Белая полоса, уходящая в тень

      Оказавшись на борту Моби Дика, Ацуши отыгрывал злого заключённого, как от него и требовалось. Ему надо было как можно ближе подобраться к Фицджеральду, вытащив из него как можно больше информации. Если повезёт, обезвредить и доставить боссу в качестве сувенира, но Ацуши достаточно быстро понял, что на данный момент такой противник был ему не по зубам.       К счастью, Фицджеральд оказался из разговорчивых и с радостью выложил все свои планы, как на духу. Ацуши даже не пришлось напрягаться с вопросами, а раздражение и вовсе не было наигранным. Но он согласился играть эту роль, когда босс предложил побыть приманкой, весело сказав «мы дадим Гильдии то, чего они хотят». Позже Чуя пробормотал, что это скорее будет похоже на отбирание конфеты у ребёнка. Сам он не слишком хорошо относился к ситуации, ведь рисков и хаотичных факторов было слишком много, но приказы босса, даже перефразированные под вопросы, нельзя было игнорировать.       Поэтому Ацуши оказался в камере, скованный наручниками и вооружённый информацией о некой книге, которую искала Гильдия. Его выдержка пошатнулась лишь раз, когда он увидел Монтгомери: девушка разносила чистое бельё и собирала грязное. Заметив, как внимание Ацуши сосредоточилось на ней, Фицджеральд с триумфальной ухмылкой объяснил, что Монтгомери сама выбрала остаться с Гильдией после своего провала, однако, раз теперь её способность была рассекречена, она не могла принести никакой пользы, поэтому лучшим вариантом для неё стала чёрная работа.       Сама девушка принципиально не удостоила Ацуши даже косым взглядом, и он ощутил лёгкий укол стыда, ведь из-за него она оказалась в таком положении. Голос Мори в голове напомнил, что это был её выбор. Ацуши посопротивлялся для вида и позволил утащить себя в камеру. Оставалось найти способ выбраться и доставить информацию боссу. Думая над этим, он мог только догадываться о том, какой хаос разворачивался на земле под Моби Диком. Если расчёты босса были верны (а Ацуши был уверен, что это так, — Мори все ниточки держал на кончиках пальцев), внизу сейчас должен был разворачиваться мини-апокалипсис.       Так как Портовая Мафия и Вооружённое Детективное Агентство довольно быстро загнали Гильдию в тупик своим активным сопротивлением, Фицджеральду пришлось идти на крайние меры. Кюсаку, охотившийся на работников Гильдии в полевых условиях, был изловлен и пленён в неизвестной локации, а его способность — использована в качестве инструмента Гильдии для посева паники и хаоса по всей Йокогаме. В качестве насмешки Фицджеральд даже показал Ацуши куклу, помотав ею перед носом, пока с удовольствием наблюдал за тем, как осознание оседает в сознании парнишки, и его глаза медленно округляются в неподдельном ужасе. Если до этого он отыгрывал храбрость и уверенность, то после новости о том, что скоро его дражайший город превратится в руины, принялся рыпаться по-настоящему, однако даже эти потуги остались безрезультатными.       Сидя в камере, Ацуши попробовал продрать стену когтями, однако та была слишком плотной и не поддавалась — только глубокие царапины оставались на поверхности. Этого стоило ожидать, ведь кит был не простым летающим кораблём, а хитрой смесью способности и машинной техники. Если не выберется, то хотя бы Фицджеральду вид испортит, что было приятным бонусом. Выглянув в окно, он заметил поднимающийся в небо столб дыма. Значит, началось. Сможет ли Портовая Мафия сдерживать хаос достаточно долго, пока он не вернётся? В таких раздумьях парня застала Монтгомери, проходившая мимо его камеры.       — Таки допустил ошибку, хм? — прозвучал голос со стороны двери, и Ацуши обернулся, увидев за прутьями знакомое лицо.       — Что ты тут делаешь? — спросил он.       — Мне приказали сжечь этот мерзкий кусок мусора, — ответила Монтгомери и потрусила в воздухе рукой с зажатой в ней куклой.       Глаза Ацуши расширились, и он метнулся к двери, схватившись за прутья.       — Выпусти меня отсюда и отдай эту куклу. Если я не спущусь вниз, то все…       — Что «все»? Кто «все»? Ты имеешь в виду твою дорогую Портовую Мафию? Её проблемы меня никак не касаются. Я с радостью выпущу тебя, когда весь город сгорит дотла, и тогда и ты поймёшь, каково это — терять всё, — сказала Монтгомери, едко усмехаясь.       Первой реакцией Ацуши была злость, огнём прокатившаяся по внутренностям, однако он не стал ей подчиняться. Это чувство было слишком хорошо ему знакомо — оно преследовало его в стенах приюта до самого последнего дня. У его злости было лицо директора, его голос и его взгляд, ранящий больше, чем вонзающиеся в тело гвозди. Ацуши знал, что в Монтгомери крылся такой же монстр, оскаливший на него зубы и желающий крови. Однако месяцы в Портовой Мафии, проведённые рядом с Чуей и остальными, закалили Ацуши, и он больше не был тем озлобленным боящимся ребёнком, неспособным ответить и захлёбывающимся в жалости к себе.       Сделав глубокий вдох, Ацуши почувствовал, как ошейник слегка впился в кожу шеи, и это ощущение стало якорем, вернувшим его к реальности.       — Я заберу тебя с собой. Я действительно понимаю твои чувства, ведь когда-то был таким же, — спокойно сказал он, и от этого монстра, надевшего на себя лицо девушки, перекосило. Он хотел крови, но получил иное. Стремясь прокусить кожу, его зубы наткнулись на сталь.       — Перестань! — воскликнула Монтгомери так, будто ей было физически больно. — Прекрати говорить, что понимаешь! Ты можешь звать себя везунчиком, как ты смеешь заявлять, что знаешь меня? Гильдия это всё, что у меня сейчас есть! Доводилось ли тебе когда-нибудь донашивать залатанные до неузнаваемости одежды на протяжении года? Мыть посуду в ледяной воде целый день до обморожения и кровотечения? Били ли тебя раскалённой кочергой в качестве наказания? Можешь ли ты представить, сколько боли и страдания кроется в этих шрамах?       Выпалив всё на одном дыхании, девушка задрала рукав, обнажая ещё не успевшие потерять свою красноту полосы, тянущиеся по коже. Ацуши смотрел не на них, а на её лицо. Так вот как он выглядел в зеркале до того, как его подобрал Чуя-сан.       — В первый день болит кость, но самое страшное начинается на третий, — сказал он, и лицо Люси вытянулось в удивлении. Ацуши поднял рубашку, демонстрируя старые шрамы без лишних слов. — В Портовой Мафии тоже было нелегко. Теперь я в деталях могу описать, чем закрытый перелом отличается от открытого — по собственным ощущениям. Один раз Акутагава чуть не оторвал мне ногу. Боль — это часть жизни, которая проходит и уходит. Как и отрешённость. Портовая Мафия научила меня этому. Там внизу — люди, которые значат для меня больше, чем я сам. Которые показали мне самому, что я что-то значу вне зависимости от того, какой способностью обладаю и как её контролирую. Я должен сделать всё, чтобы отплатить им за это и защитить тех, кто даже не знает о том, что мы из тени закрываем их стеной. Этот город — место, где я родился спустя восемнадцать лет существования, исполненного страданий. Может, мы с тобой заметили бы это раньше, будь у нас такой шанс. Но твой шанс ещё ждёт тебя, и только от тебя зависит то, предашь ли ты себя прошлую ради того, чтобы ухватиться за него, или продолжишь тянуться к недостижимой иллюзии.       Он даже не заметил, в какой момент их с Люси перестали разделять решётки, а пространство изменилось. Они оказались в комнате Анны.       — Уже слишком поздно, — пробормотала Люси, сняв платок и бросив его на пол. — План приведён в исполнение, и нет ничего, что ты мог бы сделать.       — Это не так. Есть человек, способный остановить это безумие, если я доставлю ему эту куклу, — сказал Ацуши, чувствуя, как горло сжимается от одного звучания имени в его собственных мыслях, произнесённого голосом Чуи. Тот говорил слегка заплетающимся языком, развязанным алкоголем. Но глаза его оставались пугающе трезвыми.       Люси издала тихий истеричный смешок.       — Ты ещё глупее, чем мне казалось при первом взгляде. Мы находимся в воздухе, и ты даже не знаешь, где этот человек!       Ацуши не ответил, всё так же непоколебимо смотря ей в глаза. Кривая улыбка растаяла на губах девушки, стёртая осознанием.       — Ты действительно собираешься сделать это, — сказала она, отвечая на собственный вопрос. — Ты превратишься в фарш из-за пушек Моби Дика. Или упадёшь на землю и сломаешь все кости. Будешь разорван толпой безумцев там внизу. И даже несмотря на всё это… ты собираешь рискнуть?       Уголки губ Ацуши подцепила улыбка.       — Когда-то в одной книге я прочитал выражение: я никогда не сожалел о сделанном — я сожалел лишь о том, чего не сделал. У меня нет никаких сожалений. А внизу ждёт человек, сердцем верящий в меня больше, чем в себя, — сказал он, вспоминая тот день, когда Чуя предложил ему вступить в Портовую Мафию.       «То, что ты не можешь контролировать свою способность, не делает тебя менее человеком».       Ацуши и не подозревал, что тогда ему было настолько важно услышать эти слова. И выражение лица Люси сейчас наверняка повторяло то же, что было у него тогда.       Внезапно за спиной Люси материализовалась Анна и уронила в руки Ацуши какой-то рюкзак.       — Это парашют, — пояснила Люси. — Я припрятала его для себя на случай побега. Ты действительно идиот, если собирался спрыгнуть с такой высоты, — смотреть жалко. Та дверь, — ткнула пальцем в место, ещё недавно бывшее глухой стеной, — соединена с выходом из Моби Дика. Всё, что тебе нужно сделать, — это просто упасть.       Ацуши не спешил надевать парашют, смотря на девушку. Пусть она и отвела глаза в сторону, на её лице не было никакого сомнения. Только слегка ускоренное сердцебиение выдавало общее волнение. Она верила ему. В него.       — Ты действительно собираешься отпустить меня? Если Гильдия узнает…       — Это будут мои проблемы, как было всегда. Тем более, никто не способен победить Анну, и пока я остаюсь в этой комнате, я буду в порядке, — сказала Люси.       Ацуши медленно надел парашют и двинулся к двери, остановившись, чтобы она подошла к нему, передав куклу.       — В первую нашу встречу мы были врагами. Тогда ты сработался с тем детективом и использовал его способность, чтобы обыграть меня. И после этого я не могла не подумать: если бы Портовая Мафия и Вооружённое Детективное Агентство объединили силы, Гильдия не смогла бы дойти даже до этой стадии. Быстрее, я слышу кого-то.       Сказав это, она открыла дверь, и под ногами Ацуши разверзлось небо.       — Ты уверена, что будешь в порядке? — в последний раз спросил Ацуши, набираясь решимости перед прыжком. — Если только в этой комнате ты будешь в безопасности, то тебе придётся остаться в ней.       — Какой же ты глупый. Раз я останусь здесь, то тебе придётся выжить и вернуться, чтобы освободить меня, — сказала Люси, посмотрев ему в глаза и улыбнувшись. Она подавила своего внутреннего монстра. Её взгляд был светлым, и тогда Ацуши подумал, что в детстве они могли бы стать друзьями, будучи друг другу опорой и моральной поддержкой. Жаль, что всё обернулось подобным образом, и судьба раскидала их по разным концам мира, чтобы свести именно в этот момент.       Сделав рывок, Ацуши бросился навстречу девушке и сжал её в крепчайших объятьях, чувствуя, как мгновенно подскочил пульс Люси.       — Ч-что ты делаешь? — от удивления пискнула она.       — Сожалею, Монтгомери-сан, но одним из первых навыков, усвоенных мною в Мафии, было распознание лжи, — пробормотал Ацуши. Схватив её за руки, завёл их себе за шею. — Держись за меня так, будто от этого зависит твоя жизнь, а когда мы окажемся внизу — беги и не оглядывайся, потому что вряд ли я смогу защитить тебя от всесторонней атаки. Или спрячься в комнате и выберись через некоторое время, уже свободная.       Не успела Люси открыть рот и сказать хоть что-то, как Ацуши спиной шагнул в проход и в следующую секунду едва не оглох на одно ухо от её пронзительного крика. Хрупкие женские руки мгновенно превратились в стальные тиски, и Люси обвила его тело всеми конечностями. Ацуши прижал её к себе так же крепко, надеясь, что закроет собой от последующего взрыва, приняв большую часть урона, ведь его регенерация быстро справится с этим.       Сосредоточившись, Ацуши глянул вниз. В городе царила разруха. Бросив взгляд на портовую зону, он увидел Чую, ведущего за собой людей, отражающих нападение обезумевших. В сердце Ацуши будто натянутая струна лопнула от осознания того, что его наставник не пал жертвой проклятья, а продолжает сражаться. Однако через секунду внимание парня привлекла небольшая фигура, материализовавшаяся рядом со словами «нашёл тебя». Не успел Ацуши подумать хоть слово, как их парашют разорвало выстрелом, волна от которого заставила Ацуши на пару долгих секунд потерять сознание.       Чуя увидел фигуру в небе и без труда понял, кто это был — только один придурок мог решиться спрыгнуть с убийственной высоты, зная, что так просто ему не дадут уйти. Чуе везло на безумцев, не считавшихся с чужим мнением. Мысленно он пообещал себе позже дать Ацуши душевный подзатыльник за все проблемы, а пока поднял руку в его направлении, чувствуя контроль над гравитацией чужого тела. Ацуши что-то сжимал в руках, и Чуя учёл это, изменив траекторию движения его тела и замедлив падение под конец. Остальное пусть ученик делает сам — слишком взрослый, чтобы заносить его задницу на поворотах.       Очнувшись, Ацуши почувствовал, как скорость падения изменилась. Ощущение способности Чуи он не спутал бы ни с чем никогда в жизни. Зажмурившись, он заглянул в себя, потому что опустошить сознание сейчас было просто нереально.       «Давай же. Мы неплохо работали вместе раньше. Если сейчас я умру, Чуя-сан разозлится», — подумал он и отключился снова.       Гигантский белый тигр изящно приземлился на лапы, замедленный чужой способностью, ещё не до конца потерявшей эффект. В зубах он держал девушку, сжимавшую куклу в руках. Пригнувшись, зверь прыгнул, будто не чувствовал веса своей ноши, и оказался за зданием, после чего выплюнул платье, и Люси упала на землю. На месте тигра оказался Ацуши, осоловело моргающий. Люси набросилась на него с кулаками.       — Ты чуть нас не убил, придурок! Чтобы я ещё хоть раз доверилась тебе!..       Её прервал мощный выстрел, заставивший здание осыпаться. Ацуши схватил Люси и куклу в охапку и перекатился, после чего сбросил с себя обгоревший рюкзак и выхватил куклу у девушки из рук.       — Прячься. Я не прощу себя, если с тобой что-то случится. Надеюсь, мы встретимся, когда эта война закончится, — сказал он и преобразовал свои ноги, выбежав на открытое пространство, чтобы снайпер начал стрелять по нему.       Ацуши бесконечно перемещался, ловко уходя от выстрелов, волну от которых буквально ощущал спиной. Вокруг царил хаос, и он не стал на нём задерживаться, чувствуя, как от ужаса кровь стынет в жилах. Ему лучше добраться до цели как можно скорее, чтобы это закончилось.       Внимание парня привлекла коляска с ребёнком, стоявшая у разлома в земле. Не замедляясь, он схватил её и прыжком перепрыгнул через стремительно расширяющуюся трещину. Приземлившись, заметил перед собой человека и едва не сбежал, не узнав Тачихару в суматохе.       — Нет времени объяснять, по мне стреляют, — торопливо сказал Ацуши и всучил ему коляску, продолжив двигаться. Только благодаря острому слуху он уловил крик Тачихары за спиной.       — Рад, что ты жив, придурок!       Ацуши усмехнулся и продолжил бежать, зацепившись взглядом за странные игрушки на земле. В их расположении было что-то подозрительное, но у него не было времени на загадки, особенно когда выстрелы звучали всё ближе. Снайпер Гильдии был неплох — никто раньше не мог застать передвигающегося Ацуши врасплох. И не смог бы, если бы впереди не оказался перевернувшийся грузовик. Ацуши успел только затормозить и развернуться, закрыв собой куклу, когда взрывом его отбросило на далёкое расстояние. Проехавшись по земле и содрав чуть ли не всю кожу, он почувствовал, как два выстрела прошили ноги. Ацуши даже воскликнул от удивления, однако взгляд его был сосредоточен на кукле, откатившейся немного вперёд, когда он на доли секунд ослабил хватку, вероятно, таки отключившись и тут же придя в сознание. Стиснув зубы, Ацуши протянул руку. Он должен был защитить эту куклу любой ценой.       Неожиданно в поле его зрения появились подозрительно чистые для таких условий ботинки, а куклы коснулись длинные пальцы. Едва держа голову поднятой, Ацуши поднялся взглядом по белым штанам, развевающемуся на ветру распахнутому пальто песочного цвета, пока не дошёл до лица. Человек перед ним улыбался, словно вышел на прогулку и совершенно не замечал творившегося вокруг хаоса. Его правая рука болталась на перевязи, а шею покрывали бинты, благодаря которым Ацуши понял, что именно за личность оказалась перед ним.       — Стало быть, ты и есть Ацуши-кун. Наконец мы встретились лично, — сказал Дазай Осаму, и в другой ситуации Ацуши бы отскочил при одном взгляде в его глаза. Они напоминали глаза босса, цепким взглядом совершенно не сочетаясь с дружелюбной улыбкой.       — Снайпер в воздухе, — прохрипел Ацуши, не забыв о ситуации, в которой находится. Сейчас было не до личных предпочтений (скорее, их противоположности), ведь счёт шёл на секунды.       — Правда? — спросил Дазай и поднял здоровую руку с зажатым в ней пультом. Стоило ему нажать на кнопку, как с писком сработал какой-то механизм, и их накрыло густым дымом. Дазай засунул куклу в перевязь и быстро подхватил Ацуши, практически забросив его на себя, после чего стремительно направился к подземному переходу неподалёку. Не стоило быть гением, чтобы догадаться, что всё случившееся было минимум продумано им заранее.       Стоило им спуститься, как Ацуши закашлялся. Дазай усадил его на лестницу, чтобы ноги парня могли регенерировать, облегчив дальнейшее совместное передвижение.       — Вот это полёт ты затеял — настоящий героический поступок, — с фальшивым придыханием, имитирующим восторг, бодро завёл разговор детектив, будто они с Ацуши были старыми друзьями, заставшими непогоду. — Город теперь спасён… ну, хотелось бы так сказать.       — Это ещё не всё? — спросил Ацуши, продолжая кашлять. Глаза слезились.       — Пока Кью у них, они могут повторять этот спектакль снова и снова, — пояснил Дазай, разведя рукой. Ацуши кивнул и сделал несколько глубоких вдохов, убеждаясь, что кашель прошёл.       Проморгавшись, он поднял голову, смотря на своего собеседника. Дазай выглядел слишком воодушевлённым для ситуации, в которой они оказались. Что-то в нём ощущалось неестественным, однако ничего особо подозрительного не бросалось в глаза. Пугала излишняя естественность.       — Дазай-сан, — обратился к детективу Ацуши, и тот склонил голову, выражая своё любопытство. — Я столько раз представлял, как сломаю Вам челюсть при встрече, но нынешняя ситуация не располагает к подобному, поэтому я буду краток. Мне нужно встретиться с директором вашего агентства.       Дазай медленно моргнул, после чего его плечи затряслись, и он расхохотался. Ацуши скривился, когда эхо ударило по чувствительным ушам.       — А котёнок-то с когтями! — сказал Дазай, восстанавливая дыхание и театрально хлопнув себя по колену здоровой рукой. — Могу ли я спросить, что тебе нужно от нашего директора? Он довольно важная птица, чтобы вот так распивать чаи в наше время.       — Вы знаете, что мне нужно, — отрезал Ацуши, не собираясь участвовать в этой странной игре. — Нам не победить Гильдию в одиночку. И как бы меня ни воротило от одного Вашего вида, я обязан признать: ключом к победе является объединение сил Портовой Мафии и Вооружённого Детективного Агентства.       Выслушав его, Дазай долго смотрел парню в глаза, после чего вздохнул. Напускное веселье стекло с его лица, сменившись более подходящей ситуации задумчивостью.       — Хотел бы я поднять тебя на смех, но ты абсолютно прав. По отдельности у нас никаких шансов.       Ацуши поднялся на ноги, придержавшись за стену. Всё тело ныло, но долг был важнее.       — Ведите.       Дазай хмыкнул.       — Похоже, из Чуи дрессировщик получился лучше, чем из меня, — пробормотал он, будто это было мыслями вслух. Ацуши враждебно оскалился, не желая, чтобы имя его наставника так пренебрежительно произносилось этим человеком. — Даже выражение лица — точная копия. Стало быть, тебе сказали, кто стоял за теми догонялками?       Ацуши кивнул.       — Знаешь, почему я метил в Чую изначально и выбрал именно конкретную дозу? Я знаю, что он способен пережить яды в разы сильнее этого, — серьёзно сказал Дазай и развернулся, направившись к противоположному выходу. Ацуши двинулся за ним без времени на раздумья.       Тем временем в Портовой Мафии занимались чисткой и подсчётом жертв.       — Ацуши-кун вернулся? — спросил Мори, даже не глянув в сторону подошедшего к нему Чуи.       — Нет, — ответил тот.       — Значит, всё идёт по плохому, но сценарию. Будем ждать звонка. Сколько жертв?       Пока они анализировали ситуацию, Ацуши привели в Агентство. Он впервые видел базу своего врага, оказавшуюся довольно непримечательным зданием в сравнении с дочерними офисами Портовой Мафии. Однако ему было всё равно на обстановку, и Ацуши игнорировал даже существование Дазая, вытеснив его голос из своей головы. Ему нужен был один конкретный человек.       — Фукудзава-сан? — спросил он у седовласого мужчины, стоявшего у окон собственного кабинета.       — Накаджима Ацуши, полагаю, — сказал тот ровным и спокойным голосом.       Ацуши низко поклонился.       — Благодарю за приём. От лица Портовой Мафии я пришёл сделать предложение Вооружённому Детективному Агентству, чтобы привести нас к победе над Гильдией.       Дверь в кабинет открылась, и порог переступила знакомая на вид девушка, державшая в руках поднос с чайником и двумя чашками.       — О, Накаджима-кун. Не ожидала тебя здесь увидеть, — сказала она.       — Наоми-сан, если не ошибаюсь, — ответил Ацуши, приветственно склонив голову.       Как только девушка покинула комнату, Фукудзава отвернулся от окна, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжёлым, но не таким давящим, как у Мори. Ацуши чувствовал сдержанную силу, однако при этом не испытывал желания сбежать куда подальше.       — Говори.       Снаружи собралось всё Агентство, приложив уши к двери, однако переговоры велись настолько тихо, что невозможно было уловить ни слова. Разбежались работники только после того, как Куникида разогнал всех криком, пообещав умножить объём работы, раз им нечем заняться.       — Портовая Мафия совсем нас ни во что не ставит, раз они направили на переговоры новичка, — пробормотал Танизаки.       — Этот новичок за месяцы утвердил свою позицию в организации, получил прозвище и узнаваем в некоторых кругах, — заметил Рампо, не вставший со стула во время всеобщей суеты.       — Не стоит забывать, что Накахара Чуя является его ментором, — добавил Куникида.       — Это скорее минус, чем плюс, — протянул Дазай, растянувшийся на диване. — Чуя мягкотелый и слишком прямолинейный, чтобы воспитать дипломата. Он больше по части «ломать-крушить».       — А ты откуда так хорошо его знаешь? — спросил Куникида.       — О, ты не в курсе? Я бывший мафиози, — сказал Дазай, подмигнув.       В офисе повисло мёртвое молчание.       Вопреки ожиданиям, переговоры затянулись надолго и закончились уже после того, как основные работники ушли домой. Остались только детективы, которых это дело касалось напрямую. И когда дверь открылась, все они повернули головы, смотря на директора. Вышедший за ним парнишка едва держался на ногах, слегка пошатываясь, и сложно было признать в нём того самого зверя из Портовой Мафии, за которым Агентство охотилось неделями. Весь потрёпанный и извалявшийся в пыли, он больше был похож на случайно встретившегося бродягу, чем мафиози. Однако взгляд выдавал его с головой: на каждого детектива Накаджима смотрел так, будто ожидал от них атаки в следующую секунду. Без лишнего слова он кивнул и прошёл мимо, покинув здание Агентства и скрывшись на улице.       — И что там наклёвывается? — спросил Дазай, так и не вставший с дивана.       — Узнаем завтра, — сказал Фукудзава, смотря мальчику вслед, пока в голове прокручивался недавний диалог, будто так он мог найти в нём больше, чем было сказано.       «Твоя сила больше подошла бы для хороших дел, Накаджима-кун».       «Разве спасения города не достаточно?»       Хмыкнув своим мыслям, он развернулся и закрылся в кабинете, тем самым негласно распустив всех остальных. Как бы ни хотелось отказаться от предложения и работы с Мори, но в словах мальчишки было зерно истины. Они хотели спасти этот город и защитить его жителей. И ради этого придётся наступить на горло принципам. Накаджиме не место в Портовой Мафии, но так сложились обстоятельства, что он сам нашёл своё место именно там. В его взгляде горел огонь жизни, освещая тень, и Фукудзава знал, что его слова не возымеют никакого эффекта, сгорев в этом пламени.       Оказавшись на улице, Ацуши попытался трансформировать конечности, чтобы быстрее вернуться и передать боссу послание, сквозь ткань обжигающее кожу. Однако сил не осталось, и он не мог использовать свою способность даже для того, чтобы ускориться.       Дверь сзади него хлопнула, и Ацуши повернулся, увидев Куникиду.       — Могу подбросить. Не похоже, что в таком состоянии ты дойдёшь сам, — предложил он. И Ацуши слишком устал, чтобы отказываться.       Куникида провёл его к служебной машине, пустив на переднее пассажирское сидение.       — Жаль, что каждая наша встреча случается при столь неординарных обстоятельствах, — заметил он, смотря на дорогу.       — Иначе не было бы повода вовсе, — философски заметил Ацуши и назвал адрес, от которого легко доберётся пешком.       — Не сочти за осуждение, но ты не похож на человека, для которого подходит подобный род деятельности, — издалека зашёл Куникида.       — До него я не подходил этому миру, так что грех жаловаться, — неожиданно спокойно ответил Ацуши, поразив своей зрелостью. Он выглядел полусонным. — Я понимаю, что методы Портовой Мафии расходятся с вашими благородными взглядами. Сам до сих пор привыкаю.       — Почему бы не сменить сторону, пока есть такой шанс?       Ацуши посмотрел в окно, за которым мелькал ночной пейзаж. В темноте сложнее было рассмотреть масштаб разрушений, однако запах гари расползался по воздуху.       — Я выбрал не сторону — я выбрал человека. Голова ошибается, но кровь — никогда, — сказал он.       Куникида посмотрел на юношеский профиль, в проблеске фонаря рассмотрев круги под глазом, опущенный уголок губ.       — Наверно, это хороший человек, — пробормотал тихо.       — Не то слово, которое вы применяете по отношению к мафиози, — хмыкнул Ацуши.       — Я говорю о человеке, а не о стороне, — парировал Куникида.       Уголок губ парня приподнялся, а взгляд смягчился, будто за окном он мог разглядеть воображаемую фигуру в накинутом на плечи пальто и с неизменной шляпой на голове.       — Благодаря ему я наконец обретаю себя, — сказал он, поразив собеседника честностью и теплотой в голосе.       Когда они доехали, Куникида остановил Ацуши и сунул ему в руки какую-то визитку.       — Пусть мы и враги, но я вижу, что ты неплохой парень, — сказал он, пока Ацуши недоумевающе моргал, пытаясь осознать цифры, составлявшие номер телефона. — Если тебе вдруг понадобится помощь или совет, ты можешь связаться со мной.       — Спасибо, Куникида-сан, — сказал Ацуши слегка дрогнувшим голосом. Он не понял, чем заслужил такое признание, но оно согрело ту часть его, что всегда сомневалась в сделанном выборе.       Мори ждал Ацуши в своём кабинете. Из-за того, что он оказывался здесь каждый раз по надобности, большинство мафиози думали, что в этом месте он и живёт. В чём-то они были правы.       Накаджима выглядел так, будто жизнь его хорошо покидала, но это всё стоило небольшого конверта, переданного Мори в руки. Не отрывая от него глаз, Мори похвалил подчинённого за прекрасно выполненную работу и посоветовал хорошенько отдохнуть, ведь скоро начнётся второй акт этого замечательного спектакля, и все актёры должны быть готовы к полному отыгрышу.       Ацуши даже не помнил, кто и как доставил его домой. Зайдя в квартиру Чуи, он удивился, обнаружив, что свет везде был выключен. Автоматически принявшись двигаться бесшумно, Ацуши медленно двинулся по коридору, стремясь обойти все комнаты, чтобы убедиться, что Гильдия не устроила ему засаду. Однако вместо засады он обнаружил Чую, уснувшего на диване в гостиной. Не включая свет, Ацуши напрягся, чтобы присмотреться. Чуя был одет в домашнюю одежду, на нём не было признаков внешних повреждений, а дыхание оставалось ровным. Он просто уснул — у всех них выдался долгий и непростой день. Ацуши был не против последовать примеру наставника, однако догадывался, почему тот оказался в гостиной, а не в своей кровати, как ему следовало.       — Чуя-сан, — тихо позвал он, тут же уловив смену в ритме дыхания. Чуя проснулся почти мгновенно, однако в себя пришёл куда медленнее, открыв глаза и поморгав, чтобы прищуриться и рассмотреть силуэт, нависший над ним в темноте. Зевнув, он потёр глаза.       — Чёрт, я не думал, что отключусь тут, — пробормотал тихо, после чего обратился уже к Ацуши: — Как всё прошло?       — Без сучка и без задоринки, с минимальными повреждениями, — отчитался Ацуши, слегка приукрасив.       Чуя поднял руку и махнул, призывая наклониться, — и Ацуши без комментариев подчинился, подставляя голову. Он очень удивился, когда его хлопнули по затылку. Удар был неощутимый по сравнению с тем, что Ацуши пришлось пережить, однако сам факт поразил его настолько, что парень аж проснулся и прозрел. А в следующую секунду Чуя дёрнул его на себя, заставив упасть на диван, и Ацуши едва поймал себя руками, чтобы не задавить наставника своим телом, пока тот абсолютно игнорировал все старания, прижав голову ученика к своему плечу и держа стальной хваткой.       — Я грязный и потный, Чуя-сан, — пробормотал Ацуши, чтобы дать повод оттолкнуть себя.       — Я знаю, — глухо ответил Чуя и не отпустил. Стало хуже — он принялся гладить Ацуши по волосам, не задумываясь об этом, будто действие успокаивало его. — Клянусь, найди ты меня после того падения, я бы тебе голову оторвал. Теперь я понял, почему босс не просветил меня относительно твоей миссии и загадочно улыбался всё время.       — Это был единственный способ сбежать, — возразил Ацуши.       — Я знаю. Ты бы не позволил убить себя так, однако не осуждай меня за волнение. Похоже, с годами я действительно размяк, — сказал Чуя, и Ацуши почувствовал вибрацию его смешка всем телом. — О, чуть не забыл. Хорошо поработал.       — Я помог Монтгомери сбежать, — признался Ацуши.       — Той девчонке из Гильдии? Надеюсь, это не выйдет нам боком.       — Нет. Она… она напомнила мне меня до того, как я встретил Вас.       — Звучит печально.       — Так и есть. Но это дало мне осознать, как много Вы дали мне, пока я не замечал этого, — тихо сказал Ацуши, чувствуя, как начинает пылать лицо. Усталость развязала ему язык, как это должен делать алкоголь.       Чуя побарабанил пальцами по его затылку, хмыкнув.       — Я просто делал то, что считаю нужным, — сказал он честно. Не в первый раз.       — Вы хороший человек.       — Нечасто это слышу по долгу службы, — со смешком заметил Чуя, однако Ацуши слегка нахмурился. — Ты тоже многое мне дал, Ацуши, пусть я даже не просил об этом.       — Правда? — спросил парень, но вовсе не из желания получить комплимент. Ему казалось, что только сейчас он начал делать хоть что-то примечательное и относительно полезное. А до этого… воспоминание об отравлении Чуи было слишком сильно.       — Я не бросаю слова на ветер. Ты заново научил меня сближаться с кем-то, — сказал Чуя, и Ацуши слышал, что за этими словами стоит больше, чем он знал. Однако сам факт того, что он привнёс что-то, а не был просто балластом, занимающим место и время, грел душу.       Он сам не заметил, как уснул под мягкими движениями открытых пальцев. Проснулся Ацуши уже в своей кровати. Его ошейник лежал на тумбочке рядом с запиской, сообщавшей, что Чуя отправился выполнять поручения босса и разбираться с зачисткой, пока идут переговоры с Вооружённым Детективным Агентством. Ацуши же был предоставлен сам себе. Решив воспользоваться этим сполна, он наконец принял душ, приведя себя в человеческий вид, и упал спать дальше, восполняя потраченную накануне энергию. Казалось, что в один день его жизни каким-то образом влезла целая неделя.       В этот раз Ацуши даже приснился сон: уже привычные ему ночные улицы и едва ощутимое присутствие тигра, давящее на затылок. Только в этот раз он не стал бежать, а дождался, пока зверь выйдет на него, изучая умными жёлтыми глазами. Когда он подошёл, Ацуши продолжал стоять на месте. Сев на корточки, он позволил тигру приблизиться и протянул руки ему навстречу с мыслью: «Спасибо, что спас меня». Тигр не стал атаковать и позволил запустить пальцы в свою шерсть, как обычно это делал Чуя. Впервые Ацуши увидел перед собой не монстра, которого он должен был уничтожить, а сущность, которую следовало принять.       Во второй раз он проснулся более отдохнувшим и даже решил выбраться из комнаты, проверив кухню на наличие съестного. На столе его ждал пакет с миской чазуке, и Ацуши знал, что этого блюда накануне у них в холодильнике не было. На трезвую голову проще было взвесить случайно произошедшую откровенную беседу с Чуей и соединить в голове некоторые точки. Пообедав (позавтракав? Поужинав? Что-то из этого), Ацуши встал у плиты, намереваясь ответить таким же приятным жестом — благо, вкусовые предпочтения Чуи он знал после того, как часто они оказывались на кухне вместе поначалу.       Когда Чуя вернулся домой, он выглядел уставшим. Ацуши бы даже использовал слово «выжатый». Он не стал спрашивать о том, как прошла работа, потому что знал, что Чуя скажет об этом мало приятного.       — Альянс с Агентством успешно сформирован, скоро босс раздаст указания, — сказал Чуя, и Ацуши испытал облегчение от того, что не провалил эту часть миссии, так как разговор с Фукудзавой он помнил уже отрывками.       Зайдя на кухню, Чуя выглядел удивлённым, увидев еду перед собой.       — А я думал, что я забыл… — пробормотал он и снял перчатки. Ацуши бы отчитал его за подобную оплошность, однако это было бесполезно, и положение не позволяло. Поэтому он наблюдал за тем, как Чуя механически двигался по квартире, чтобы помыть руки и вернуться на кухню, не став даже переодеваться. — Ишигуро-сан застал меня сегодня, и я подумал о том, как можно помочь тебе взять способность под контроль.       Ацуши тут же навострил уши, разливая по чашкам чай. Чуя принялся заставлять стол посудой, продолжив говорить на ходу:       — Сейчас я окончательно уверен, что твоё владение способностью завязано на твоём состоянии духа. Точнее, на твоём подсознательном отрицании себя. Ты отрезаешь какую-то часть и не замечаешь этого, и оно тебе мешает. Поэтому тигр и ты до сих пор остаётесь раздельными существами вместо того, чтобы слиться воедино. Ты не воспринимаешь его как часть себя. Или он каким-то образом оторван от тебя. Я сейчас не совсем прямо мыслю, но суть ты понял.       — Понял. И какой способ это преодолеть? — спросил Ацуши.       — Способность Ишигуро — «Остаток зыбкого мира» — позволяет ему обращать разум против владельца, запирая того в воспоминаниях. Её можно использовать как что-то вроде гипноза. Подвох в том, что это довольно травмирующий опыт, ведь на поверхность всплывают и те воспоминания, которые не хотелось бы видеть.       — И это поможет мне?       — Не могу гарантировать до конца, но он может попытаться «извлечь» твои воспоминания как тигра. Однако это слишком радикальный метод. Твой прогресс и так стабилен, и вы даже сработались с тигром, если можно так сказать. Поэтому решение лежит на тебе, — ответил Чуя, запустив палочки в рис.       Ацуши задумался над предложением. Идея полностью овладеть своей способностью звучала привлекательно, а вот идея столкнуться со своим прошлым… не очень. В его воспоминаниях было много пятен, образовавшихся из-за того, что разум стремился вытеснить часть мучений, дабы защитить себя. И Ацуши думал, сможет ли он выдержать лобовое столкновение со всем этим снова. Если ему отдадут приказ, то придётся это сделать, но Чуя звучал так, будто сам сомневался в правильности этого решения.       — Вы предлагаете это, чтобы избавиться от меня? — спросил Ацуши, и Чуя едва не подавился, сделав глоток обжигающего чая.       — Откуда у тебя в голове такие мысли вообще берутся? Чем я намекнул на то, что могу хотеть подобного? — спросил он со своим обычным запалом.       — Овладение мною способностью подразумевает, что я перестану нуждаться в Вашем присмотре, и наши дороги разойдутся, — резонно заметил Ацуши. Даже сейчас он начал медленно отрываться от Чуи, так как босс имел на них раздельные планы. И если пропадёт повод находиться рядом, то вряд ли они будут видеться слишком часто из-за разницы в положении. Чуя всё ещё оставался исполнителем, а Ацуши, если повезёт, через некоторое время дотянет до статуса Акутагавы благодаря резкому старту и такому же стремительному прогрессу.       — С чего ты взял? Если ты решишь остаться, я не собираюсь выгонять тебя, — возразил Чуя. — Мне не обязательно быть твоим ментором, чтобы мы продолжили общаться.       — Правда? Мне кажется, что я просто занимаю Ваше пространство.       — Если бы это было правдой, то я бы выпер тебя отсюда сразу же, как только подтвердилось, что ты можешь контролировать свои превращения. Чтобы ты не перекрутил всё снова, скажу прямо: мне нравится быть рядом с тобой, и из этой ситуации я извлекаю определённую выгоду, — спокойно заявил Чуя, и в этот раз у Ацуши чай поперёк горла встал, а лицо залилось краской из-за многозначительной формулировки.       — Мне тоже нравится находиться рядом с Вами, — смущённо пробормотал он. — Я забыл сказать это вчера, но я пойду за Вами куда угодно.       — Много чести ты мне даёшь, — фыркнул Чуя.       — Вы нравитесь мне как человек, — сказал Ацуши.       Теперь настала очередь Чуи заливаться краской. Это смотрелось необычно на нём, ведь Ацуши привык к его игривому или уверенному выражению лица.       — Не разбрасывайся такими заявлениями, тебя можно неправильно понять, — тихо и совсем не похоже на себя сказал он.       Ацуши пару раз моргнул.       — Я был честен, следуя Вашему примеру. Под «нравится» я имел в виду не только то, что Вы много для меня сделали. Я говорил о том, как Вы запоминаете чужие привычки и предпочтения и удивляетесь тому, что кто-то делает то же самое с Вами; как Вы слегка морщите нос, когда перебарщиваете с приправами; как выглядите, когда только просыпаетесь; как делаете вид, что не плачете над романтическими фильмами…       — Я же сказал, что то был отблеск экрана! — воскликнул Чуя. Теперь его лицо было полностью красным, однако сам Ацуши наверняка выглядел не лучше. Он не планировал высказывать всё это, но снежный ком продолжал катиться, и все мысли, которые он старательно собирал месяцами, сыпались из него, как рис из протёршегося мешка.       — И я сделал вид, что поверил, — невозмутимо подхватил Ацуши, что заставило Чую оскалиться, ведь он не любил быть загнанным в тупик.       — Я понял твою мысль, — сказал он, попытавшись взять себя в руки. — Только вот спешу разочаровать: ты перепутал привязанность с влюблённостью.       Ацуши ошарашенно моргнул, не зная, что сказать. Увидев его недоумение, Чуя принялся объяснять, переключившись на тон, которым обычно читал лекции:       — В наших кругах это не самое редкое происшествие. Я дал тебе шанс на лучшую жизнь, помог реализовать себя, в каком-то смысле сделал зависимым от себя на определённое время. И… поверить не могу, что из всех людей именно мне приходится вести этот диалог… Короче, из-за отсутствия опыта ты решил, что влюбился, хотя испытываешь ко мне банальную благодарность. Поэтому расслабься, я не собираюсь использовать это против тебя, а тебе стоит осмотреться вокруг прежде, чем делать не самый лучший выбор в своей жизни.       — Вы только что назвали себя плохим выбором? — переспросил Ацуши.       — А у тебя есть возражения?       — В алфавитном порядке, если Вы дадите мне немного времени.       Услышав это, Чуя прыснул, посмотрел на серьёзное лицо Ацуши и расхохотался, откинувшись на спинку стула. Ацуши сам невольно начал улыбаться, наблюдая за этим. Ему нравилось то, как Чуя смеялся всем телом — это было до очарования искренне.       Отдышавшись, Чуя смахнул воображаемую слезинку с уголка глаза.       — Клянусь, ты просто невероятен. Где ты этого набрался?       — Учился на романтических фильмах, пока Вы плакали, — пожал плечами Ацуши.       — Не плакал я!       — Тогда Вы знаете, к чему я веду.       Лицо Чуи посерьёзнело.       — Тебе действительно стоит лучше подумать над этим. Я не хочу, чтобы потом это стало камнем преткновения между нами двумя. Признаюсь, я привык к тебе больше, чем мне хотелось бы, и для меня это будет так же непросто, — сказал он, и сердце Ацуши пропустило удар от мысли, что он так же небезразличен Чуе. Это казалось чем-то из разряда фантастики, и в то же время Ацуши ещё никогда не ощущал себя настолько реальным.       — Я понимаю, что Вы не воспринимаете меня всерьёз, потому что я довольно жалок, но уверяю, что я думал над этим дольше, чем следовало, — заверил его Ацуши.       Чуя вздохнул.       — Не говори о себе так, я отношусь к тебе серьёзно. Просто… давай так: те, кого я приближал к себе, не задерживались в моей жизни надолго.       Чуя выдавил из себя это признание слово за словом, и внезапно Ацуши осенило. Он боялся. Это стало таким же открытием, как и всего лишь четыре года разницы между ними. Чуя точно так же чувствовал себя неловко, как и он сам, потому что для него это было чем-то непривычным и непредсказуемым. Их род деятельности не предусматривал появление подобных чувств.       — А если я задержусь? Я овладею своей способностью и стану сильнее, чтобы задержаться в Вашей жизни. Тогда Вы дадите мне шанс? — спросил Ацуши.       Чуя смотрел ему в глаза, поджав губы, будто старался задержать ответ, ведь от него сейчас зависело многое, до этого витавшее в воздухе между естественных прикосновений, тайных улыбок и долгих взглядов. Этот танец продолжался бы вечно, и теперь Ацуши знал, почему. Чуя просто не позволял себе наслаждаться чем-то, не выбитым потом и кровью. Он мог окружить себя роскошью, но чувства руками не схватишь.       Рыжие ресницы опустились, и Чуя глубоко вдохнул.       — Я очень хочу отказаться и считаю, что ты ошибаешься, — сказал он честно. — Но ты сам показал мне, что в моей жизни есть место чему-то хорошему.       Ацуши поднялся из-за стола и неторопливо обошёл его, приблизившись к Чуе со своей неизменной кошачьей грацией, неотрывно смотря на него. Чуя заметил, как слегка вытянулись зрачки, будто Ацуши все силы бросил на то, чтобы держать себя в узде в такой момент. Он наблюдал, замерев на месте — вовсе не от страха. Он ждал, хотел увидеть, на что Ацуши решится. Чуя отвык от привязанности после того, как наблюдал за горящими мостами, сожжёнными чужими руками. Поэтому он был благодарен тому, что не видел сны: хотя бы там его не преследовали эти лица. Он ни за что не сделал бы первый шаг, довольствуясь тем, что имел, однако хищная жадность Ацуши заставила его сосредоточиться, потому что Чуя был бойцом. И он не мог не ответить на брошенный вызов. Ацуши занял своё место в его жизни, как правильно подобранный кусочек пазла, и теперь Чуя слабо мог представить гостевую спальню пустой, как и коридор — без ещё одной пары обуви у порога, кухню — без чужой чашки, подаренной Кёкой по какому-то мелкому поводу.       Когда Ацуши накрыл щёку Чуи ладонью, его рука была тёплой и уверенной. Чуя сам не заметил, как его ресницы опустились, пока он сосредоточился на непривычном для себя ощущении. Нежность была нечастой спутницей его жизни в круговороте хаоса.       Ацуши смотрел на лицо своего наставника, друга, сожителя, партнёра — и не мог отвести глаз. Чуя был прекрасен, и всех прочитанных книг не хватило бы, чтобы придать этому словесную оболочку, поэтому Ацуши завороженно созерцал, погладив мягкую и нагретую румянцем кожу большим пальцем, чтобы ощутить её реальность. Он хотел касаться Чуи бесконечно, запоминая ощущение его тела. Его глаза улавливали малейшее подрагивание век, уши — участившееся сердцебиение, нос — ставший слаще запах. С первого дня Ацуши думал о том, что вещи Чуи приятно пахнут, но со временем он осознал, что дело не только в них. И сейчас он хотел зарыться носом в рыжие волосы, подтвердив свои догадки.       Словно его тело разом потеряло все силы, Чуя ткнулся лбом в живот Ацуши, чувствуя, как его ладонь переползла на затылок, а пальцы зарылись в волосы, поигрывая с ними. Подняв руку, он вяло обхватил парня за талию, хотя тот не планировал отстраняться и куда-то бежать в ближайшем будущем. Вторую руку он опустил Чуе на затылок, ненавязчиво запустив пальцы под чокер и поглаживая нежную кожу, отчего на ней выступили мурашки. Голова Чуи была пустой из-за информационного и сенсорного передоза. Однако аккуратные прикосновения ощущались исключительно правильно, будто Ацуши изначально знал, как всё надо делать. Он слишком внимательно смотрел те дурацкие фильмы, и теперь Чуя искренне жалел о том, с каким энтузиазмом взялся «культурно просвещать» своего ученика.       Ацуши вскрикнул, когда его больно ущипнули за бок.       — За что? — спросил он обиженно.       — Ты хоть представляешь, что мне придётся отвечать перед боссом за это? — пожаловался Чуя, подняв голову и упёршись в ткань футболки подбородком. Ацуши не мог злиться на него, когда он был настолько очарователен.       — А босс обязан знать? — поинтересовался он с куда меньшим энтузиазмом.       — Он всё знает, и я предпочту, чтобы это было по моей инициативе, — ответил Чуя, вздохнув, после чего побарабанил пальцами по пояснице Ацуши. — Дай мне поесть. Неподходящий момент ты выбрал со своим признанием. Вернёмся к этому, когда разберёмся с Гильдией, и моя голова не будет болеть от всего этого, — сказал он. Ацуши тихо рассмеялся и отстранился, а Чуя поймал себя на желании потянуться за его теплом. Для человека, убедившего себя в том, что одиночество являлось для него лучшим выбором, он слишком сильно хотел заползти Ацуши на колени свернуться на них, впитывая чувство уюта, пока не лишился его.       Остаток трапезы они провели в блаженном молчании, смотря каждый в свою тарелку. Когда Чуя двинулся к раковине, Ацуши остановил его и сказал, что всё сделает сам, а ему стоит полноценно дойти до ванной и переодеться. Словно в трансе, Чуя подчинился и погладил Ацуши по запястью напоследок, удалившись. Ацуши догружался ещё две секунды прежде, чем вспомнил о злосчастной посуде. Благо, по итогу ни одна тарелка не пострадала.       Переодевшись, Чуя вновь вернулся к работе, что было удручающе, но неудивительно. Как и другие исполнители, он вёл сводки, чтобы потом на руках у босса была максимально разностороння информация. Пока он сидел за низким столиком на полу, Ацуши разместился на диване, наконец написав Кёке, Акутагаве и Тачихаре, чтобы узнать, как идут дела у них. Акутагава был довольно лаконичен в своём ответе, что успокоило Ацуши даже больше, чем сам ответ; Кёка сказала, что Коё её едва на шаг отпускала, пока длилась вся заварушка, и пришлось стараться, чтобы обезвредить людей, а не убить ненароком; Тачихара нажаловался, что после подставы с ребёнком, которую устроил ему Ацуши, Чуя отчитал всех «Чёрных Ящериц», оказавшихся рядом, высадив их в ряд, как школьников. Даже Хироцу-сан пострадал! Ацуши попытался представить мужчину сидящим на коленях, однако фантазию закоротило. Но он не сомневался в том, что Чуя способен сделать нечто подобное. Зато ребёнок в конце концов благополучно вернулся к матери.       Чуя продолжил писать и отправлять письма даже после того, как начал клевать носом. Иногда ему звонили, и он поднимался на ноги, будто говорил с собеседником лицом к лицу, раздавая указания твёрдым голосом, совершенно не сочетавшимся с уставшим видом. Ацуши вооружился книгой и молча составлял наставнику компанию, морально поддерживая. Ему самому оставалось ждать указаний, так как он был «особым» случаем, оказавшимся в центре событий и благодаря этому избежавшим бумажной волокиты. Трудно быть исполнителем.       Когда Чуя закончил (на сегодня), Ацуши сам начал засыпать, давно забыв о чтении. Наставник пнул его и велел переползти в кровать, чтобы тело не ныло на следующий день от такого надругательства. Ацуши послушно соскрёб себя с дивана и выровнялся. Взглянув на Чую, сонного и открытого, он улыбнулся.       — Когда ты начинаешь улыбаться без слов, мне кажется, что твоя крыша уехала окончательно, — пробормотал Чуя, закинув сумку с ноутбуком на плечо.       — При взгляде на Вас само получается. Часть меня всё ещё думает, что это просто радостный сон, — пробормотал Ацуши в ответ, сделав шаг навстречу и медленно вторгшись в личное пространство. Чуя не отступил, подняв голову и глянув на него из-под ресниц. Когда Ацуши накрыл его талию ладонями, он положил свои руки ему на плечи, чтобы они не болтались в воздухе.       Ацуши наклонил голову, сближая их лица, и Чуя подался навстречу, почти задержав дыхание. Они медленно соприкоснулись лбами, и Ацуши улыбнулся, потёршись носом о чужой. Чуя фыркнул.       — Больно ты робкий по сравнению с заявлениями несколькочасовой давности, — пробубнил он, однако Ацуши слышал его ускорившееся сердцебиение чётко и ясно. Музыка для его ушей.       — Растягиваю момент.       — Не дотяни до того, что я по-настоящему усну.       Подчинившись, Ацуши медленно накрыл чужие губы своими, и Чуя тут же наклонил голову, сделав угол лучше, будто ждал этого с самого начала. Логично было, что первые шаги он оставил именно на Ацуши, позволяя задавать ритм, чтобы можно было дать заднюю в любой момент, если он поймёт, что действительно ошибся в своих чувствах и перепутал одно с другим. Но Ацуши только понял, что у Чуи очень мягкие и тёплые губы, и их хотелось касаться вечно. Однако он задержался на пару долгих мгновений, запоминая ощущение, и медленно отстранился, всё ещё улыбаясь. Не в состоянии отказать себе, напоследок провёл кончиком носа по мягкой щеке, неторопливо вдохнув запах, которым всё никак не мог насытиться.       — Спокойной ночи, — сказал тихо и обошёл Чую, скрывшись в собственной спальне, чтобы спрятать лицо в руках и просто осознать случившееся. Чуя задержался в гостиной и кончиками пальцев коснулся нижней губы, слегка надавив, будто в попытке воспроизвести недавнее чувство. Он думал, что его ничем не удивить, но настолько нежных поцелуев в его жизни ещё не было.       На следующий день Мори вызвал их обоих, будто догадался, что надо сделать именно так, и стало не до чувств: оба перешли в рабочий режим, по дороге обменявшись новостями, которые не успели обсудить накануне. В итоге Ацуши уже догадывался, о чём пойдёт разговор, когда они переступили порог кабинета.       Мори сообщил им, что местоположение Кюсаку было обнаружено, и скоро Агентство пошлёт свои силы, чтобы изъять его. Силы эти надо было перехватить, а вражеские планы — разрушить без угрозы альянсу. Никакого кровопролития, если это возможно.       — Дазай-кун будет отправлен на это дело, так как его способность… ваши лица сейчас абсолютно идентичны, — запнулся Мори, не сдержав улыбку.       — У любого будет такое лицо, если придётся работать с этим придурком, — пробормотал Чуя. Ацуши многозначительно промолчал, но его лицо говорило само за себя. Он-то надеялся, что первая их встреча станет и последней.       — Если подумать, то Акутагава-кун демонстрирует подобные реакции при его упоминании. Ты плохо влияешь на моих подчинённых, Чуя-кун, — беззлобно упрекнул Мори.       — Не моя вина, что они умеют здраво мыслить. Как я понимаю, Вы хотите, чтобы я сработался с ним и забрал Кью, — вернулся к делу Чуя.       — Абсолютно верно, ты сэкономил мне время объяснений. И я надеюсь, что Ацуши-кун отправится с тобой, ему полезно будет набраться не только боевого опыта. Всё-таки уже четыре года никто не видел «Двойной чёрный» в деле.       — Без проблем, — сказал Чуя, пока Ацуши потерял слова от волнения. Он-то думал, что его дело было уже сделано, поэтому не подозревал, что у босса на него есть ещё планы.       Мори разрушил эти ожидания, заговорив вновь:       — И, надеюсь, ты не будешь против, если Ацуши-кун и Акутагава-кун возьмут на себя финальный акт. Всё-таки надо дать и молодёжи побыть на свету.       Чуя пожал плечами.       — Мне и тут работы хватает. Эти двое достаточно оторваны от меня, чтобы самостоятельно завершить миссию, — непринуждённо ответил он. Они с Мори будто вели два диалога в одном, и Ацуши едва поспевал за этим, ещё не привыкнув к многослойности разговоров с боссом, ведь с ним Мори говорил почти как с ребёнком.       — Вы с Ацуши-куном вполне неразлучны, как мне казалось со стороны, — ненавязчиво заметил Мори, приподняв брови. У Ацуши всё похолодело внутри. Теперь он понял, что Чуя подразумевал, говоря, что босс всегда всё знает.       — Сработались, если так можно сказать. Планируем продолжать партнёрство даже после того, как Ацуши выйдет из-под моего крыла официально, — всё так же невозмутимо сказал Чуя, будто вовсе не напрягавшийся за время разговора. Новость о работе с Дазаем выбила из него больше эмоций.       А Мори откровенно веселился, наблюдая происходящее.       — Ацуши-кун уже показал, что его развитие ускоряется, когда перед глазами есть достойный пример для подражания, — сказал он. — Я отправлю все необходимые для миссии данные, можете начинать подготовку — выход перед закатом.       Ацуши и Чуя синхронно поклонились и направились к выходу.       — Чуя-кун, — бросил вслед Мори, заставив исполнителя остановиться. — Думаю, ты понимаешь, что при таких условиях я не дам тебе прогулять следующий медосмотр.       Чуя хмыкнул, и губы его растянулись в ухмылке.       — А была такая привилегия, — сказал он, и они с Ацуши покинули кабинет, оказавшись в пустующем коридоре.       — Что это значило? — спросил Ацуши.       Резко развернувшись, Чуя подцепил пальцем его ошейник и притянул к себе, прижавшись к губам коротким поцелуем, так и не перестав улыбаться.       — Что теперь тебе осталось овладеть своей способностью, и у тебя будут все шансы, которые ты хотел, — ответил тихо, и у Ацуши голова немного пошла кругом. Зато в реальности происходящего не осталось никаких сомнений.       Поддразнив его таким образом, Чуя ушёл вперёд, едва касаясь земли ногами. Ацуши трусцой догнал его, идя в ногу. До вечера они готовились и собирались с мыслями: Ацуши закрепил портупею с пистолетом, убедившись, что оружие легко ложится в руку и будет доступно в любой момент, после чего спрятал на теле ещё один, решив, что всегда лучше перестраховаться, даже если со способностью Чуи враг не успеет подойти вовсе. Сам Чуя вышел из своей комнаты одетым так, будто собирался пойти на дежурную договорную работу, а не на миссию повышенной сложности. Он пил кофе, упёршись бёдрами в столешницу, пока Ацуши занял обеденный стол, методично набивая магазины. Он не планировал много стрелять, однако «Чёрные Ящерицы» приучили его к тому, что лучше наличие лишнего пистолета, чем его в неподходящий момент отсутствие. Даже Кёка, помимо спрятанных в рукавах кимоно кинжалов, носила с собой один непримечательный просто на всякий случай.       Они не стали задерживаться и вышли сразу же, как только пришло сообщение от босса. Чуя взял свою машину, чтобы Кюсаку всегда был перед глазами, когда они будут возвращаться. Следуя координатам, они доехали до леса.       — Настало время высвободить твоего внутреннего зверя, — сказал Чуя, хлопнув дверью.       — Вы уверены, что сейчас подходящее время? — с неподдельным сомнением переспросил Ацуши.       — А где ещё тебя выгуливать, если не в лесу? Так мы доберёмся быстрее, и тебе не придётся рвать одежду частичным превращением, — резонно ответил наставник.       Кивнув, Ацуши закрыл глаза, и через секунду на его месте оказался тигр. Чуя улыбнулся ему и запустил пальцы в густой мех.       — Подбросишь? — спросил игриво, и зверь на секунду прикрыл жёлтые глаза перед тем, как подчиниться.