Two Souls

Автор болен. Автор зол. Автор написал непонятную хуйню. Да. Тело еще тяжелей, чем предполагал Линдеманн. Ну, или просто после хорошего секса он устал... или стареет. Склоняется Тилль больше к первому варианту, но где-то на задворках сознания ехидный голос орет: «Старый пердун!» - и был прав. Частично. Но Линдеманн старается игнорировать эту голосистую заразу. «Тридцать три это еще не старость», - каждый день уговаривает себя Тилль. Непонятно, кому он пытается доказать: он еще не гнойная старая развалюха, которую можно списывать со счетов. Нет. Все это враки! Сбросив труп - на сей раз немного небрежно, мужчина, тяжело дыша, оперся ладонями о колени. «Старая немецкая педрила». Нет! Тилль мотает головой, отгоняя наваждение, резко выпрямляется, хватает лопату. Самая гадкая работа - хоронить людей. Иногда, когда Линдеманн еле волочил ноги, он корил судьбу за то, что она не наделила его способностью телепортировать всех этих девушек и парней куда подальше. Ну, или просто не сделала так, чтобы трупы исчезали сами по себе. Пуф! - и нет человека. И не надо себе натирать мозоли на и без того уже грубых руках. Слишком грубых. Слишком сильных. Горсть земли попадает на прекрасное лицо, забивается в слишком сильно раздувавшиеся ноздри. Парень конвульсивно дернулся. «Опять раньше времени пришел в себя», - устало потерев переносицу, думает Линдеманн и продолжает бросать землю. Похоже, та банка хлороформа, что Тилль прихватил у одного мужика, оказалась бракованной... или с пацаном было что-то не так. Скорее всего, второе. Грешить на препарат совсем не хотелось, а на мальчишку – пожалуйста. Все равно уже не жилец. Так что пофиг. Срать. - Помогите… - слабое, тихое. Горсть за горстью... Похоже, кто-то все же проснулся. Не до конца, но все равно - уже поздно. Через каких-то полчаса яма была засыпана наполовину. Можно и передохнуть. Тилль всегда закапывает глубоко. На всякий случай. Просто так. А вдруг какой-нибудь засранец чудом выживет и сможет выбраться, если неглубоко закопать? Линдеманн этого допустить не может. Тогда вся схема рухнет, и его поймают. Правда, одна половина сознания все-таки верещала о том, что нужно сдаться, зато вторая – доминирующая – упорно приказывала молчать. И Тилль слушался ее. Ее нельзя не послушаться – опасно. Через час земля хорошенько утрамбована, и только чуть более темный прямоугольник выдает, что здесь что-то закопали. Или кого-то закопали. Но мы-то будем молчать, не выдавая себя, правда? Ведь кому это нужно? - Ты успел еще кого-то трахнуть, пока я был в отключке? – над ухом раздается чуть хрипловатый после сна голос, а горла касается холодный металл ножа, чуть надавливая. Одно резкое движение и все. Раз! - и нет уже такого человека, как Тилль Линдеманн. Хотя такого уж человека ли? Но кого это волнует. Срать. - Успел, – спокойно замечает Тилль, вглядываясь вдаль и как-то отстраненно, скользя взглядом по свинцовым надвигающимся тучам, отметил про себя, что скоро будет дождь. Пальцы Рихарда легким движением зарываются в неожиданно мягкие волосы Линдеманна, чуть массируя кожу, а нож сильнее вдавливается в горло. «Не расслабляйся». Это негласное предупреждение оглушает Тилля куда сильнее, чем музыка, включенная на всю громкость. - Почему не убил? У тебя ведь был шанс, – чуть оттянув голову Тилля за волосы, спрашивает Ричард. - Почему не сбежал? У тебя ведь был шанс, – точно так же спокойно парирует Линдеманн, поводя носом и ощущая запах сырости. «Скоро дождь», - наконец-то признает Тилль. – Пошли в дом, а то намокнем. И Ричард отступает. Он ведь не может не отступить – кому охота мокнуть под дождем. - Ты не оделся, – скорее констатирует он факт, нежели спрашивает, и задумчиво проводит ладонью по идеально ровной спине Рихарда. - Было бы во что, - пожимает плечами тот, ощутимо напрягаясь. - Было. - Оно все большое, - тщательно вытирает ноги о коврик. – Мешок. - Купить тебе одежду? - Лучше фотоаппарат верни, – усаживаясь голой задницей на стул, просит Ричард, и смотрит на Тилля умоляюще. Линдеманн неопределенно пожимает плечами, отводит взгляд, начинает взбивать яйца в миске. - Чай с сахаром или без? - Что со студией? – подавшись вперед, опираясь на локти, взволновано спрашивает Круспе. - Сжег, - твердо говорит Тилль, заливая в кружку кипяток – сам решит, с сахаром ему или без. Благодарный взгляд немного обескураживает Линдеманна, но тот и вида не подает - все типично. Круспе рад, что раз он тут застрял, то тот же Джон не сможет теперь увидеть его маленькую слабость. - А… - И их тоже. - Спасибо, - кивает. И правда, спасибо. Ричард неуютно ведет плечами, когда гром встряхивает небо. Хоть он и был в школе примерным учеником, но так и не удосужился запомнить, отчего возникает в небе молния. Да и, по большому счету, ему это нахрен не нужно было – очередная хуйня, которую заставляют учить. К чему? Горячий чай – самое оно, когда ты замерз, а за окном вовсю хлещет дождь. Осень, блять. Отвратительное время года. Отвратительная погода. Отвратительно все! Даже люди вмиг начинают внушать только отвращение и ничего более. Гадко. Мерзко. Больше и сказать нечего. - Почему ты меня не убил? – вновь повторяет Круспе. Молчание. Вновь слышен сильный раскат грома. - Тилль? – немного нетерпеливо, раздраженно. - Не знаю, - спокойно пожимает плечами Линдеманн и, не мигая, смотрит в окно. – Просто захотелось, вот и оставил. Со стороны – это мирное чаепитие. Внутри – целая борьба. Каждый судорожно пытается угадать, что задумал другой. - Сколько я уже здесь? - Почти два дня. И снова молчание. - Ты мог сбежать. - Не хочу. - Почему? - Не знаю, - Ричард отхлебывает из чашки. – Просто захотелось, вот и не сбежал, - отбивает подачу на лету. Разговор обрывками. Разговор ни о чем. Просто чтобы заполнить пустоту, заглушить тишину. Почему бы и нет? Круспе снова неуютно ведет плечами. Холодно. - Оденься, - кивает Тилль на стопку вещей на диване. И Круспе одевается, запихивая свою гордость куда подальше, ибо заебала порядком. - Расскажи мне о своем детстве, - неожиданно просит Ричард, вновь уютно устроившись за столом и опускает подбородок на сцепленные замком руки. Он никак не может объяснить свое неожиданное любопытство. Просто интересно и все тут. - Не сегодня, - отрицательно качает головой Линдеманн, убирает со стола тарелки и скидывает их в мойку. Завтрак окончен. Тилль удаляется вглубь дома, оставляя расстроенного Ричарда наедине со своими мыслями. - Ну и не надо! – обиженно фыркает Круспе и начинает мыть посуду. Просто потому, что не выносит грязи. Все должно быть чисто. Все должно быть на своих местах. Никакого бардака! «Видимо, работы будет много», - оглядывая дом, думает Ричард, то и дело натыкаясь везде на разбросанные вещи. Бардак. Дом и сам - словно один большой бардак. Хаос. - Тебе что-нибудь купить? – спрашивает Тилль, позвякивая ключами от машины. - Фотоаппарат купи, - лениво отзывается Круспе, продолжая наводить порядок в шкафу. Кивок и хлопок двери. И снова Ричард один. Вот теперь есть шанс сбежать. Так, чтобы никто не нашел.