лагере Хроллода солдатами с того, что Хейг для Хроллода рисовал. — Мы подготовимся. Да, да… Это удивительно.       Драконы прилетают беспорядочно, но по мнению Хейга после того, как он использовал крик у Глотки Мира, драконы смогут каким-то неясным ему самому образом его почувствовать, и это вот может не дать им времени толком подготовиться.       — Я сегодня же отнесу чертежи в кузню, мы начнем подготовку, — кивает Таурин. — А вы отдохнёте до рассвета, потом присоединитесь к нам. Если Семеро сохранят нас, времени хватит.       Их селят прямо в Зале, на втором этаже по лесенки от очага, где уже уснули каджиты на своих тощих лежанках. Комната маленькая, кровати две, и Хадвар сдвигает их, когда Таурин закрывает за собой дверь.       Времени на то чтобы заснуть у них почти не уходит, едва оказавшись в лежачем положении, они прижимаются друг к другу под шкурами и проваливаются в тяжелый крепкий сон очень уставших людей.       Будят их действительно на рассвете, только вот не Таурин и не его люди, а Карджо с Акари. Они сразу расталкивают их в плечи и спины без лишних слов и только когда получается разбудить, наседая пушистыми мордами прямо к лицу шепчут.       — Братья Бури пришли!       — Хотят с Довакином вместе драконов убить!       И Хадвар с Хейгом переглядываются, ощутив сильнейшую тревогу.       — Откуда они взялись, — в сердцах бросает Хадвар, вскакивая с постели и влезая в штаны.       — Лагерь у Устенгр-рейва, — отвечает ему тут же Карджо.       Устенгрейв не то чтобы далеко, эти руины в половине дня пути. и если сейчас действительно рассвет, то Братья Бури выдвинулись почти сразу после прибытия их отряда в Морфал…       — Откуда все всё знают только, — хмурится Хадвар.       Хейг, уже успевший даже обуться и закрывший лицо капюшоном пожимает плечами. Но Хадвар видит его глаза — и уверенности в них нет.       На улице рассветное марево, белые снежные мухи медленно кружатся в воздухе, вдыхать холодно до ломоты в зубах — мороз ударил ночью намного сильнее, благо, что успели добраться.       На притоптанном снегу прямо у Зала стоит Ингрод в накидке из шкуры медведя, уперев руки в бока, рядом с ней ее хускарл, кто бы помнил как его имя, по другую руку Таурин, а вот перед ними, прямо лицом к двери из которой показываются Хадвар, Хейг и каджиты, тепло одетые в шубы из шкур и без знаков отличия четверо людей. Едва завидев, они смотрят на Хейга неотрывно, будто и забыв, что за ними стоят городская стража и даже часть легионеров Таурина.       Когда сонный Хейг морщится и дергает плечами, притираясь к Хадвару, становясь за его руку, один из чужаков стягивает шапку и теплый платок с нижней части лица. Оказывается бородатым немолодым мужиком.       — Довакин, — говорит он.       Ну вот опять, вздыхает Хейг и услышавший, скорее почувствовавший даже это вздох Хадвар почти ухмыляется. Часто стали им это говорить…       — Моё имя Аррольд, — говорит мужик, шапку прижав к груди и глядя на Хейга снизу-вверх как на статую Талоса заговорившую, не иначе. — Я офицер людей Ульфрика. Мы пришли говорить с Довакином.       Выглядит, конечно, это как самоубийство, но вот только ни стража не спешит нападать, ни Ингрод не выражает каких-то протестов, не отдает приказов. Таурин так вообще даже не выглядит напряженным.       — Братья Бури? — говорит Хадвар и спускается с порожков чтобы тронуть Таурина за плечо. — Здесь?       Тот только вздыхает, выпусти облако густого пара с губ.       — Не удивляйтесь. Нынешняя ситуация заставляет всех искать неожиданных союзников.       — Невозможно выжить одному, — подаёт голос многозначительно Ингрод, чуть улыбаясь и глядя куда-то мимо плеча Аррольда. — Когда зима сурова, а ночи бесконечны… Только объединившись можно выжить и окрепнуть…       Дальше Ингрод позволяет им войти в Зал, и там в коморке Таурина, где они втроем говорили накануне, теперь вместе с Аррольдом они смотрят на карту.       — Вы сотрудничаете с Братьями Бури, — подводит промежуточный итог Хадвар.       — Не по своей доброй воле, — басит Аррольд, а Таурин кивает. — Но мы не безумцы, чтобы бессмысленно отдавать жизни против угрозы, которой нечего противопоставить.       — Пришлось совместить усилия, когда объявился второй дракон, — объясняет Таурин. — Разрушения были катастрофические, сгорела пристань, лесопилка была разрушена. В Данстаре половина домов была вморожена в лёд.       — Нужно было выживать. И нам, и прочим.       Смотревший внимательно то в лицо одному, то второму Хадвар с удивлением понимает, что это вот всё — искренне. Тут нет уже вражды никакой. Может быть…       — Вы сообщили Братьям Бури о Довакине? — спрашивает он Таурина и тот качает головой.       — Мы узнали из… другого источника, — отмахивается Аррольд, стягивая шубу, пыхча и убирая за спину потные космы заплетенных в лохматые косички волос. — Чай не первый день живём и друзей много где имеем. Они и сообщили что двигается к нам довакин с отрядом.       Переглянувшиеся Хадвар и Хейг в глазах руг друга читают полное осознание, что у старшины в лагере у Глотки Мира был не только язык без костей и полные штаны уверенности, но и очень быстрый гонец. Потом Хейг берется рукой за горло, но раньше, чем Хадвар успевает рот открыть чтобы сказать, что Довакин сражаться не может, Аррольд отмахивается от него, сев прямо на бревенчатый пол.       — Знаем мы, что вас дракон подрал, это ничего. — кивает он. — Нам уже от того, что вы тут живой и настоящий очень даже лучше, чем было. Очень даже хорошо…       Таурин быстро и четко рассказывает об орудиях и приспособлениях, с чертежами которых его накануне ознакомили Хавдар и Хейг. Потом уже Хадвар еще раз рассказывает о стычке с драконом у Глотки Мира и о куче оплошностей и головотяпства, которые были допущены. Даже если Аррольд и знал в таким ключе о произошедшем, вида он не подает. Только крутит на палец косицу уса, и кивает, и смотрит на Хадвара, и не перебивает ни разу пока тот не оканчивает рассказ.       — Незадача конечно, — вздыхает он. — Но есть у меня одна мыслишка такая после того, что я услышал. Нам только магов бы, да глядишь и выйдет чего путного.       Слушавший и наблюдавший Хейг склоняет на бок голову, глядя на него, как заинтересованное животное, и Аррольд, увидев это, ухмыляется.       — Мы, мастер Довакин, люди служивые, может и простые, но что-то да умеем… Не придется вам глотку драть, но вот этой, стратегией, было бы хорошо поделиться.       — Давайте все обсудим соображения, — потирает ладони Таурин. — Вот с этих чертежей в кузне уже мастерят приспособления, теперь нам бы собрать все мысли в кучу и решить, как сподручнее будет изловить драконов.       Возятся они с теорией до самого заката, и только когда уже совсем уставший Хейг, еще не оправившийся от ран и долгого перехода сползает по стеночке на пол, решают пока расходиться. Открывшаяся дверь толкает спину привалившегося Карджо, уснувшего сидя на полу, и немало его пугает. Пока Хадвар и Акари поят Хейга отварами, а Карджо развлекает их байками, ярл Ингрод выслушивает созревший план и даёт на него добро.       Утро застает всех за работой. Очень похоже на суету, царившую в лагере Хроллода, солдаты так же спят посменно, все работают, и городские тоже, и даже хускарл Ингрод, оказавшийся ее мужем, помогает в кузне. Пока кипит работа, уже под светом лун легат предлагает поехать осмотреть место, где было решено арканить дракона, куда приманивать его. Заболоченные зыбкие мелкие излучины у устья реки Карт, превращающиеся в маленькое лакуны, покрывающие территорию к северу от Морвала почти у самого берега моря Бурь — место выглядит безлюдным, и, хотя ночь светлая и снегопад прекратился, кажется, что эта территория какая-то мертвая… Бесприютная.       — Можно так-то и в самом городишке его подцепить, да только раскрушит там всё, разломает эта дрянь, — осматривается Аррольд, хотя, судя по его уверенности при составлении плана, местность ему прекрасно знакома. — А вот если мы его сюда как-то завлечем, здесь — раздолье. Лишь бы в воду наступил.       — А если оба прилетят? — спрашивает Таурин, с прищуром оглядывающий местность. — Тот, что огнем дышит, быстро магию нашу снимет и разморозит всё.       — Ну не так чтобы быстро, — отмахивается Аррольд. — Надо только место найти в этой перди, где поставить крепко ловушки, да баллисты куда закатить, чтобы вторую тварь отвлечь… Коли оба прилетят, надо будет сначала того, что льдом дышит валить. Он крупнее, да и жутче он…       Наблюдавший за ними Хейг только слушает и не говорит ничего, а Хадвар вот молчит, потому что очень сильно сомневается. Уже когда они возвращаются в отведённую им комнату, и они оба греют ноги в кадке с горячей водой, Хейг манит Хадвара к себе пальцем и шепчет ему на ухо, едва слышно.       — Я знаю, как призвать дракона, — шелестит он, сглатывает морщась болезненно и добавляет. — Только этим и смогу помочь.