Белая полоса, уходящая в тень

Возвращение и обещания

      После падения Моби Дика Ацуши добрался до больницы так скоро, как только сумел. Чуя к тому времени давно очнулся, и держали его в палате исключительно символически, так как он мог позволить себе сбежать в любой момент если не через дверь, то через окно. Однако Ацуши застал его сидящим на кровати и что-то читающим в телефоне. Услышав щелчок замка, Чуя поднял глаза, и скучающее выражение на его лице изменилось чем-то более тёплым и нежным. Будто он не просто скучал, а соскучился, хотя они не виделись всего пару суток. Однако, учитывая то, при каких обстоятельствах они расстались и что предстояло сделать Ацуши после этого, неудивительно было, что Чуя волновался, запертый в четырёх стенах в ожидании новостей.       Ацуши не заметил, как его губы растянулись в улыбке, на которую Чуя ответил более скромной, пусть и не менее нежной. Ацуши подошёл к кровати и сел на её край, игнорируя стул. Чуя отложил телефон на тумбочку, и Ацуши без лишних вопросов взял его за руку, погладив мягкую кожу и поцеловав внутреннюю сторону запястья, приникнув губами к едва заметному шраму на ней. Чуя позволил ему, пусть его щёки слегка покраснели, и он отвёл взгляд, смущённый.       — Слышал, ты натворил шума с этим летающим китом, — сменил тему ещё до начала разговора. Не побег, а тактическое отступление.       — Много что пошло не по плану, однако мы справились, и Гильдия больше не является угрозой, — ответил Ацуши, физически неспособный перестать улыбаться с тех пор, как в нос ударил знакомый запах, смешавшийся с запахом больницы.       — Сомневаюсь, что всё так просто, раз мы не выловили тело Фицджеральда. Босс звонил мне накануне, — сказал Чуя, пожав плечом. Ацуши даже обрадовался, потому что экономило ему много времени.       — Что он рассказал Вам о случившемся?       — Только то, что вы втроём умудрились опрокинуть гигантский летающий корабль, уронив почти в самом порту, — ответил Чуя, и под конец один уголок его губ пополз выше, преображая улыбку в знакомую полунасмешливую ухмылку, доселе столько раз заставлявшую краснеть до корней волос от одного её вида.       — Это всё? — спросил Ацуши, не отпуская чужой руки, и его собственная улыбка приобрела несколько хищные очертания. Возможно, такое впечатление создавалось из-за вытянувшихся зрачков.       Чуя приподнял брови, заинтригованный, а по телу едва ощутимо пробежались мурашки. Обычно Ацуши не хранил от него секретов, да босс не стал бы утаивать нечто важное в такой момент.       — А есть что-то ещё? — осторожно поинтересовался он, не догадываясь, к чему готовиться.       Продолжая смотреть в глаза, Ацуши вновь поднял ладонь своего наставника, медленно прижав его пальцы к ошейнику. Глаза Чуи слегка расширились.       — Во время битвы на Моби Дике мы с Акутагавой были загнаны в угол, и я доверился тигру. Он позволил мне воспользоваться его силой — Акутагава подтвердит. Я помню каждое мгновение, — тихо и медленно сказал Ацуши, растягивая удовольствие, пока чужими пальцами очертил кожаный ободок, подобравшись к пряжке. — И я хотел бы, чтобы Вы оказали мне честь, так как я выполнил свою часть обещания.       В голове Чуи остался только белый шум. Осознание того, что Ацуши уже не был тем юношей, которого Чуя подобрал у канала полгода назад, ударило не хуже несущегося на всей скорости грузовика. И тот не был способен пошатнуть Чую так сильно, как услышанное. Он сам не заметил, как начал улыбаться непривычно широко и открыто.       — Я же говорил, что ты сможешь это сделать, — сказал гордо и поднял вторую руку, чтобы слегка дрожащими пальцами взяться за ошейник, который сам же надел на Ацуши, казалось, вечность назад.       — Ради Вас я сделаю большее, — пообещал Ацуши, и затаённая сила Зверя в его взгляде демонстрировала всю серьёзность сказанного.       Чёрный ошейник упал на белые простыни, и Чуя пальцами провёл по светлой полоске кожи, образовавшейся там из-за того, что Ацуши часто проводил время на солнце в своём излюбленном украшении, принципиально отказываясь снимать его даже дома. И эта бледная полоска показывала, что всё было реальным, — наглядная иллюстрация прошедшего времени. Чуя провожал свои пальцы завороженным взглядом, пока не посмотрел выше, вернувшись к улыбающимся глазам, следящим за ним всё это время, будто он был самой прекрасной картиной в мире.       Ацуши слышал, как ускорилось сердцебиение Чуи от невыраженных эмоций, затаившихся в глубине тёмных глаз. Его собственное сердце стремилось биться в унисон с этим ритмом.       — Я согласен, — сказал Чуя и накрыл чужую щеку ладонью.       Ацуши медленно приблизился к нему, прижавшись к губам с нежнейшим поцелуем, будто не желал давить. Его ладонь легла на бедро Чуи, накрытое покрывалом, и вес её был ненавязчиво приятным, а тепло ощущалось даже через ткань. Тело Чуи растаяло под ним, расслабившись так, как он мог только рядом с Ацуши, в какой-то момент приручившего его к себе, пока Чуе казалось, что всё было наоборот.       Отстранившись, Чуя наклонил голову, и Ацуши покорно поднял подбородок, догадываясь, что он намеревается сделать. Когда тёплые губы коснулись обнажённой кожи, так долго закрытой ошейником, являвшимся напоминанием и своеобразной защитой, по всему телу парня пробежались мурашки, и он вдохнул, шумно выдохнув и будто бы став в разы легче. Веки опустились сами по себе, и Ацуши отстранился от реального мира, сосредоточившись на тепле чужого тела, прижавшегося к собственному.       — У тебя осталось ещё одно обещание, — пробормотал Чуя, едва касаясь губами шеи, отчего Ацуши чувствовал каждое его слово кожей.       — Какое? — спросил он, положив вторую руку на затылок Чуи и принявшись неторопливо играться с его волосами, пропуская пряди через пальцы и наслаждаясь ощущением. В этот момент он готов был согласиться на что угодно.       — Верни меня домой, — ответил Чуя и медленно обвил шею Ацуши руками, выдохнув впервые за долгое-долгое время, про себя молясь, чтобы жизнь не лишила его ещё и этого, ведь он так устал. Устал, как человек, бежавший долгое время без возможности остановиться и только после остановки осознавший, насколько сильно болят его ноги.       Ацуши потянул Чую к себе, усадив себе на колени, чтобы обхватить руками талию и прижать их тела друг к другу.       — Будет исполнено, — сказал он, и в ответ Чуя оставил на его щеке сонный поцелуй, растворяясь в тепле живого тела под ритм уверенно бьющегося сердца.