Tell Me How You Hate Me

      Эндрю был на взводе 12 января не из-за погоды, но проливной дождь определенно ухудшил его настроение. Возвращаясь с последней пары, он чувствовал себя как мокрая псина.       Это был день игры, первой, с тех пор как Эндрю вернулся. Это было бы не так плохо, если бы игра не была в Техасе. Другими словами, добираться на автобусе туда было слишком долго. Им придется лететь на самолете.       Эндрю ненавидел летать. Особенно в плохую погоду. Но все же он держал себя в руках.       Он скорее умрет, чем позволит Лисам увидеть, как он разваливается.       У него было грубо говоря полчаса до того, как ему нужно будет отвезти всех на стадион. Как раз достаточно времени, чтобы переодеться и посраться с этими идиотами.       Эта оказалось сложнее, чем он предполагал. Видимо, трем взрослым парням очень трудно собраться.       В общежитие был полнейший хаос. Ники шастал по комнате, проверяя, взял ли он все вещи, которые ему понадобятся, и еще миллион вещей, которые не понадобятся. Кевин маниакально разбирал и заново собирал свою ручную кладь, переговариваясь с Аароном. Аарон был — ну, Эндрю не совсем понимал, что делал Аарон. Он продолжал поднимать вещи, которые Кевин доставал и клал их обратно в сумку и при этом что-то ему говорил. В любом случае, это удерживало Дэя от полного нервного срыва.       В это же время Эндрю ждал у двери с сумкой в руках. В отличие от придурков, которых он считал семьей, он собрался вчера.       — Если вас не будет в коридоре через 5 минут, я еду без вас, — крикнул Эндрю, прежде чем выйти из шумной комнаты в чуть менее шумный коридор.       Дверь в комнату девушек была открыта, и через минуту из нее вышла Рене, слегка смущенная.       Они встретились глазами, и он поднял бровь. В ответ она покачала головой. Позже, прочитал Эндрю по ее губам.       Эндрю не был сплетником, но ему пришлось признать, что ему стало интересно.       Ровно через 4 минуты и 53 секунды его семья появилась в коридоре, и через секунду к ним подошел Нил.       В тот момент он понял, какая реакция у Нила на то, что произошло на прошлой неделе: он будет притворяться, будто бы ничего не было. И это было нормально, так будет лучше для всех.       Так было лучше, потому что Нил был никем.       Это то, что он продолжал повторять себе. Когда-нибудь он в это поверит.       Поездка до стадиона была невыносима: Кевин постоянно ныл, и по окнам стучал дождь. Эндрю испытал настоящее облегчение, когда они втиснулись в автобус. К сожалению, облегчение было недолгим.       Аэропорт был таким же многолюдным, как Эндрю и помнил, но, на удивление, регистрацию и паспортный контроль они прошли быстро. К тому времени, когда они добрались до своего гейта, Эндрю стало тяжело дышать.       Стало еще хуже, когда Лисы рассредоточились. Он едва терпел большинство из них, но их нескончаемая болтовня отвлекала его от приближающегося полета. Все, что Эндрю мог делать — это наблюдать, как самолет несется по взлетно-посадочной полосе.       Блять. Он летал десятки раз, но каждый раз это было так же тяжело, как и в первый.       И уж если говорить о вещах, которые не становятся легче со временем, то в какой-то момент Нил оказался рядом с ним.       — Ты ведь пошутил, когда сказал, что боишься высоты? — Эндрю не ответил, но уставился на Нила. Голубые глаза, родные до такой степени, что это его пугало, уставились в ответ.       — Эндрю, я в это не верю. Тогда, что ты делал на крыше?       Конечно, что. Он не мог сказать, что крыши были единственным местом, которое не было запятнано ужасными воспоминаниями и блуждающими руками. Спальни, гостиные, кухни, даже ебаные библиотеки были испорчены, но ничего столь гнусного никогда не случалось с ним на крыше.       Он не мог сказать, что хотел, чтобы Нил был только его эти несколько минут. Что он почувствовал себя слегка взволнованно, когда увидел рядом Нила с взлохмаченными ветром волосами и красным от мороза носом.       На самом деле он мог сказать очень немногое в месте, где не было уединения.       — Чувствовал, — сказал он наконец. Он поднес руку к собственной шее и начал выстукивать собственный пульс.       — Вспоминал чувство страха или пытался почувствовать вообще хоть что-нибудь?       Нет, Эндрю вспомнил, как чувствовать недели назад. Не в этом проблема.       Страх был чувством, с которым было легко справиться. Он затмевал все остальные эмоции.       Нил казалось сменил тактику.       — Если тебе станет от этого легче, в год разбивается меньше двадцати самолетов, и причины не всегда связаны с погодой. Иногда пилоты допускают ошибки. Как бы это ни было, это быстрая смерть.       Эндрю замер. Какого хуя? Честно, какого хуя?       Ебаный придурок.       Ладно, хорошо, двое могут играть в эту игру.       — Как его имя? — Нил озадаченно нахмурился. — Твоего отца. Как его звали?       Эндрю наблюдал, как Нил побледнел, но это не принесло ему никакого удовлетворения.       Спустя минуту Нил приблизился, и Эндрю пришлось заставить себя не двигаться, вместо того, чтобы избавиться от тех нескольких сантиметров, что разделяли их.       Успокойся нахуй, Миньярд. Не здесь, не сейчас.       — Натан, — в конце концов сказал Нил, — его звали Натаном.       — Ты не похож на Натана.       — Я не Натан. Я Натаниэль.       Натаниэль. Ему не подходило это имя. Он предпочитает Нила, решил он.       На сегодня было достаточно откровений. Он отвернулся, и Нил ушел.       Он пытался заставить себя не скучать по теплу Нила, но об этом было легче думать, чем о приближающемся полете.       Но дело вот в чем: на самом деле Эндрю не боялся высоты. Он боялся падать.

***

      У них была пересадка в Атланте, а это означало, что Эндрю дважды придется справиться со взлетом и посадкой.       Это был ад.       Эндрю чувствовал на себе взгляд Нила, когда они были в воздухе, и это не успокаивало. Совсем. Определенно нет.       В любом случае.       Когда они добрались до стадиона, Эндрю был вымотан, а они еще даже не играли.       Ваймак заставил их пробежать несколько кругов и размяться перед его фирменной ободряющей речью:       — Так, слушайте сюда. Шутки в сторону. Эти ребята в одинаковых с вами цветах могут казаться милыми и дружелюбными, но здесь они с одной-единственной целью: в первом же матче вышибить вас из чемпионата. Они мечтают о победе и знают, чего стоит выйти в следующий круг. Ваша сегодняшняя задача — сделать из них посмешище.       — Вы изучили их состав вдоль и поперек, ознакомились с заметками Нила. Я показал вам все, на чем нужно сфокусироваться. Наши соперники быстры и опасны, но не неуязвимы. Самое важное — держать центр поля. Ради всех чертей и демонов ада, не спускайте глаз с их полузащитников.       — Да они у меня на костылях с поля уйдут, — вмешалась Дэн.       — Делайте что должны, — продолжил Тренер, — но только попробуйте мне схлопотать красную карточку! Это всех касается, — Он многозначительно посмотрел на Мэтта. Ухмылка Бойда никого не обманула, но повторять предупреждение дважды тренер не стал. — Если вы, дамы, начнете терять контроль над ситуацией, просите помощь у защиты. И плевать, если в этом случае одному из защитников придется взять на себя двух нападающих. Что касается вратарей, они обязаны запечатать наши ворота. Все понятно?       — Сделаем, — ответила за двоих Рене. Эндрю все это не особо волновало, он был занят наблюдением за Нилом, как тот бледнеет, смотря в толпу.       Ваймак это тоже заметил, поэтому щелкнул пальцами перед его носом. Это произошло так резко, что Нил отшатнулся и налетел на Кевина.       Эндрю изучил толпу, заметив двух Воронов в то же время, что и остальные.       — Какого хрена они приперлись? — спросил кто-то, рев в ушах в Эндрю был слишком громок, чтобы понять кто это.       Он вернулся на две недели назад, к словам Нилам: "Я никогда не понимал, почему он так любит ножи". Затем к Прусту и Дрейку. А затем еще дальше, к Кевину на пороге Эбби с рукой, прижатой к груди, как умирающее существо.       Рико — тот, кто причинил эту боль. Он блять был здесь.       — Пойду спрошу, — произнес Эндрю и направился к Рико и Жану, но был остановлен Ваймаком.       — Я запрещаю совершать убийства на первой игре сезона. Меньше думайте о Рико и больше о линии нападения техасцев, ясно?       Тренер продолжал говорить, но Эндрю не обращал внимания.       Его внимание переключалось то Кевина и Нила, то на Воронов на трибунах, пока он не убедился, что подопечные больше не находятся в секунде от нервного срыва. Ну, пока Нил не перестал так выглядеть. С Кевином он мало что мог сделать.       — Сейчас же не заткнетесь — побежите у меня круги наматывать, — говорил тренер, когда Эндрю включился в разговор. Эндрю вклинился слева от Нила, создавая препятствие между нападающими и Рико.       — Так на чем я остановился?       — Вы говорили про нападающих, — сказал Нил и посмотрел на Кевина. — Предупреждаю заранее, если за мной закрепят Бекштайна, мне всю дорогу придется отдавать боковые пасы. Он выше меня на тридцать сантиметров и если зацепит мою клюшку снизу, то дернет так, что я себе что-нибудь порву.       — На двадцать, а не тридцать. Его рост всего метр восемьдесят.       Оба нападающих уставились на него, вместе с тренером. Блять.       Ладно, возможно рост и был важен в экси. И, возможно, для Эндрю, вратаря, не нужно было знать рост защитников другой команды. И, конечно, он только однажды посмотрел состав «Длиннорогих» и, к тому же, никогда не рассказывал Лисам о своей эйдетической памяти.       — Какой рост у Лейкс?       — Сам посмотри в таблице.       — Один ответ, и все.       Нет. Он не будет делать этого. Не будет вести себя, как мартышка в цирке. Но когда он отвернулся и собирался уйти, Нил схватил сетку его клюшки и потянул, совсем чуть-чуть. Эндрю мог бы извернуться, если бы хотел, но он был ужасно слаб, когда дело касалось Нила.       — Какой у нее рост?       — Метр шестьдесят восемь? — Предположил Мэтт.       — Метр семьдесят три, — поправил Эндрю.       Нил отпустил его ракетку и улыбнулся.       — Мы победим.       — А ты допускал, что мы можем проиграть? — спросила Дэн.       — Нет.       Нил напрягся, совсем немного. Недостаточно, чтобы кто-то кроме Эндрю заметил. Он заметил, как Нил прижимает руку к губам, скрывая улыбку, и Эндрю хотелось заставить кого-нибудь истекать кровью.       Потому что кто-то заставил Нила думать, что улыбка это зло, но это было не так. Это было…       Черт. Успокойся, Миньярд. Возможно, это было и к лучшему, что Нил не улыбался, когда убрал руку. Эндрю было легче сфокусироваться.       — Я даже рад, что он увидит нашу победу, — произнес Нил, смотря на Рико на трибунах. — Посмотрим, как его это выбесит.       — Посмотрим, — сказал Ваймак. — В общем, считайте, что все самое важное я вам уже сказал, потому что на слова времени больше нет. Двери на поле открыты. Выполняем обычные упражнения, по одному и в тройках, — а затем посмотрел прямо на Эндрю. — Эндрю, для тебя в который раз повторяю: не перебрасывай чертовы мячи на чужую половину поля.       Эндрю задавался вопросом, знал ли тренер, что он делал это назло. Первый раз, в одну из игр в прошлом году, это была случайность. Сейчас же просто традиция.       Разминка была такой же скучной, как и всегда, и вскоре они снова ушли с поля.       Ваймак собрал их всех снова вместе, чтобы дать последние слова напутствия:       — Помните, чтобы выйти в следующий тур, нам нужна победа в двух матчах из трех, и проиграть в первом никак нельзя. Нападающие, жду от каждого по три очка, иначе отправлю бежать марафон. Защитники, будете тупить — составите им компанию. Рене, ты сама все знаешь. Эндрю, если пропустишь не больше трех голов, обещаю тебе полный шкафчик бухла. Довольно легко.

***

      По крайне мере, для Эндрю было легко. Не так просто для остальных, но это не важно.       Рене отправилась поговорить с Жаном Моро после игры. В этом она была похожа на него. Не могла не подбирать бродяжек.       Эндрю держался рядом с Кевином после игры; ни за что он бы не оставил нападающего одного с Рико в одном здании. Другими словами, ему пришлось выйти к прессе вместе с Дэн.       Он уже мысленно отключился, но вернулся, когда репортер назвал имя Нила.       — Нил, это правда, что тебя приняли при королевском дворе?       Эндрю наблюдал, как он замер, почти мог видеть, как Нил взвешивает варианты ответа.       А потом он обернулся и посмотрел на Эндрю, склонив голову.       Что мне делать? Говорил взгляд. Или, возможно, я могу их убить?       Эндрю небрежно махнул рукой. Делай, как знаешь.       Эндрю следил, как Нил снимает шлем и возвращается к репортерам, по пути отдавая шлем Эндрю, он в свою очередь отдал его Рене, которая шла в раздевалку. Эндрю смутно осознавал, что делает.       Все его внимание сфокусировалось на нападающем, который сейчас разговаривал с женщиной.       — Простите, — сказал он, — вы что-то сказали?       — Говорят, тебе предложили присоединиться к свите короля. Прокомментируешь эту новость?       Свита короля. А. Это были личные питомцы Рико, выбранные из лучших игроков поколения. Он лично тренировал (т.е. ломал) их и собственноручно создавал будущую национальную сборную.       Это безмерно бесило Эндрю, что кто-то восторгался бредом этого ублюдка, но фанатам нравилась вся эта херь со свитой короля.       — А, вы об этом, — произнес Нил и снял пластырь, показывая всем черную четверку. От вида всего этого внутри Эндрю что-то сжалось. Но что произошло дальше…       Нил наклонил голову, обнажая бледную шею, и снова улыбнулся, более жестокой версией прежней улыбки.       Блять, он был привлекательным.       Эндрю было необходимо поговорить об этом с Бетси. Все начинало выходить из-под контроля.       Кевин прошипел что-то на французском, и Нил определенно это проигнорировал, потому что продолжил.       — Впечатляет, верно? Кажется, Рико впервые допустил ошибку. Правда, признавать собственные ошибки у него не хватает ума.       — Ты хочешь сказать, он допустил ошибку, пригласив вас? — спросил один репортер.       — Ты считаешь, что не заслуживаешь своего номера? — одновременно спросила другая.       Нил, будучи драматичным придурком, притворился удивленным.       — Я считаю, что он не заслуживает нас, — он показал на себя и Кевина. — Но тату здесь не причем.       — То есть?       — Буду говорить честно. Я знаю, что в игре Рико великолепен. Это всем известно. Дядино имя сильно помогает ему продвигаться по жизни, у «Воронов» внушительная статистика. Но уважать Рико Морияму, как человека, не за что. До декабря прошлого года я считал его законченным эгоцентриком, который настолько помешан на собственной славе, что попросту не видит потенциала в других игроках. Меня он, само собой, счел придурком из глуши, недостойным иметь свое мнение.       — Тем не менее, на это Рождество мы решили пойти друг другу навстречу, — продолжил Нил. — Рико пригласил меня потренироваться в составе «Воронов», чтобы я увидел разницу между нашими командами. Вот чем это закончилось, — он указал на цифру на щеке. Эндрю снова пришлось бороться с желанием выследить этого ублюдка и выпотрошить его. — Он признал, что ошибался насчет меня, а я пообещал полностью оправдать его ожидания. Мы никогда не станем друзьями и определенно не будем питать друг к другу теплых чувств, но, по необходимости, так или иначе будем держать друг друга в поле зрения.       — Ходят слухи, что вы собираетесь перейти в сборную университета Эдгара Аллана, — спросил один репортер.       — Когда я был в гостях у «Воронов», такая возможность обсуждалась, — признал Нил. — Но мы с Рико обо знаем, что этому не бывать. Я никогда не реализую себя, играя за «Воронов». Кроме того, я еле вытерпел две недели в их компании. Не представляю, как бы я мог выносить их целых четыре года. Отвратительные создания.       — И знаете что? Это мелочно. Я сказал, что буду честен, но, пожалуй, переборщил с откровенностью. Выражусь иначе: «Лисы» пообещали «Воронам» реванш, поэтому я буду желать Рико удачи до самого финала. Если бы он не верил, что мы там встретимся, то не набил бы мне эту татуировку и не прилетел бы с другого конца страны, чтобы посмотреть на нас сегодня. Он знает, что у нас есть реальный шанс попасть в финал, просто еще не понял, что при нашей следующей встрече победу заберем мы. Так что следите за развитием событий. Всех нас ждёт увлекательный сезон. Хорошего вечера.       А затем Нил развернулся и ушел, не обращая внимания на смех Дэн. Эндрю смотрел на него пару секунд, прежде чем повести Кевина в раздевалку.       Это маленькое шоу определенно обрушит на них ад, но черт, это было очень забавно.       Кевин сделал несколько язвительных комментариев, которых Эндрю не понял, но этого было достаточно, чтобы Нил впечатал нападающего в дверь.       Эндрю отступил. Возможно, ему следовало вмешаться, но его еще ждали долгие часы полета, поэтому он заслужил развлечение. Кроме того, он остановит, если Нила понесет. Возможно.       За тем, что происходило далее Эндрю было трудно уследить, потому речь состояла из злобного французского.       В какой-то момент Кевин отпихнул Нила, и они продолжали орать, пока Эндрю наблюдал, как неизвестная эмоция появляется в глазах Джостена.       Эта была та же эмоция, что появилась у него, когда Ники пошутил над Элисон.       Возможно было достаточно. Эндрю уже хотел вмешаться, когда упомянули его имя.       После этого спор утих, и в раздевалке стояла напряженная тишина, когда Нил вышел.       Не имея ничего, что могло бы развлечь его, Эндрю переключился на предстоящие полеты на самолете.       Часы спустя, когда он убедился, что его подопечные все еще живы и не собираются покидать башню, он пошел на крышу. Не так близко к краю, как обычно. Достаточно высоты на сегодня.       Ему нужно было побыть в тишине. Стресс, пережитый сегодня, оставил его в плохом состоянии, и демоны, затаившиеся в уголках его разума, непременно воспользовались бы шансом вытащить старые воспоминания и воспроизвести их, чтобы Эндрю пережил все заново.       Он часто думал о том, насколько проще была бы его жизнь, если бы он мог забыть. Но в такие дни он только об этом и думал.       Я продолжаю помнить. Я продолжаю помнить. Мое сердце не жалеет меня.       Воспоминания были как боль в груди, и неважно, как сильно он сжимался, он не мог избавиться от них.       Но по крайней мере боль давала понять, что все еще жив.       Честно говоря, понять это было иногда слишком сложно.       В такие дни он полностью понимал, что имел в виду Нил, называя себя никем.       Потому что Эндрю чувствовал себя призраком, тенью человека. Он думал, что если не будет двигаться, то исчезнет.       Он не понимал, как может быть таким холодным, таким потерянным, и все равно сердце у него будет биться.       Ты можешь быть никем и все еще дышать.       Поэтому он остался там, в холодном коридоре, не понимая, что происходит, кроме проносящихся перед глазами воспоминаний, пока не взошло солнце.       И в тот момент начались крики.