Белая полоса, уходящая в тень

      Первый месяц пребывания Ацуши в Портовой Мафии Чуя обучал его всему, отвечая на любые вопросы. Постепенно он перестал это делать, если информация не имела какой-либо важности. Так Ацуши начал учиться собирать нужные данные и искать ответы на свои вопросы самостоятельно — благо, наставник обеспечил ему подходящий для этого круг общения. Таким образом Ацуши узнал об Акутагаве раньше, чем встретился с ним лично. И то, что он слышал, не могло не насторожить: Акутагава был чем-то вроде тёмной легенды в самой организации и за её пределами. Причём он был связан с Гин — Ацуши заметил эту деталь, когда издалека завёл разговор с ней, но не стал развивать тему слишком сильно, так как в Портовой Мафии никогда не лезли в чужое прошлое так, чтобы сам человек заметил, что о нём что-то узнали. Это было чем-то вроде негласного правила, благодаря которому Ацуши избежал расспросов о приюте и своей жизни до вступления в организацию.       Про Акутагаву он узнал относительно немного, но достаточно, чтобы не ждать ничего хорошего: парень слыл жестоким (даже по мафиозным меркам), нелюдимым и необщительным. Но его боевые навыки и уровень владения способностью были на высоте, благодаря чему он занимал довольно высокое положение. И Чуя выбрал его как партнёра Ацуши по тренировкам, потому что Акутагава полагался на свою способность, и это заставит Ацуши реагировать ещё быстрее и использовать все навыки, которые были у него в арсенале. В итоге он заранее нервничал из-за привычного страха провалиться и в то же время вибрировал от нетерпения, желая своими глазами увидеть Чёрного Зверя Портовой Мафии. Кёка отзывалась об Акутагаве весьма сдержано, однако Ацуши не стал уточнять, какая история их связывала. Он уловил лишь то, что Акутагава помог Кёке принять её собственную способность каким-то образом, и это воодушевляло больше, чем перспектива быть просто избитым.       Перед тем, как он отправился на тренировочную площадку, Чуя предупредил Ацуши, что Акутагава не будет сдерживаться и жалеть его, как это могли делать другие. Он придерживался философии «враг поддаваться не станет» и даже на тренировках атаковал так, словно намеревался убить. Ацуши принял это к сведению, но не испугался. Если бы ему поддавались, он сам не был бы доволен собой, потому что подобное только подчёркивало его слабость. Он твёрдо вознамерился показать, чего добился за время своего обучения, чтобы не подвести наставника и не ударить в грязь лицом.       При встрече Акутагава показался ему… странным. Обтянутый пальто, словно завернувшийся в сами тени, он обладал худощавым телосложением и нездоровым цветом кожи. При первом взгляде в нём почти невозможно было рассмотреть того самого легендарного бойца Мафии, способного в одиночестве положить вооружённый отряд и вступить в схватку с довольно сильными владельцами способностей. Однако жизнь научила Ацуши не недооценивать своих оппонентов, поэтому он улыбнулся и с поклоном сказал, что будет рад работать вместе. Акутагава ответил острым взглядом, пробирающим до костей, и тихо закашлялся в ладонь.       — Слушай сюда, тигр, — сказал он едва слышно, однако острый слух Ацуши без труда уловил каждое слово. — Я не собираюсь играть с тобой в игры, как другие. Если захочешь убедить меня в том, что я не зря трачу время на тебя, то тебе придётся постараться.       Дружелюбная улыбка сошла с лица Ацуши, и он посмотрел на Акутагаве прямо в глаза.       — Постараюсь оправдать потраченное время, — сказал он, бросая вызов, и без лишних церемоний они зашли в зал, закрыв за собой дверь, чтобы оставить жестокость по иную её сторону.       Акутагава не заставил себя ждать. Даже больше — он атаковал без всякого предупреждения, едва Ацуши вновь повернулся к нему лицом, и тот едва успел отскочить и от метнувшегося к нему лезвия из чёрной материи, слегка зацепившего рубашку, оставив на ткани ровный порез. Это стало Ацуши намёком на то, что Акутагава не шутил, когда говорил, что не собирается играть в игры. До этого Ацуши приходилось тренироваться с ножами, кинжалами и прочим холодным оружием, и вследствие он часто ранился на тренировках во время неудачного парирования или недостаточно быстрого уклонения. Так как раны любой глубины заживали на нём чуть ли не мгновенно, а к боли Ацуши привык давным-давно, он не переживал по этому поводу. Но в случае Акутагавы он не сомневался, что тот не побоится оторвать оппоненту конечность в назидание, поэтому расслабляться было нельзя. Ошибка могла быть равна чуть ли не смерти, а Ацуши не слишком дружил с больницами, испытывая перед ними какой-то животный страх.       За всё время их спарринга Акутагава не сказал ни слова. Он даже не двинулся с места, заставляя свою способность делать всю работу, пока лениво спрятал руки в карманы и наблюдал за противником скучающим взглядом. Ацуши оставалось только уклоняться, перескакивая и перекатываясь, потому что как только он оказывался в одном месте, Акутагава уже бил туда. А через какое-то время он начал просчитывать траекторию прыжков Ацуши и бить на опережение, вынуждая того изворачиваться в воздухе и использовать чужую способность как трамплин, чтобы не превратиться в решето.       — Так и собираешься танцевать весь день? Я ожидал большего, когда услышал, что Чуя-сан взял ученика. Что он вообще нашёл в тебе? — едко спросил Акутагава, когда один из его отростков отбросил Ацуши в стену, оставив там огромную вмятину. Свалившись на пол, Ацуши с хрипом попытался вдохнуть, чувствуя боль в рёбрах и затылке. Перед глазами слегка плыло. — За такой позор я был бы оставлен отрабатывать каждую атаку с переломанными конечностями в назидание.       Раздражение заставило Ацуши подняться на ноги, пусть и с трудом. Акутагава действительно не сдерживался, хотя явно не использовал и малой доли своей силы, будто считал это бессмысленной тратой энергии. Увидев, что оппонент вновь стоит на своих двоих, он атаковал без промедления, и Ацуши едва успел перекатиться в сторону, отчего заныло всё тело с ног до головы. Он не собирался просить о пощаде, потому что теперь ясно понимал, что для Акутагавы это станет ещё одним поводом выразить своё презрение. Он и так явно был об Ацуши не самого высокого мнения по непонятной причине, а малейшие ошибки только усугубляли ситуацию.       — Был бы у меня в руках пистолет, и твои страдания уже закончились бы, — сказал Акутагава. — Чуя-сан наверняка будет разочарован таким результатом. Он слишком много возится с тобой, из-за чего только поощряет бесполезность. Глупо с его стороны.       Из груди Ацуши вырвался низкий рык. Отпрыгнув от очередной атаки, он встал на четвереньки.       — Не тебе осуждать его методы, — сказал он.       Брови Акутагавы нахмурились на долю секунды, когда он заметил, что аура противника переменилась, став убийственной, подобно его собственной. Ацуши, часы потративший на пустые уклонения, внезапно сорвался вперёд на четвереньках, впервые бросившись в атаку. Акутагава направил на него несколько лезвий, однако парень увернулся от них, не сбавляя скорости. Оттолкнувшись от пола, он подпрыгнул в воздух, и через мгновение на Акутагаву бросился огромный белый тигр, раскрыв пасть с явным намерением откусить голову или перегрызть горло. Акутагава вытащил руки из карманов и впервые был вынужден отступить, увеличивая расстояние между собой и животным. Не похоже, что Ацуши управлял своей второй сущностью, ведь тигр не отступил ни разу. Он искал лазейки и тут же бросался в атаку. Жертва в прямом смысле превратилась в хищника. Акутагава сам не заметил, как уголки его губ подцепила кровожадная ухмылка. Вот это было интереснее, чем бесполезные догонялки.       Ему удалось ранить тигра несколько раз, окропив белоснежный мех кровью, однако животное будто не замечало ранений и всё так же яростно бросалось в бой. Оторвав себя от земли и повиснув в воздухе благодаря Расёмону, Акутагава оценил высоту его прыжка, легко уклоняясь. Буквально со второго раза тигр понял, что так у него ничего не получится, и зашёл с другой стороны. Глаза Акутагавы округлились, когда тигр зажал один из отростков в зубах, потянув на себя. Чёрная материя тут же превратилась в лезвие, и тигр выпустил её из пасти, ударив когтями. Акутагава удивился, когда его когти разрушили способность, и тигр принялся прыгать от одного отростка к другому, намереваясь уронить врага на землю, чтобы разделаться с ним. Он явно не собирался останавливаться и не был таким слабохарактерным, как сам Ацуши. Тигр будет сражаться до тех пор, пока не разорвёт добычу зубами. Ситуация вышла из-под контроля, ведь согласно инструкции Ацуши не должен был превратиться — тренировка предназначалась для того, чтобы развивать его способности с сохранением человеческого обличия.       Акутагава зацепился за высокий потолок, наблюдая, как тигр кружил снизу в ожидании, пока ему надоест прятаться. Все нанесённые раны затянулись, и он был полностью готов продолжить сражение с намерением победить. Акутагава достал из кармана телефон.       — Уже закончили? — спросил Чуя без промедления, взглянув на часы. Он ожидал, что Акутагава будет пытать Ацуши до тех пор, пока тот сам не сдастся и сбежит. Учитывая скрытое упорство Ацуши, это могло вполне затянуться до завтрашнего дня. В этом плане он был для Акутагавы достойным противником. Однако всего лишь несколько часов? Подозрительно.       — Он превратился в тигра и явно не собирается превращаться обратно, пока не откусит мне голову, — ответил Акутагава, наблюдая за тем, как тигр улёгся, неотрывно наблюдая за ним жёлтыми глазами. Он без сомнения слышал и даже понимал каждое слово.       — Дай угадаю: ты сказал что-то в своём стиле, и Ацуши повёлся на провокацию? — В голосе Чуи звучала насмешка, вызвавшая желание скрипнуть зубами, чего Акутагава не сделал исключительно из уважения.       — Я сказал правду. У него нет никакой выдержки, — ответил он сухо.       — Тебе ли об этом говорить, Акутагава-кун? — со смешком возразил Чуя и сразу же перешёл к делу: — Переведи телефон на громкую связь и опусти к тигру. Попробую дать словесную команду. Если не сработает, приеду лично.       — Вы слишком его опекаете, — сказал Акутагава.       — Поговорим, когда у тебя появится собственный ученик и не превратится в машину для убийств. Выполняй.       Услышав знакомые холодные нотки, Акутагава подчинился. Чуя лояльно относился ко многим и к нему лично, но Акутагава хорошо чувствовал границы, которые не должен был переступать, — время вынужденной совместной работы научило. Переведя телефон на динамик, он отчитался, что сейчас опустит его, и использовал Расёмон. Тигр двинул ушами и хвостом, лениво переведя взгляд на гаджет, явно не заинтересованный в его бессмысленном уничтожении.       — Эй, Ацуши! Что за беспредел ты устроил на первой тренировке? Быстро заканчивай этот позор и превращайся обратно, — сказал Чуя, звуча куда мягче, чем ему следовало в этой ситуации. Акутагава вспомнил, что в своё время ему не давали даже словесного предупреждения за некоторые ошибки, считавшиеся «элементарными».       Тигр что-то рыкнул в ответ, и Акутагава убедился, что он понимает человеческую речь.       — Я слышал это. Не заставляй меня лично успокаивать твою тигриную задницу, — ответил Чуя и строго добавил, разделяя каждое слово: — Превращайся. Обратно.       На глазах у Акутагавы тигр тряхнул головой, и через доли секунды на его месте на полу разлёгся Ацуши, растерянно моргая.       — Превратился? — спросил Чуя.       — Чуя-сан? — переспросил Ацуши. — Кажется, я превратился в тигра, прошу прощения за мой промах.       — Убедись, что в следующий раз не повторишь его. Будет тебе уроком: не слушай других во время сражения, если это не касается самого сражения, — назидательно сказал Чуя.       — Слушаюсь, — ответил Ацуши.       — Жду запись. — Это предназначалось уже Акутагаве. Тот подтянул к себе телефон и снял его с динамика.       — Будет сделано, — сказал он и отключился, после чего опустился на пол, дождавшись, пока Ацуши встанет на ноги, явно пошатываясь. Превращение забрало у него больше сил, чем часовые догонялки. Прежде, чем он успел открыть рот и сказать какую-либо глупость, Акутагава поберёг свои нервы и перебил его: — Тренировка окончена. Следующие два дня меня не будет в Йокогаме. Надеюсь, ты проведёшь работу над ошибками и в следующий раз покажешь что-то, заслуживающее внимания, чтобы тигру не приходилось делать за тебя всю работу.       — Судя по всему, этот тигр неплохо тебя потрепал. Не буду отставать, — ответил Ацуши, усмехнувшись. Это было интереснее, чем его амплуа послушного мальчика, кланяющегося всем подряд. Он явно был не так прост, каким хотел казаться.       Акутагава хмыкнул.       — Я позволил тебе, — сказал он и первый покинул зал, оставив Ацуши выпускать пар после этого подобия диалога.       Когда Чуя спросил о впечатлениях Ацуши, тот разразился целой тирадой о том, как Акутагава ненавидит его ни за что, бесится буквально с одного взгляда, не пытается идти навстречу и вообще опасен для общества, пусть последнее шло в комплекте со статусом мафиози.       Слушая возмущения своего ученика, активно жестикулировавшего и только хвостом не махавшего, Чуя улыбался про себя. Впервые Ацуши настолько честно и бурно высказывал своё мнение, не боясь задеть чьи-либо чувства. Акутагава явно открыл некоторые его неожиданные стороны, и это было настолько же интересно, насколько забавно.       — Он делает вид, что это его бесит, а потом говорит «в следующий раз покажи что-то достойное моего внимания». Будто не прятался на потолке! Я впервые хочу ударить кого-то в лицо настолько сильно и буду усердно тренироваться просто, чтобы показать Акутагаве, что он неправ, — закончил свою проповедь Ацуши, шумно дыша. Наконец посмотрев на Чую, о котором совершенно забыл в яростном порыве, он изменился в лице, превратившись в обычного домашнего себя. — Почему Вы смеётесь?       — Вспомнил давние времена, — ответил Чуя, покачав головой. Так вот что наблюдал Мори целые годы изо дня в день. — Акутагава обучался в совершенно другом стиле и считает, что все методы хороши, пока они делают тебя сильнее. Думаю, ты заметил, что мои взгляды отличаются от взглядов его наставника, а последние он считает истинно верными. В каком-то смысле это работает, иначе он не занимал бы своё место.       — Но смотреть на других свысока только потому, что ты сильнее, отвратительно! — возмутился Ацуши.       — Покажи ему это. Акутагава понимает язык силы, и ты можешь выучить его, — подтолкнул Чуя, увидев, как в глазах ученика загорелся знакомый огонь. Мори не ошибся, когда намекнул, что эти двое могут вытолкнуть друг друга из зоны комфорта и прогрессировать с совершенно иной скоростью, если столкнуть их лбами. Теперь он убедился в этом самостоятельно.       Следующие два дня Ацуши остервенело тренировался, поразив Тачихару своим упорством и напором атак, а Кёку — тем, что попросил использовать только способность для боя, желая привыкнуть к битве с противником, превосходящим человеческие возможности в десятки раз. Чуя посмотрел запись их с Акутагавой сражения вместе с Коё за компанию и чуть не расплакался от смеха, когда понял, что тренировка Акутагавы и Ацуши повернулась подобным образом из-за того, что они принялись бросаться оскорблениями, как детсадовцы.       — А мальчик за тебя готов разорвать в клочья даже противника, значительно превосходящего его по силе, — заметила Коё, и уши Чуи порозовели, пусть он никак не прокомментировал услышанное. — Он обладает неогранённым талантом. Кёка-чан упоминала, что твой ученик прогрессирует с поразительной скоростью.       — Он невероятно упёртый, когда доходит до стремления к саморазвитию, — согласился Чуя, наблюдая, как тигр гоняет Акутагаву по всей территории, ловко отскакивая от стен в попытке накрыть противника собой, застав врасплох.       — Кого-то мне это напоминает, — пробормотала Коё.       — Ане-сан! Я хотел услышать твоё мнение! — воскликнул Чуя, нервно повернувшись к ней.       Девушка коварно улыбнулась.       — Я и высказываю его, — ответила, насмешливо подмигнув. Чуя наблюдал, как когти тигра легко разрушают чёрную материю Расёмона, словно та не являлась для них преградой. Тигр был куда интереснее, чем могло показаться на первый взгляд.       В следующий раз, когда Акутагава изволил почтить Ацуши своим присутствием, тот был серьёзно настроен показать, что заслуживает своё место в организации. По словам Чуи он понял, что Акутагава использует слова, чтобы выбить противника из душевного равновесия и тем самым уничтожить его концентрацию. Но, как показала практика, это работало в две стороны. У Акутагавы явно было много больных мест, и он закрывал их, атакуя на опережение.       Против его способности было всё так же сложно сражаться, однако Ацуши твёрдо вознамерился хотя бы раз приблизиться к Акутагаве и нанести удар, чтобы продемонстрировать, что эти два дня не сидел без дела. Ему нужен был способ продраться через защиту Расёмона. Он должен был рассечь её.       — Снова собираешься превратиться? — насмешливо спросил Акутагава, видя, как вытянулись зрачки оппонента.       — Мечтай! — крикнул Ацуши и наотмашь ударил рукой. Он почувствовал изменение лишь на мгновение, однако знал, что ногти на его пальцах превратились в когти. Такое случалось впервые, и только внутренний запал не дал Ацуши сбиться с ритма, чтобы через секунду он кулаком ударил Акутагаву, замешкавшегося из-за неожиданного прорыва. Удар Ацуши был куда слабее обычного из-за его собственного удивления, однако всё равно отправил противника в короткий полёт, закончившийся болезненным падением.       Осознав, что сделал, Ацуши резко растерял весь боевой настрой.       — Прости, я не ожидал, что это действительно сработает! — сказал он. — Сильно зацепило?       Протянув руку, Ацуши поражённо застыл на месте увидев, что Акутагава улыбается. Его взгляд был всё так же пугающе холоден, из-за чего улыбка выглядела неестественно и отталкивающе.       — Да меня наставник бил сильнее в качестве поощрения, — сказал он, поднявшись на ноги.       — Страшным человеком был твой наставник, — пробормотал Ацуши, в ту же секунду почувствовав, как в Акутагаве что-то перемкнуло. Значит, вот одна из болезненных тем. Это объясняло, почему он то и дело вспоминал Чую, осуждая провалы Ацуши.       Когда чёрная материя атаковала, Ацуши едва успел отпрыгнуть в сторону и снова сосредоточился. Разумеется, один удар не выведет такого бойца, как Акутагава, из строя. А неосторожный комментарий только подлил масла в огонь, и Акутагава начал атаковать ещё яростнее, вынуждая Ацуши вернуться к тактике постоянного отступления, пока в один момент он не упёрся ногами в пол, обхватив руками чёрный сгусток и потянув на себя. Акутагава, не ожидавший такого поворота, поддался, не успев перегруппироваться, и был отброшен в стену собственной способностью. Это раззадорило ещё больше, и под конец тренировки одежда Ацуши была пропитана кровью от мелких и не очень ран. Пока перед глазами не начали плясать круги, он не останавливался, и Акутагава не собирался щадить. В каком-то смысле это льстило Ацуши, ведь если бы Акутагава развернулся и ушёл, то это стало бы его полным провалом. А так он мог надеяться, что хотя бы немного Акутагава воспринимал его всерьёз.       На деле же Ацуши выяснил, что настоящие битвы длятся считанные минуты. Это порой вводило его в ступор: понимание того, что часы беспощадных тренировок в итоге сводились к секундам реального боя, в конце которого оставался один победитель. Но чем дольше длились его тренировки, тем быстрее заканчивались реальные бои.       С тех пор их встречи превращались во взаимные избиения, сверху приправлявшиеся колкими комментариями, и это стало самой странной рутиной в жизни Ацуши. Однако со временем он научился читать Акутагаву как противника, привык к его излюбленным атакам и научился отвечать на них. Чуя отмечал быстрый прогресс, что стабильно вгоняло Ацуши в краску, ведь он-то просто вымещал злость, которую испытывал при одном взгляде на приподнятую в насмешке бровь Акутагавы. И если с другими членами Портовой Мафии у него были плюс-минус дружеские отношения, то их с Акутагавой отношения он даже не мог никак описать — настолько всё было запутано.       — Почему ты меня так ненавидишь? — спросил однажды Ацуши перед тем, как Акутагава развернулся и привычно ушёл без лишнего слова. — Каждый раз, когда мы встречаемся, ты выглядишь так, будто я испортил твой день.       — Я не ненавижу тебя, тигр, — возразил Акутагава, оставшись стоять спиной к собеседнику. — Меня раздражает то, что ты получаешь всё на блюдечке и совершенно не знаешь своего места.       Ацуши сжал кулаки — тело привычно реагировало на колкость. Акутагава ранил словами даже больше, чем лезвиями. Однако он был честен, и Ацуши это слышал.       — Знаешь, почему я не издаю ни звука, когда твои лезвия режут меня? Потому что гвозди, которые меня заставляли вбивать себе в ноги и руку, ощущались гораздо больнее, — сказал он предельно спокойно. Акутагава снова остановился, но не повернулся. — Я прекрасно помню, откуда пришёл, и сделаю всё, чтобы туда не вернуться.       Акутагава хмыкнул.       — Тогда тебе лучше постараться, тигр. Босс не так терпелив, как тебе кажется, — сказал он и ушёл, не попрощавшись. Однако Ацуши почувствовал, что они наконец сдвинулись с мёртвой точки. Три недели избиений друг друга — и вот наконец случилось что-то вроде взаимного диалога. Это стало для него прогрессом большим, чем способность ударить Акутагаву в ответ.       Изменился и подход Чуи: теперь он брал Ацуши с собой не только как наблюдателя. Порой Ацуши превращался в тигра по его указке, чтобы продемонстрировать собственную силу и покорность, пока Чуя на глазах у посредников запускал пальцы в густой мех, ехидно улыбаясь. Будто подыгрывая ему, тигр зевал, обнажая бритвенно острые зубы. Ацуши даже довелось побывать в нескольких вооружённых конфликтах, из которых он выходил с минимумом травм. Вот тогда-то он оценил все часы избиения, которые переживал во время своего обучения. В ответ он принципиально стрелял по ногам и в плечи, оставляя грязную работу подчинённым рангом ниже. Если Чуя замечал эту мелочь, он никак её не комментировал. Зато тигр был менее милосерден и разрывал любого, кто попадался на пути, завораживая своей силой и естественной животной грацией, когда выходил на охоту.       Нашлось применение и обострившимся чувствам Ацуши, которые он теперь мог использовать по желанию. Несколько раз он был направлен на миссии с Кёкой, играя роль наблюдателя, чтобы обеспечить незаметное проникновение и такое же тихое отступление, когда дело было сделано.       Неожиданным стал день, когда Чуя высказал желание лично пронаблюдать за тренировкой Ацуши и Акутагавы. Он специально освободил своё расписание для этого. Ацуши наблюдал, как Акутагава вежливо поздоровался, обменявшись с Чуей парой незначительных фраз. Он выглядел серьёзнее обычного, явно не желая ударить в грязь лицом даже перед чужим наставником. Ацуши предвкушал серьёзный бой. С тех пор, как он научился использовать когти регулярно, тренировки стали намного жёстче и намного интереснее. Он собирался показать наставнику, чего добился за отведённое время. Чуя устроился под потолком, чтобы не мешать им и не попасться под руку, пока Ацуши и Акутагава разошлись по разные стороны. В первые дни Акутагава всегда атаковал первым, вынуждая Ацуши бежать, однако теперь начало их сражений затягивалось на целые минуты, ведь если Ацуши заметит траекторию ударов Акутагавы, он успеет броситься на опережение. Он заметил, что Акутагаве требовалось совсем немного времени, чтобы перегруппироваться, однако порой эти доли секунд играли роль, позволяя провести успешную атаку и заставить врага отступить.       Встав на четвереньки, Ацуши оттолкнулся от пола, используя тигриную силу, чтобы ускориться. Акутагава встретил его шквалом из лезвий, вынуждая изменить траекторию. Первый десяток минут их сражений всегда уходил на знакомый паттерн: Ацуши пытался сократить расстояние, пока Акутагава старался удерживать его, сохраняя своё преимущество. Потом паттерн менялся на обратный, пока они не разогревались достаточно, чтобы Акутагава переходил на ближний бой, чередуя защиту с нападением. Его навыки тоже улучшились, и изменения происходили куда быстрее, чем раньше, потому что быстрота звериной реакции Ацуши вынуждала держаться на кончиках пальцев в вечном напряжении.       Чуя с философским спокойствием наблюдал за тем, как противники выбивали друг из друга последний дух, явно не скупясь на силу ударов. Акутагава после поединков с Ацуши порой выходил более потрёпанным, чем после собственных миссий. Но и Ацуши доставалось порядочно. Похоже, перед своим наставником он настроился победить, ведь этот бой отличался от тех, что Чуя наблюдал на записях. Он прищурился, когда увидел, как Ацуши спиной загоняют в угол. Для Акутагавы это была абсолютно выигрышная ситуация. Судя по всему, он решил сузить радиус атаки, чтобы наверняка сразить оппонента. Чуя тихо хмыкнул, поняв, что Ацуши ожидает этого. Он был умнее, чем казался, а в экстремальных ситуациях его чутьё обострялось в разы. И стоило Акутагаве атаковать, как Ацуши ушёл буквально за секунду до столкновения. Малейшая оплошность — и он был бы нанизан на шипы. Но вместо этого он перелетел через противника и атаковал его открытую спину, продрав ткань и расцарапав кожу когтями. Упав на землю, перекатился и настороженно встал на четвереньки, наблюдая, как Акутагава пошатнулся. Чуя тихо присвистнул.       Явно подумав, что перестарался, Ацуши поднялся на ноги, бросив короткий взгляд на Чую. Тот не двигался с места, выглядя абсолютно расслабленным.       — Эй, ты в порядке? Может, закончим на этом сегодня? — спросил Ацуши обеспокоенно, но предусмотрительно сохранял дистанцию, потому что края пальто Акутагавы продолжали развеваться без ветра. Чёрная материя закрыла раны на его спине, защитив их.       Ацуши не заметил, как тонкий чёрный сгусток схватил его за ошейник, перекрыв кислород на считанные секунды, когда со всей силы отбросил в стену.       — Приказа останавливаться не было! — гаркнул Акутагава, резко развернувшись. Чуя знал, что он так скажет. Мальчишка привык сражаться до тех пор, пока не упадёт замертво.       Ацуши быстро соскрёб себя со стены и приготовился сокращать расстояние вновь. Волнения как не бывало. Если Акутагава воспринимал его всерьёз, Ацуши собирался ответить тем же.       Чуя работал с Акутагавой дольше Ацуши, поэтому заметил, что тот решил обязательно закончить бой в свою пользу, будто стремился что-то доказать. Он перестал сдерживаться, применяя на Ацуши те техники, которые обычно доставались смертельным врагам. Одна оплошность стоила Ацуши сломанной руки, что было досадно, даже если она скоро восстановится. А Акутагава принялся бить по ногам, чтобы замедлить противника и банально не дать шанса уйти от атаки. Один раз он даже попытался схватить Ацуши за ногу, но тот высвободился благодаря когтям, вынуждая Акутагаву бить на поражение. Когда Ацуши упал на одно колено, и вокруг него собрались тени, Чуя знал, к чему всё идёт. Он всё ещё молчал, желая увидеть результат.       Тело Ацуши пронзило множество шипов, и он свалился наземь безвольной тряпичной куклой. Акутагава закашлялся, позволяя телу сбросить напряжение. Его лоб покрылся испариной. Повернувшись, он поднял голову в сторону Чуи.       — Теперь бой точно окончен, — сказал спокойно, констатируя факт. Чуя промолчал, смотря на Ацуши, лежавшего ниц.       — Приказа останавливаться не было! — гаркнул тот, поднявшись на дрожащих руках. Его тело истекало кровью, однако самые маленькие раны уже закрылись без следа. Акутагава развернулся, вскинув чёрные лезвия, готовый добить противника. Меньшего Чуя и не ожидал.       Ацуши встал на четвереньки, и его тело тускло засветилось, что значило скорую трансформацию. Чуя выжидал, наблюдая за тем, как долго он сможет продержаться без неё, ведь тело парня очевидно было где-то на лимите, а следующей ступенькой была трансформация, за которой следовало полное восстановление. Ацуши шумно дышал, не сводя с Акутагавы сияющих жёлтых глаз, в которых читалось стремление разодрать жертву.       Не дав противнику взять преимущество, Акутагава атаковал, и Ацуши перекатился по полу, отбросив прыжки. Его ноги подгибались, из-за чего он пропускал больше и больше атак, пока Акутагава не собирался останавливаться. Услышав громкое рычание, значившее, что сейчас перед ними было больше тигра, чем человека, Чуя крикнул:       — Стоять!       Лезвия Акутагавы замерли в воздухе, а Ацуши застыл, округлив спину, будто всё ещё готовился сорваться на бег.       Чуя изящно спустился на пол и подошёл к Ацуши. Подняв руку, он применил свою способность на ошейнике, сделав тот тяжелее. Парень медленно склонил голову, прижавшись лбом к полу. Постепенно хищные черты покидали его тело — тигр подчинился и отступил под давлением знакомой силы, которую он признавал.       — В сознании? — спросил Чуя, не ослабляя давление.       — В сознании, — сипло ответил Ацуши и сел, как только ошейник вернул свой обычный незаметный вес.       — Хорошо справился, пусть тебе ещё придётся поработать над контролем своей трансформации. Учитывая то, что ты не можешь контролировать тигра, то нельзя позволить, чтобы он взял верх, когда меня не будет рядом, чтобы остановить тебя, — сказал Чуя.       — Благодарю. — Уже добровольно склонил голову Ацуши.       Акутагава молча стоял рядом и удивился, когда Чуя повернулся к нему.       — Покажи спину. Это приказ, — сказал он.       Акутагава выдержал взгляд карих глаз, способный склонить к земле без применения гравитации, и подчинился. Повернувшись, он заставил пальто разойтись, чтобы обнажить глубокие царапины под порванной рубашкой. Увидев их, Чуя присвистнул.       — Покидало тебя. Хорошо выдержал, — сказал он, и Акутагава повернулся обратно, никак не отвечая. — Головокружение есть?       Парень покачал головой.       — Тошнота?       Та же реакция.       — Поедешь с нами, — бросил Чуя и снял спортивную сумку с плеча, бросив её на пол и присев, чтобы открыть.       Ацуши чуть не фыркнул, увидев, как вытянулось лицо Акутагавы то ли от удивления, то ли от возмущения. Но отказать он не мог.       — Не стоит…       — Тоже приказ. Если тебя не подлатают способностью, пока раны свежие, останутся шрамы, — заметил Чуя.       — Напоминание, — возразил Акутагава, стараясь звучать сдержанно. Ацуши заметил смену в его запахе. Ему было больнее, чем парень показывал. Пусть они не были товарищами, укол совести всё равно был жестоким.       — Хренание, — резонно парировал Чуя. — Ты знаешь, что я не использую методы Дазая. От тебя будет больше толку, если ты будешь цел, а не свалишься от анемии посреди операции. Не обсуждается. Выпей.       Не переставая двигаться, он извлёк из сумки бутылки воды, одну из которых сунул Ацуши, уже знавшему, что от него требовалось. Вторая была отдана Акутагаве, принявшему её с таким лицом, будто вода внутри могла быть отравлена. Однако он подчинился, и несколько жадных глотков показали, что Чуя не прогадал. Довольно хмыкнув, он достал из сумки два протеиновых батончика.       — За хорошую работу, — сказал, раздав их так же уверенно, как и воду, после чего закрыл сумку и закинул себе на плечо. — Акутагава, ты тоже стал сильнее. Раньше твои лезвия были слишком большими, чтобы атаковать противника незаметно. Ты изобрёл это на ходу?       Парень кивнул, и уголки губ Чуи приподнялись, выражая его гордость.       — Хорошо сделано. Твой контроль тоже стал чётче из-за того, что Ацуши не даёт лишний раз подумать со своей реакцией.       — Благодарю, — сдавленно ответил парень, будто слова встали у него поперёк горла. Он явно не был привычен к похвале, и это сочеталось с тем, что Ацуши уже знал об Акутагаве. Часть его раздулась от гордости за своего наставника. Очевидно, методы Чуи были не так глупы, как могли казаться привыкшим к жестокости мафиози.       — Чтобы перед тем, как мы доберёмся до больницы, я увидел у тебя в руках пустую обёртку. Угадай, что это?       — Злоупотребление служебным положением, Чуя-сан, — ответил Акутагава.       Чуя широко улыбнулся.       — Совершенно верно, и я не побоюсь сделать это снова. Исполнять, — сказал он, хлопнув в ладоши, и развернулся на каблуках, лёгкой походкой направившись к выходу, где уже ждала машина.       — Хочешь поменять батончик на обёртку? — спросил Акутагава, наклонившись к Ацуши.       — Думаешь, он не заметит подвоха? — вопросом на вопрос ответил Ацуши так же тихо. Сам-то он не сомневался в способностях своего наставника — не раз видел их в деле. Чуя позволял себе так шутить благодаря тому, что был достаточно сильным и смышлёным для этого. Ничто не укрывалось от его внимания.       Акутагава цыкнул и злобно разорвал обёртку, напоминая ребёнка, злобно топающего ножкой от досады. Ацуши сдержал улыбку, впившись зубами в шоколад.       — Серьёзно, прости, что так сильно ранил тебя, — сказал он, прожевав.       Акутагава посмотрел на него, как на слабоумного, — так он смотрел на Ацуши большую часть времени.       — Не смей извиняться за собственный прогресс. Я тоже тренируюсь, как и ты, и кем ты меня выставляешь, когда извиняешься за царапины?       Ацуши не думал об этом с такой стороны. Он-то привык воспринимать тренировки как избиение исключительно себя, потому что большая часть его жизни состояла из односторонних страданий.       — Тогда квиты? — предложил перемирие он, намекая на собственные раны. Перелом в руке зажил, но боль не отпустила.       — До следующего раза, — согласился Акутагава.       Чуя тихо хмыкнул про себя. Очень уж они уверенно звучали для тех, кто едва не наваливался друг на друга по дороге, еле держась на ногах.       — Кстати, Акутагава, — сказал он, повернувшись, и оба парня выровнялись, ожидая указаний. — Если найдёшь время, я могу помочь тебе поработать над точностью контроля, чтобы отшлифовать её. Лишним не будет на миссиях — не всегда же тебе кровавую баню устраивать.       Глаза Акутагавы слегка округлились, и он кивнул. Наверно, это был самый воодушевлённый его вид, который Ацуши наблюдал за всю историю их знакомства, что он прокомментировал, рассказывая о прошедшем дне Тачихаре, когда они встретились на стрельбище.       — Чуя-сан ни разу не тренировал тебя лично? — поинтересовался Тачихара, заполняя магазин ловкими движениями. Ацуши стирал пальцы в кровь, когда учился это делать, а Тачихара будто не напрягался вовсе.       — Нет, он только берёт меня на дела в качестве практических занятий, — ответил Ацуши.       Тачихара присвистнул.       — Да у тебя ещё всё впереди, — протянул он, хохотнув собственным мыслям.       Ацуши нахмурился, начав переживать за свою жизнь.       — Почему ты так считаешь? — осторожно спросил, надеясь, что Тачихара ответит. В Портовой Мафии порой любили молчать, заставляя тебя самого шевелить мозгами, и даже если Ацуши относительно преуспевал в последнем, ему хотелось понимать масштаб угрозы.       — Ты действительно многого не знаешь, да? Чуя-сан — один из сильнейших бойцов Портовой Мафии. — Ацуши это прекрасно было известно: он наблюдал своего наставника в деле, не раз поражаясь тому, с какой лёгкостью тот подчиняет себе гравитацию, в прямом смысле переворачивая правила игры и уничтожая противника раньше, чем тот успеет сориентироваться. Заметив его недоумение, Тачихара уточнил: — Он не тренирует даже собственных подчинённых. Считанные единицы могут похвастаться этим, и то чаще всего дело происходит через прямой приказ босса.       Это накладывалось на то, что Ацуши слышал о своём наставнике раньше. Статус «первый ученик Накахары Чуи» говорил сам за себя.       — Этому есть какая-то причина? — попытался копнуть глубже он.       Тачихара пожал плечом и отложил заполненный магазин, взяв в руки следующий. Ацуши без слов придвинул к нему коробку с патронами, заметив, что предыдущая подходила к концу.       — Не уверен — Чуя-сан довольно-таки далёк от большинства организации ввиду своего положения. Больше всего о нём тут знаете ты и босс. Но для него это дело принципа или что-то типа того. Однако с Акутагавой у них всегда всё было немного иначе — он особый случай, — сказал Тачихара и полностью сосредоточился на деле. За время пребывания в организации Ацуши научился читать разные оттенки молчания. Этот конкретный означал, что больше он ничего не узнает, если только не пойдёт за ответом к наставнику лично.       Привыкнув быть честным с Чуей с самого начала (это было одним из негласных правил, установленных между ними), он этим и занялся, когда они в кои-то веки пересеклись достаточно рано, чтобы вместе поужинать.       — Уже некоторое время хотел поинтересоваться, удастся ли мне когда-нибудь потренироваться с Вами? — осторожно зашёл со стороны Ацуши, привлекая к себе внимание. — Я понимаю, что у Вас не настолько много свободного времени, чтобы тратить его на кого-то вроде меня, но мне было интересно.       — Ты и так хорошо проявляешь себя на тренировках с другими и в полевых условиях. Смысл мне жать тебя дальше? Чтобы ты сломался? — резонно заметил Чуя. Каким-то образом он всегда заставлял всё звучать логично и разумно.       Ацуши поджал губы, пытаясь собраться с мыслями.       — Просто я понимаю, что на меня возложены определённые ожидания, и мне кажется, что я не соответствую им. Если причина в этом, то я готов…       — Ацуши-кун, — прервал его Чуя, одним звучанием имени заставив закрыть рот и посмотреть в глаза, внимательно вслушиваясь. — Если бы ты не соответствовал моим ожиданиям, я бы сказал об этом напрямую.       — Но Кёка уже ходит на самостоятельные миссии, пока я волокусь в тылу.       — Это приказ босса, а не следствие твоей некомпетентности. Ты же сопровождал её на миссиях, верно? Сейчас ты должен полностью овладеть своей способностью и заработать имя, соответствующее твоему статусу. В некоторых кругах тебя уже запомнили, а далеко не каждый в организации может похвастаться подобным, — пояснил Чуя, делегируя палочками в воздухе, будто придавал словам вес, толкая их в сторону Ацуши. Закончив, он приподнял уголки губ в полуулыбке. — Но если тебе так хочется, чтобы я надрал тебе зад, стоит только попросить.       — Правда? — воскликнул Ацуши с большим энтузиазмом, чем ожидал от самого себя. Чуя кивнул. — Спасибо большое, Чуя-сан!       — Лучше ешь, чем благодари меня. Всё скоро остынет.       Ацуши не переставал поражаться тому, чем заслужил такого человека в своей жизни. Часть его боялась, что, как только он овладеет сознанием тигра, его выбросят в вольное плавание, так как основная задача будет выполнена. Пусть он мечтал найти своё место в Портовой Мафии, многое сводилось именно к участию Чуи в жизни Ацуши, ведь именно он дал смысл попытаться стать кем-то, расцвести если не на свету, то в тени, заполнявшей трещины в фундаменте Йокогамы.       Подвох обнаружился тогда же, когда Чуя назначил тренировку: прибыв на тренировочную площадку, отдалённую от основного корпуса, Ацуши обнаружил там Акутагаву, чему несказанно удивился. Судя по выражению лица Акутагавы, тот не ожидал встречи точно так же и был ей рад примерно настолько же.       — Специально выбрал открытое место, чтобы дать вам фору, — пояснил Чуя. Даже на тренировку он оделся так, как на миссию, когда Ацуши ограничивался дешёвыми спортивными костюмами, зная, что под конец они превратятся в тряпки. Акутагава же оставался в своём неизменном образе. Ацуши был готов поклясться, что он и спит в этом пальто. — Правила просты, как двери: атакуйте меня всем, что посчитаете нужным. Я дам вам первенство на десять минут, чтобы вы разогрелись, после чего перейду к самой тренировке. Способность буду использовать только на себе, чтобы у вас были шансы. Любые ранения допускаются, и не ждите, что я не сломаю вам нос в ответ. Вопросы?       Акутагава качнул головой, и Ацуши последовал его примеру. Сердце забилось быстрее от предвкушения, потому что он почувствовал изменения в запахе Чуи ещё до того, как они начали. Тот относился к делу всерьёз и действительно не собирался их щадить, пусть и выглядел почти расслабленно, спрятав руки в карманы штанов. Сила волнами исходила от него, и Акутагава тоже это чувствовал, судя по тому, как замедлилось хаотичное движение его пальто, готовясь атаковать, выстрелив, как затянутая пружина.       Расёмон устремился к цели в то же мгновение, когда Чуя дал сигнал.       — Твоя скорость действительно увеличилась! — прокомментировал он, оказавшись в воздухе раньше, чем лезвия коснулись земли под ногами. Изогнувшись, они рассекли пространство с невероятной скоростью, стремясь пронзить противника.       Ацуши с раскрытым ртом увидел, как кончики врезались в подошву ботинок Чуи, не причинив ему никакого вреда, пока отклонившиеся сгустки просто обогнули его тело.       — Спасибо за точку опоры, — сказал Чуя с усмешкой, легко спрыгнув на землю и уйдя от следующей атаки, явно ставшей сильнее, чтобы пробить его поле.       Чуя двигался так, словно вёл танец без музыки, перескакивая и перекатываясь прямо в воздухе — всё так же не вынимая рук из карманов за ненадобностью. Он использовал Расёмон как трамплин, отталкиваясь от него, чтобы менять траекторию движения по своему желанию. Ацуши понял, что Чуя ожидает каждый удар ещё до того, как он случится. Стиль боя Акутагавы был ему близко знаком.       — Тигр, ты сюда явился просто посмотреть? — крикнул Акутагава, явно ожидавший от себя большего. Ацуши перевёл взгляд на него, уловив нахмуренные в концентрации брови и сжатые кулаки. Напряжение Акутагавы ярко контрастировало с расслабленностью Чуи. Теперь Ацуши понял, что Тачихара не преувеличивал, говоря про лучшего бойца Портовой Мафии. Чуя тренировался, играючи.       Прыжком сократив расстояние между собой и Акутагавой, Ацуши обратился к нему, пользуясь тем, что расстояние между ними и Чуей было достаточно большим, чтобы нельзя было перехватить разговор.       — Замани его, — сказал тихо и сорвался вперёд, стремясь обогнать Расёмон, даже если сейчас это было невозможно.       — Не дорос ещё мне приказывать! — гаркнул Акутагава вслед, однако Ацуши заметил, как изменились его атаки, потеряв хаотичность. Он подстроился под них, заходя с той стороны, которую Акутагава намеренно оставлял открытой.       Нырнув под лезвия, Ацуши оказался за спиной Чуи, и тот едва успел повернуть голову прежде, чем отскочил от размашистого удара, едва не зацепившего его. Вот это было веселее. Давно Чуя не разминался должным образом — не хотелось покрыться пылью в самом рассвете сил.       Принимать во внимание двух атакующих, один из которых всегда мешался под ногами, было сложнее, чем сдерживать одного на средней дистанции. Однако Чуя с удовлетворением заметил, что Акутагава и Ацуши куда лучше взаимодействуют вместе, когда стремятся к общей цели. Они беззастенчиво обменивались ругательствами, когда перекрывали друг друга, однако это было куда продуктивнее, чем их обычное взаимодействие. Чуя усмехнулся собственным мыслям, пусть во взгляде его отразилась меланхолия, незаметная в суматохе битвы.       Ацуши начал чувствовать движения Акутагавы и понимать, что тот стремится сделать, соответствуя этому и опережая на считанные доли секунд, чтобы они не блокировали друг друга. Он очень удивился, когда во время парирования одной из атак Чуя резко развернулся, и в щёку Ацуши ударил твёрдый, как сталь, кулак, заставивший его вспахать землю, кувырком пролетев приличное расстояние. Он даже не заметил, как Чуя достал руки из карманов.       — Время разминки вышло! — крикнул тот весело и внезапно оказался в воздухе, выдрав из земли целый кусок, ловко разделив тот на части пинком и отправив их в полёт следующим. Теперь уже Акутагава быстро отскочил в сторону, чтобы не попасть под раздачу. Ацуши едва успел перекатиться, поняв, что произошло. До этого им позволяли вести бой, а за десять минут Чуя ещё и прочитал большинство паттернов их движений. Сейчас он перетянул одеяло на себя, показав, кто вёл бой изначально.       Акутагаве пришлось уйти в глухую оборону, потому что Чуя намеревался убрать его с дороги первым, открыв себе возможность к ближнему бою, где он безоговорочно был лидером. Ацуши понял это сразу же и бросился наперерез, стремясь отвлечь внимание на себя, так как его скорость реакции и регенерация позволяли вступить в длительную схватку, позволяя Акутагаве уйти с линии удара.       Тело Чуи двигалось молниеносно, и он бесконечно перемещался, ловко орудуя своей способностью. Вот он был невесомым, ускользая из поля зрения, — вот его удары, ощущавшиеся подобно столкновению с грузовиком, безжалостно достигали Ацуши. Чуя не промазал ни разу. Он беспощадно давил своим присутствием, уклоняясь от атак Расёмона и всегда держась рядом с Ацуши, чтобы усложнить Акутагаве задачу. Вот и отработка мелкого контроля, когда приходилось искать брешь в защите врага, стремясь при этом не задеть союзника.       Воспользовавшись моментом, Ацуши приблизился к Акутагаве.       — Я буду приманкой, — сказал он и вновь сорвался вперёд, увеличив расстояние в метры за секунду. Акутагава не мог не заметить, что на их тренировках тигр был менее собранным. И глаза его сейчас горели совершенно иначе. Внутри Акутагавы дёрнулось что-то тёмное и уродливое, пустив жидкий огонь по жилам. Оно грызло его с тех пор, как он услышал, что Накахара Чуя подобрал на улице мальчишку и всячески обхаживает его, словно ребёнка или питомца, а не ученика.       Ацуши атаковал чётко перед Расёмоном, собрав на себе всё внимание. Он бесконечно сыпал ударами, вынуждая Чую уклоняться. Каждая ошибка вознаграждалась ответным ударом, оставлявшим трещины в костях (и это Чуя сдерживался, не желая поломать оппонентов дальше допустимого), однако Ацуши не отступал, продолжая напирать. Он хотел заставить наставника повторить самый первый трюк. Для этого они с Акутагавой душили его с двух сторон, зажимая в клещи и не давая уйти. Используй Чуя способность на них, уже давно вышел бы из воды сухим, но он играл по своим правилам, продолжая усмехаться, будто наконец нашёл что-то, заслуживающее его интерес.       Глаза Ацуши сверкнули, когда он увидел, что Чуя готовится к прыжку. Наблюдая за ним в деле не одну неделю, Ацуши успел запомнить некоторые привычки своего наставника, даже если тот часто использовал лишь малую долю своей силы. Ацуши знал, что Чуя отдаёт предпочтение использованию ног, будто брезговал марать руки, и за время их сражения он только подтвердил это, нанося удары редко, но метко. И в тот момент, когда Чуя собирался оторваться от земли, все чувства Ацуши сосредоточились на том, чтобы опередить его буквально на мгновение. Чуя удивился, когда на его ноге сомкнулись пальцы, сжав стальной хваткой. В следующую секунду Ацуши крикнул «Акутагава!» — и прямо за ногу бросил наставника в землю, используя всю свою физическую силу, чтобы тот не успел вырваться, отскочив за секунду до того, как кулак из тёмной материи ударил Чуе прямо в спину, отчего вокруг его тела расползлись трещины.       Сидя на корточках, готовый в любой момент отскочить, Ацуши наблюдал за ситуацией, задержав дыхание от напряжения. Секунда, которую ничего не происходило, показалась бесконечной. Увидев, что кулак двинулся, Ацуши пригнулся и бросил короткий взгляд в сторону Акутагавы, заметив, что тот нахмурился и стиснул зубы. Значит, это не его старания.       Под их пристальными взглядами Чуя медленно поднялся на четвереньки. Из-за того, насколько ему пришлось усилить своё тело, земля просела ещё ниже, а трещины поползли дальше. До ушей Ацуши донёсся тихий смешок, пробравший до самых костей. Кожа покрылась мурашками, и он сам не заметил, как отскочил дальше, гонимый чувством опасности. Кровь из носа Чуи капала на землю. Издав ещё один смешок, он медленно поднялся на ноги, едва не подогнувшиеся, когда Акутагава увеличил давление кулака. Ацуши видел, что он направил на это всю материю, однако Чуя поднялся на ноги.       Смешок прервался прямо на середине — и он уже оказался перед Акутагавой раньше, чем тот успел отозвать собственную способность. Одного взгляда в почти чёрные глаза хватило, чтобы кровь заледенела в жилах, а сердце пропустило удар. Акутагава попытался уйти от атаки, чувствуя намерение убить, однако Чуя схватил его прямо за материал пальто, не до конца преобразовавшийся в ткань, и не глядя швырнул в сторону Ацуши. Всё случилось так быстро, что тот не успел среагировать, когда в него на невероятной скорости врезалось чужое тело, выбив весь воздух из лёгких, и они с Акутагавой улетели дальше, с глухим стуком упав на землю. Ацуши показалось, что он на секунду потерял сознание, потому что когда он осознал себя, Акутагава с глухим стоном попытался подняться с него, перекатившись на землю.       — Тренировка окончена! — объявил Чуя и повернул запястье, смотря на часы, треснувшие, когда ученики от всей души вколотили его в землю. — Почти восемь минут чистого боя. Вы задержали меня дольше, чем я планировал. Неплохо.       Восемь минут? Ацуши казалось, будто все кости в его теле перемололи в пыль, а мышцы — в фарш. И всё это заняло какие-то восемь минут?       Когда Чуя подошёл ближе, склонившись над ним, он выглядел потрёпанным, но будто не замечал этого. Пыль и земляная крошка запутались в рыжих волосах, одежда была смята и порвана местами, а кровь стекала по подбородку, но он будто не замечал этого вовсе.       — Живы? Я немного нарушил правила в конце, защитив тело Акутагавы, потому что он не умеет феерично сращивать кости. Ты как? Перевернись на бок, если трудно дышать, — сказал он, наблюдая за реакцией оценивающим взглядом.       Ацуши повернул голову (большее, что он сейчас мог выжать из своего тела) и увидел, как Акутагава подчинился, судорожно стараясь восстановить дыхание. Чуя опустился на корточки и коснулся его тела, отчего вдохи и выдохи Акутагавы стали немного ритмичнее. Слух Ацуши не улавливал внутренних повреждений, способных препятствовать ровному дыханию. Дело было в самих лёгких.       — Кажется, я немного перестарался. Ацуши, ты как? — поинтересовался у своего ученика, коротко глянув на него, чтобы оценить повреждения.       — Не могу пошевелиться, — честно ответил тот. Всё тело будто отсоединилось от головы, ощущаясь абсолютно раздробленным.       Чуя хмыкнул.       — Я бы удивился, если бы ты после такого сеанса встал и пошёл гулять. Завтра у тебя выходной. Акутагава, никаких нагрузок на тело следующие три дня, ожидай полного возвращения в форму через неделю.       Акутагава что-то прохрипел в ответ.       — Ацуши-кун, полежи немного, хорошо? — попросил Чуя.       — Я никуда не тороплюсь, — ответил парень, созерцая небо с философским спокойствием. За что боролся — на то и напоролся, грех было жаловаться.       Чуя легко посадил Акутагаву на землю, заставив наклониться вперёд, поддерживая вес своего тела, после чего коротко приказал снять пальто. Ацуши удивился, когда Акутагава подчинился, позволив стянуть с себя элемент одежды, казалось, приросший к его телу, после чего Чуя принялся нажимать на точки на его шее, спустившись к спине и там чередуя нажатия с пальпацией, чтобы оценить степень ущерба. Делал он всё с медитативной непринуждённостью. Слух Ацуши уловил изменения в дыхании Акутагавы, приблизившемся к нормальному с невероятной скоростью. Скосив взгляд на лицо товарища по несчастью, он увидел, что кожа Акутагавы вернула привычный для неё бледный оттенок.       — Легче? — спросил Чуя. Акутагава кивнул и набросил пальто обратно. Чуя поднялся на ноги, обошёл их и посмотрел, свысока оценивая масштаб своих деяний. Фыркнув, усмехнулся с неприкрытым весельем. — Картина, достойная музея. Секунду.       Использовав способность, чтобы за считанные секунды метнуться к сумке и обратно, он достал телефон, сделав фотографию на память. Ацуши даже нашёл в себе силы поднять руку, показав «пис». Он надеялся, Чуя разрешит ему показать этот позор Кёке и остальным. Тачихара умрёт от смеха.       — Вас тоже потрепало, — заметил ради моральной компенсации. Чуя сменил режим камеры и посмотрел на себя.       — И правда. Даже не заметил, — пробормотал он и повернулся, сделав фотографию с поверженными учениками на фоне. Спрятав телефон, вернулся к делу: — Акутагава, тебе даю щедрый выбор, так как у Ацуши его нет. Едешь с нами домой или в больницу?       Ацуши чуть не фыркнул, зная, что это был выбор без выбора, если Акутагава ненавидел больницы настолько сильно, как показывал.       — Первое, — пробормотал тот, подтвердив догадку.       — Рад, что мы сошлись. А сейчас готовьтесь, потому что нам придётся добраться до машины.       При одной мысли о том, что придётся двигаться, тело Ацуши заныло с утроенной силой, однако он попытался сесть, что ему не удалось. Акутагава попытался пойти дальше и подняться на ноги, однако благоразумно бросил попытку раньше, чем вспахал носом землю. Он выглядел раздражённым, пусть и старался скрыть это за угрюмым молчанием, говорившим краше слов.       В итоге Чуя буквально донёс их на себе, облегчив своей способностью и приказав держаться за себя. Акутагаве и Ацуши пришлось вцепиться друг в друга, перекинув руки через его плечи, чтобы не упасть, даже если шаг их был облегчён в десятки раз. У них даже не было сил протестовать, когда их обоих сгрузили на заднее сидение. Сев за руль, Чуя завёл машину.       — Акутагава, — позвал он. Тот хмыкнул в ответ, прислонившись головой к окну и обернув руку вокруг тела, словно удерживал то в собранном состоянии. — Ты хорошо справился.       — Вы не должны утешать меня, — возразил Акутагава, явно сдержавшись, чтобы не огрызнуться открыто.       — Научись принимать похвалу, и жизнь заиграет новыми красками. Четыре года прошло, и ты уже не тот, кем был раньше. В прошлом ты не выстоял бы против меня и минуты, — сказал Чуя. Ацуши постарался слиться с сидениями, понимая, что этот разговор не предназначен для его ушей.       — И сколько я продержусь сейчас в подобном бою? — едко спросил Акутагава, однако злился он, очевидно, на самого себя.       — Обратись ко мне через неделю, если захочешь проверить. В прошлом ты уж точно не смог бы сработаться хоть с кем-то, и это о многом говорит. Я заметил, как вы с Ацуши сменили тактику посреди боя, и ты подстраивал свои атаки под него. Ты вырос и изменился в лучшую сторону, — невозмутимо продолжил свою мысль Чуя. В его голосе удивительным образом смешались строгость и нежность.       Посмотрев на Акутагаву краем глаза, Ацуши увидел, что тот закрыл глаза и выдохнул. Его сердцебиение успокоилось, словно по щелчку пальцев.       — Спасибо, — сказал он. Чуя улыбнулся и больше не сказал ни слова за всю дорогу. Ацуши показалось, что он начал видеть Акутагаву как-то иначе. Не как препятствие, которое он должен сломать и преодолеть, а как живого человека. И это ощущалось странно. В какой-то момент Ацуши просто понял, что Акутагава нуждался в похвале точно так же, как и он сам, — и это было не единственным общим моментом между ними. Чуя заметил это многим ранее и поэтому стремился уделять Акутагаве внимание каждый раз, когда пересекался с ним, не позволяя тому погрязнуть в тени Ацуши и замкнуться в себе. Ацуши осознал, что его наставник поступил очень умно, сведя их друг с другом. Что же мешало ему подойти к Акутагаве в прошлом — сплошная загадка.       К тому моменту, когда они добрались до дома Чуи, Ацуши пришёл в себя достаточно, чтобы передвигаться самостоятельно. Его ноги сопротивлялись каждому шагу, однако он не чувствовал, что вот-вот упадёт без сознания. Акутагава тоже более-менее собрался воедино, однако Чуя применил на нём свою способность, чтобы не волочь на себе полностью. Ацуши отметил, что пальто Акутагавы и ворот его рубашки со штанами были абсолютно чистыми, будто он не катался по земле десятками минут ранее. Он считал Расёмон жуткой способностью, но завидовал ей в такие моменты, потому что сам выглядел так, словно неделю на свалке провёл. Легче было от того, что Чуя не выглядел лучше, даже не озаботившись тем, чтобы стереть кровь с лица.       — Всем в ванную и не закрывать двери, чтобы я их не ломал, если вы умудритесь потерять сознание, — приказал Чуя и отпустил их взмахом руки.       Ацуши скрылся в своей комнате, возрадовавшись шансу избавиться от перепачканного спортивного костюма и смыть с себя грязь и кровь. После душа он почувствовал себя новым человеком, и боль в мышцах стало легче переносить. Засунув навсегда испорченную одежду в мусорный мешок, он вышел в коридор, обнаружив, что закончил первым. Это было поводом сделать что-то полезное и набрать чайник.       Глянув на часы, он удивился, когда осознал, что едва успела пройти пара часов после того, как он собрался на тренировку. По внутренним ощущениям прошли как минимум сутки, и Ацуши понял, почему Чуя очистил его день от поручений — сейчас Ацуши был физически неспособен заставить себя сделать хоть что-то.       Следующим на кухню зашёл хозяин квартиры, и Ацуши отметил, что Чуя был одет при полном параде, явно не собираясь портить образ перед подчинёнными, даже если это был Акутагава. Ацуши уступил место у стола, позволив Чуе сделать себе кофе.       Акутагава появился бесшумно, больше похожий на призрака, чем на человека, особенно в своей белой рубашке, болтавшейся на теле и подчёркивающей нездоровый оттенок кожи. По крайней мере, его не шатало. Чуя без промедления спросил, какой чай он будет и что предпочтёт заказать поесть. Ацуши удивился, когда Акутагава ответил на каждый вопрос, не став возражать даже насчёт еды. Он вёл себя тише воды и ниже травы, что было для него совершенно несвойственно, будто в какой-то момент парня украли и подменили. Однако Ацуши не стал это комментировать, взяв чашку и встав возле окна, чтобы наблюдать за улицей. Акутагава бросил короткий взгляд на ошейник, неизменно обхватывающий шею.       Не желая тратить время зря, Чуя принёс ноутбук и принялся документировать замечания, сделанные во время тренировки. Ацуши слушал, как он зачитывает некоторые Акутагаве и слушает его мысли. Незаметно он позволил втянуть себя в этот разговор после нескольких вопросов, обращённых к нему. Ацуши помнил эти замечания со своих первых дней. Он до сих пор слабо верил, что действительно добился такого уровня. Часть его всё ещё была в приюте и голосах, шепчущих о его бесполезности.       Хмыкнув, Чуя открыл один из документов и развернул ноутбук к Акутагаве, пока сам откинулся на спинку стула, потягивая кофе. Встретившись взглядом с Ацуши, вопросительно приподнявшим брови, наставник только подмигнул ему и ничего не объяснил.       — Что там? — не удержался Ацуши, когда увидел, как лицо Акутагавы покраснело пятнами.       — Один из самых первых отчётов, когда его кинули мне на растерзание, — в этот раз ответил Чуя. — Там ещё видео есть. Думаю, ты заметишь разницу.       — Мне достаточно, — сдавленно пробормотал Акутагава и пригубил чашку, просто держа её на месте для душевного спокойствия.       — Обращайся, — сказал Чуя и притянул ноутбук к себе, закрыв его.       Когда приехала еда, обед они провели в тишине, после чего Чуя освободил Акутагаву, разрешив откланяться после того, как содрал обещание, что тот не будет ввязываться в травмоопасные миссии минимум несколько дней, чтобы полностью восстановиться. Накинув на себя пальто, как броню, Акутагава поблагодарил за гостеприимство и ушёл к ожидавшей его внизу машине.       — Вы оба наверняка проспите почти весь завтрашний день, — сказал Чуя, убирая одноразовые контейнеры и складывая посуду в мойку, после чего обратился уже конкретно к Ацуши: — А тебе советую начать сейчас, ты выглядишь так, будто вот-вот сползёшь на пол. С посудой я справлюсь сам.       Ацуши кивнул.       — Я хорошо справился? — спросил он, понимая, что не будет спать спокойно, пока не узнает ответ. Самому Ацуши казалось, что он выставил себя посмешищем, ведь не нанёс ни одного прямого сильного удара, вместо этого только и прыгая вокруг да около.       Взглянув ему в глаза и увидев, что Ацуши был серьёзен, Чуя тоже ответил серьёзно:       — Скажу тебе так: не слишком много людей могут выдержать мой ослабленный удар, молчу про подняться и продолжить наступать. Разумеется, твои навыки ещё сырые, а движения читаются, как с листа, но это дело практики. Если бы я не видел в тебе потенциала, то не согласился бы участвовать в этом с самого начала. Поэтому можешь спать спокойно — я горжусь тобой.       Ацуши широко улыбнулся, слегка розовый щеками. Чуя ответил ему улыбкой, одной из скромных и мягких, словно предрассветное небо. Каждый раз сердце Ацуши пропускало удар при её виде, и он был благодарен за то, что может её видеть. Даже в самых смелых своих мечтах он не мог представить, что станет для кого-то особенным, достойным внимания и заботы. Так ли плоха жизнь в тени, когда там можно спрятаться от страхов, оставшихся на свету?       На следующий день Ацуши действительно проснулся так поздно, как никогда ещё не просыпался. Во всём теле ощущалась усталость — Чуя действительно заставил его испробовать свои лимиты. Однако вместе с усталостью Ацуши чувствовал и удовлетворение, ведь он прошёл испытание и показал самому себе, что может двигаться дальше. Даже если он не взял свою способность под полный контроль, в начале пути он и помыслить не мог об использовании того же ночного зрения, сейчас ставшего его естественной частью, как и привычка отличать запахи. Причём запах вещей Чуи и его самого остался всё таким же приятным, даже когда начал ощущаться острее. У Ацуши он ассоциировался с доверием и безопасностью, как и запах всей их квартиры, уже въевшийся в кожу и ставший чем-то родным и привычным. Если бы у Ацуши спросили, как должен ощущаться дом, то первым делом он вспомнил бы Чую и всё, что его окружало.       Как только смог двигаться без желания кривиться каждую секунду, Ацуши добрался до своих товарищей-слеш-друзей, поделившись опытом избиения собственным наставником. Тачихара смеялся до слёз и боли в животе, увидев фотографию, сделанную Чуей, и даже Кёка тихо прыснула в кулак. Хигучи попросила переслать ей эту фотографию, однако отказалась, как только Ацуши сказал, что спросит разрешения у Чуи, так как он её сделал. В процессе Ацуши осознал, что он окружён людьми, которые смеются вместе с ним, а не с него. Помогают ему развиваться, а не втаптывают в грязь. В этот момент он в полной мере осознал, что имел в виду Чуя, говоря, что Портовая Мафия — это семья для него. Ацуши мог понять эти чувства. Даже Акутагава с его характером, вызывавшим скрип зубов у Ацуши, стал кем-то привычным в картине мира.       Тигр Ацуши всё ещё ненавидел Акутагаву и стремился разорвать его на части при первой возможности, поэтому попытки заставить их сработаться пришлось оставить. Из всех людей тигр подчинялся только Чуе, реагируя на каждый его приказ, пока остальных щедро терпел, игнорируя существование. Это было лучше, чем ничего. Теперь Чуя проводил эксперименты с превращением в квартире, так как тигр не собирался чинить погром. Ацуши потом заполнял проблемы в воспоминаниях просмотром записей, наблюдая за тем, как лишённые перчаток пальцы зарываются в густой мех и почёсывают за ушами, превращая огромного хищника в домашнюю кошку, блаженно закрывающую глаза. Сложно было представить, что вот этот зверь, способный накрыть Чую своим телом без следа, — это есть он сам. Порой тигр занимался подобным, устраивая голову на ногах сидящего на полу Чуи, что вызывало у того на губах почти детскую улыбку. Он постоянно говорил что-то, будто ожидал, что Ацуши услышит и поймёт. На видео не было звука, однако сам этот факт затрагивал что-то внутри, вызывая стремление то ли засмеяться, то ли заплакать. Порой Ацуши снилось, что он видел мир глазами тигра. И перед ними всегда был Чуя с его мягким взглядом карих глаз и руками, касающимися нежно и осторожно. Он не выражал ни малейшей капли страха к тигру — это было слышно по его запаху. С самой первой встречи Чуя не боялся, и тигр уважал это, поэтому он признал его. В таких снах Ацуши чувствовал умиротворение, созданное прикосновениями чужих пальцев.       Спустя какие-то месяцы со своего вступления в организацию Накаджима Ацуши перестал быть никем, не имеющим ничего. У него был дом, куда хотелось вернуться, люди, за которых хотелось сражаться, и будущее, к которому не страшно было стремиться. Он стал принимать полноценное участие в миссиях, перестав быть их молчаливым участником. И эта рутина ночной жизни устраивала его. Однако ничто не шло просто, когда ты состоял в Портовой Мафии. Так, однажды, когда Ацуши выбрался в торговый район, чтобы закупиться одеждой и бытовыми мелочами, краем глаза посматривая на сообщение Чуи, где был список, чтобы не забыть, его посреди улицы остановили окликом:       — Эй, парень! — Говорившим был парень высокого роста и очень серьёзного вида. Информаторов Портовой Мафии Ацуши распознавал с одного взгляда, и это явно был не один из них, поэтому Ацуши замешкался перед тем, как ответить.       — Вы это мне? — переспросил нерешительно.       Парень поправил очки и одарил его прямым взглядом, ощущавшимся, как вбивание гвоздей в череп. Ацуши представил себя на разделочной доске. Несмотря на то, что незнакомец был прилично одет и не демонстрировал признаков враждебного настроя, что-то в нём ощущалось странно, и у Ацуши волосы зашевелились на затылке. Его тело начало напрягаться, как тугая пружина.       — В этом я и желаю убедиться. Тебя зовут Накаджима Ацуши? — спросил парень, и внутри Ацуши всё заледенело, отчего улыбка примёрзла к губам.       — Чем могу помочь? — спросил он, сохраняя интонацию голоса спокойной. Он был недостаточно известен, чтобы подсылать к нему брокеров среди бела дня в толпе, и совершил недостаточно дел, чтобы по его душу отправили наёмного убийцу. Да и последний явно не стал бы действовать настолько открыто, если только не обладал соответствующей способностью.       — Если ты свободен, я хотел бы переговорить с тобой в приватной обстановке. Думаю, стоит представиться. Куникида Доппо, — сказал парень, склонив голову в знак приветствия.       — Я сейчас бегаю по поручениям моего соседа, поэтому если Вас что-то беспокоит, могу обсудить это сейчас. Я что-то забыл в торговом центре? Или забыл оплатить? — протараторил Ацуши, резко включив дурачка.       Куникида смерил его пристальным взглядом, словно пытался заглянуть под маску, но Ацуши неплохо научился скрывать свои эмоции по надобности. А общение с Акутагавой закаляло нервы с невероятной скоростью.       Поняв, что диалога не получится, Куникида вздохнул и запустил руку во внутренний карман жилетки, и Ацуши слегка согнул колени, готовый увернуться от выстрела или от удара. Рука, прикрытая пакетами, сама по себе потянулась к поясу, за которым под кофтой был спрятан пистолет. Однако вместо оружия Куникида достал удостоверение, продемонстрировав его Ацуши. Стоило тому вчитаться, как тело среагировало быстрее мозга, и через секунду он скрылся в толпе, игнорируя громкий оклик.       Ловко лавируя между людьми и бросаясь короткими извинениями, Ацуши буквально запрыгнул в машину, выхватив пистолет.       — Обходной, возможна слежка, — бросил он пару команд, вбитых в голову, и машина сорвалась с места в то же мгновение. Проследив взглядом за людьми и машинами, Ацуши убедился, что их не преследуют напрямую, после чего спрятал пистолет и достал телефон, нажав кнопку быстрого набора.       — Быстро, — сказал Чуя. Значит, Ацуши застал его посреди работы.       — На меня вышло Вооружённое Детективное Агентство, — оттараторил ответ на одном дыхании.       Чуя высказал забористую цепочку ругательств.       — Причина известна?       — Скрылся сразу же, как только увидел удостоверение.       — Правильно, неизвестно, сколько их там было на самом деле. Едь домой и не высовывайся, я закончу здесь и вернусь, — сказал Чуя.       — Есть.       Звонок прервался, и Ацуши опустил телефон дрожащей рукой. Его кожа покрылась мурашками, и подобного он не испытывал даже в те моменты, когда мимо свистели пули. Назревало что-то большее, чем он мог себе представить.