Imagine me

"What a thrill --- My thumb instead of an onion. The top quite gone Except for a sort of a hinge Of skin, A flap like a hat, Dead white. Then that red plush. Little pilgrim, The Indian's axed your scalp. Your turkey wattle Carpet rolls Straight from the heart. I step on it, Clutching my bottle Of pink fizz. A celebration, this is. Out of a gap A million soldiers run, Redcoats, every one. Whose side are they on? O my Homunculus, I am ill. I have taken a pill to kill The thin Papery feeling. Saboteur, Kamikaze man --- The stain on your Gauze Ku Klux Klan Babushka Darkens and tarnishes and when The balled Pulp of your heart Confronts its small Mill of silence How you jump --- Trepanned veteran, Dirty girl, Thumb stump". (c) Sylvia Plath "Cut"

Дующий в спину бриз мягко колышет его волосы, заставляя каждый следующий шаг становиться длиннее предыдущего. Он подпрыгивает вверх, повисая на очередном порыве ветра, и медленно перебирает ногами в воздухе. Река, что течет то ли слева, то ли справа от него, рокочет, обдавая его брызгами из смеси тревоги с пустотой. Он знает, что это - его река. И это не беспокоит его больше, чем следует. Она была здесь и раньше, в этом нет ничего необычного. Пугает только рокот впереди. Рокот, звучащий, словно нарастающий звук двигателей реактивного самолета. Он не хочет туда, но ветер мягко подталкивает в спину, вынуждая двигаться дальше. Ближе. Выше. Он зависает в воздухе, отталкиваясь от его мягких пластов руками, и обмирает, потому что рокот значил только одно: его река впадает в океан. Бескрайние водные просторы колышутся в своем ритме, он не уверен, что знает этот ритм и не уверен, что он ему нравится. Только ветер все так же несет его вдоль реки, навстречу гулу низвергающихся вниз потоков. Он пробует затормозить, пытается развернуться, но воздушное течение неумолимо, оно позволяет ему в последний раз полюбоваться на величие океана, а потом швыряет его вниз. Джиён просыпается от резкого толчка и разом садится, ошалело озираясь. - Какого?.. - Наверное, на рельсы что-то упало, - раздается мягкий баритон откуда-то спереди, - вот и трясет. Не беспокойтесь. Джиён подбирается, сонно потирая глаза, и, наконец, видит своего незваного собеседника. - Доброй ночи, - улыбается ему молодой мужчина. Джиён инстинктивно подмечает детали: высокий, широкие плечи, темные глаза, слегка вьющиеся темные волосы. Отличный герой для беспроигрышного дамского романа. Он свешивает ноги вниз, нашаривает кроссовки и протягивает руку вперед. - Джиён. - Можете звать меня Топ. - Его попутчик крепко пожимает протянутую ладонь. - Я зашел на предыдущей станции, хотел поздороваться раньше, но вы так крепко спали, жаль было будить. - Ничего, мне полезно… - Джиён тщетно пытается вспомнить свой сон. Кажется, там было что-то про океан, а может быть про дороги. Ускользает. Не дает ухватиться. - Надеюсь, вы не против моего общества? – очаровательно улыбается Топ. - Разве у меня есть выбор? У вас ведь билет на это место. - Действительно, - улыбка становится еще шире, - выбора у вас нет. Джиён окончательно просыпается. Его попутчик достает из дорожной сумки какие-то сладости, сок. Только тут Квон понимает, что очень опрометчиво поступил, ничего с собой не захватив. А ведь у него были эти два часа… Топ внимательно следит за его лицом и мягко смеется, будто гроза рокочет. - Не откажетесь перекусить со мной? - Если это нормально, - смущается Джиён, - я собирался в спешке, ничего как-то не догадался взять с собой. - Важное дело? Квон кивает, Топ кивает в ответ и снова ныряет в сумку, доставая оттуда бутылку отличного виски. - В таком случае, нужно выпить, чтобы важное дело прошло как надо. Кстати, ко мне можно на «ты». Джиён удивленно задирает брови и механически кивает головой, следя за его руками, как завороженный. Длинные гибкие пальцы производят почти гипнотическое воздействие. Он в себя то приходит лишь от ощутимого толчка в плечо. - За хорошую дорогу? И пусть каждый получит то, за чем едет. Джиён послушно берет протянутый стаканчик с виски. Пластиковый, ну а что поделать. И салютует им Топу. - И за отличного попутчика. - Разумеется, - улыбаясь, соглашается тот. – За отличного. Джиёну стоило бы поесть, но Топ мастерски подливает ему еще. - Между первой и второй, - нараспев произносит он, и Джи не может отказаться. Не может, потому что сам так считает, а еще, потому что виски просто великолепный, и вообще, это именно то, что доктор прописал. Язык у него развязывается сам собой. Он держит себя в рамках и, разумеется, не рассказывает о недавних событиях. Вернее рассказывает, но не все. Вернее не не все, а лишь части. Если еще конкретней, то части, связанные с женой - стервой и лишенным всех красок существованием. - В последнее время мне вообще кажется, что я не жив, - горько вздыхает Джиён, смотря вверх на лампу сквозь янтарные толщи алкоголя. - Даже так? – оживляется Топ. - А каковы по твоему критерии жизни? За окном мелькают огни небольшого городка, на несколько секунд отвлекая от всех видов мыслей. Еще несколько песчинок мимо. - Жить должно быть интересно, - Квон встряхивается по-собачьи, все-таки пытаясь собрать слова в удобоваримом порядке. - Понимаешь? Интересно, а иначе ты просто бессмысленная биомасса, превращающая отличные продукты в дерьмо. - А тебе, значит, не интересно? - Я больше в это не верю. В этом все дело. - Он одним глотком опрокидывает в себя виски и замирает над столиком. Поезд отбивает по рельсам металлический пульс неизвестности, ждущей за поворотом, а в маленьком купе один мужчина вдруг становится гораздо ближе к другому. - Есть ли разница, веришь ты или нет, уже после того, как пришлось родиться? – Горячий шепот обжигает Квону ухо, заставляя его съежиться и закрыть глаза. - В конце концов, ты ведь уже здесь. Развлекайся. Одновременно с этим чужая рука заползает Джиёну под ремень, расстегивая ширинку. Виски бушует в венах, приподнимая Квона над сидением и заставляя вместо «прекрати» выдать протяжное: «да…» - Уже интересней, не так ли? Тихий бархатный голос щекочет загривок, а пальцы будто на пробу пробегаются по джиёновому стояку. Квон тихо всхлипывает и толкается бедрами навстречу прикосновениям. - Цепляешься за любую возможность вынырнуть? – Топ усиливает нажим, двигая рукой. Джиён под ним прогибается и тихо стонет. - Пытаешься и пытаешь?.. Или пытаешься и пытаемый, м? Квон ни черта не понимает, но даже не пытается это остановить. Это сумасшествие. Безумие. Это океан. Кусая собственное запястье, Джиён вздрагивает и кончает, едва не ударяясь головой о верхнюю полку. Последнее, что он помнит, прежде чем отрубиться, это тихий смех своего попутчика. Утро встречает его солнечными зайчиками, прыгающими по его лицу в такт с просветами в кронах деревьев, мимо которых они сейчас проезжают. Он морщится и переворачивается на бок. Только вот заснуть снова уже не получается. События вчерашней ночи не сразу и неохотно, но всплывают в памяти. Парень по имени Топ, застолье, виски, разговоры о жизни, и… Он подскакивает, ошалело озираясь вокруг. В купе больше никого нет. Нет ни его темноволосого попутчика, ни его вещей ни пальто… Ничего, что позволило бы считать его больше, чем сном. Джиён и не пробует считать его чем-то большим. Так гораздо удобней. Чинхэ встречает его теплой погодой и тихими улочками. До вечера есть еще четыре часа, так что Квон со спокойной совестью отправляется на прогулку. Он так давно не был у океана, что почти забыл, как он выглядит. А выглядит он все так же: словно нахмуренный вечно мечущийся молодой мужчина. Снимая ботинки, Квон осторожно ступает на каменистый берег и позволяет волнам коснуться босых подошв. Вот его сложно не считать чем-то большим. Уйдя с побережья, Джиён бесцельно бродит по узким улочкам, совершенно позабыв о времени. И спохватывается только когда у него остается всего один час. Как добраться до храма он не имеет ни малейшего понятия, поэтому заворачивает в ближайший книжный, чтобы купить карту или хотя бы путеводитель. Эта книга падает на него словно гигантская наковальня на мультяшку из Луни Тьюнз. Хотя Джиён стоит в дверях, а она стоит на полке напротив него. Полка гордо обозначена как «бестселлеры», а автором книги значится «Чхве Сынхён». И название снова Квону неизвестно. - Хватит… - тихо шепчет он, отступая на шаг назад и позабыв о первоначальной цели своего визита. – Хватит уже, а?.. У кого он просит и что именно, он не знает. Но не попросить невозможно, потому что сам он явно не справится. Ему до безумия страшно, и он словно бы только сейчас понимает, что оказался один в чужом городе, без знакомых и средств к существованию. Впрочем, он довольно давно в этом положении, если подумать… Так что ему терять? - Я могу вам помочь? – вежливо интересуется хозяин лавки. Джиён заторможено кивает. - Да. Мне нужна карта, чтобы найти храм, - он сглатывает, - и эта книга. Храм высится, мрачно оглядывая Квона сверху вниз, словно бы примеряясь к нему и оценивая Бог знает по какой шкале. Джиён тоже смотрит на него, правда снизу вверх и никак не оценивая. У него и без того есть о чем подумать. Он беспрестанно вертится, оглядывая редких посетителей, и пытается угадать, кто же из них оставлял ему те сообщения. Впрочем, спецагент из него паршивый, потому что того самого Квон все-таки пропускает. Током по телу пропускает. Штрафным броском. Когда сзади раздается рокочущий океанскими волнами смех, Джиён резко разворачивается, готовый в случае необходимости бежать. Только вот он доподлинно знает, что все равно не побежит. Потому что смех он прекрасно узнал. - Пытаемый, - шепчет его вчерашний попутчик, насмешливо глядя ему в глаза, - ну, что… Привет?