Tell Me How You Hate Me

      Эндрю недолго пришлось скучать по шуму.       Дверь за его спиной загремела. Один раз. Два. Три.       А затем открылась.       Почти бесшумные шаги приблизились к нему. И Нил сел ровно там, где Эндрю не смог бы до него дотянуться.       Он боится меня.       Эндрю видел, как Нил пытался сесть вне досягаемости Ваймака, когда они забирали его из той помойки, в которой нашли. Он вел себя так и с Эндрю до их уговора. После же — ни разу.       До сегодняшнего дня.       До Эндрю дошло, что у него были веские причины бояться. Миньярду не нравилось, когда его пытались контролировать, а Нил сейчас пытался делать именно это.       Где-то внутри Эндрю был зол, где-то под утомляющим безразличием, которое затуманивало его разум, как наркотик. Возможно, это было и к лучшему, что он не мог дотянуться до Нила.       Нил был всегда вне досягаемости, и тот факт, что его это волновало, только сильнее разозлил его.       Эндрю достал пачку сигарет из кармана и протянул Нилу, не смотря на него.       — Назови хоть одну убедительную причину, почему я не должен сбросить тебя с этой крыши, — сказал он, ненавидя, как утомление заставило его голос звучать скучающе, а не раздраженно. Потому что он был зол. Где-то в глубине. Эндрю знал, что был, просто он не мог найти этот самый гнев. Он ненавидел свое безразличие, ненавидел Нила, ненавидел себя.       — Я потащу тебя за собой, — произнес Нил совершенно невозмутимо, — долго лететь будем.       Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя.       — Ненавижу тебя, — сказал Эндрю, делая глоток водки, которую он спер из заначки Кевина. — В девяноста процентах случаев при виде тебя я начинаю думать об убийстве. Представляю, как спущу с тебя шкуру и вывешу ее в назидание другим идиотам, которые решат встать у меня на пути.       Он хотел припугнуть Джостена, использовать страх, который должен был оттолкнуть Нила еще сильнее, но все что он спросил было:       — А что насчет оставшихся десяти процентов?       А что насчет оставшихся десяти процентов?       Нет. Не здесь блять, не сейчас блять.       — Я предупреждал — не смей накидывать на меня поводок, — сказал Эндрю вместо ответа.       — Я и не накидывал, — произнес Нил. — Ты сам это сделал, когда убедил меня остаться вопреки всему. И нечего рычать только из-за того, что я сообразил взяться за другой конец.       — Еще раз потянешь — убью.       — Разве что в конце сезона, — сказал Нил, и, боже, как Эндрю его ненавидел. — А до тех пор придется потерпеть, так что не трать зря время на угрозы.       Эндрю не знал как назвать шум в ушах, но он испытывал навязчивое желание пырнуть кого-то, причинить боль, сломать. Это было его призвание, и он с этим хорошо справлялся.       Голос Доктора Пруста пронесся в его голове. Эндрю, ты прекрасная машина уничтожения. Ты проносишься словно ураган и ничего не оставляешь после себя. Осмотрись, ты видишь, кому ты причинил боль?       Он видел.       — Думаю, дело не в деньгах, — произнес Эндрю, поднимая ту тему, которая, как он знал, причинит боль Нилу. — Причина, по которой за тобой так долго охотятся. Подозреваю, на каком-то этапе эти люди поняли, что устранить тебя — гораздо важнее, чем вернуть украденное.       — Пусть так, — парировал Нил, звуча совершенно невозмутимо, и Эндрю ненавидел его, ненавидел его, ненавидел его, — и все же ты не причинишь мне вреда.       Эндрю ненавидел его, ненавидел его, потому что он был прав.       — Время летит быстро.       Джостен замолчал на мгновение, и, возможно, Эндрю одержал победу, возможно, Нил наконец-то собирался сдаться, возможно, возможно, возможно…       — Отлично, — наконец-то ответил нападающий. — Хочу увидеть, как ты потеряешь контроль.       Оу.       Эндрю потребовалась секунда и один тихий выдох, чтобы прийти в себя.       — В прошлом году, — начал он, убедившись, что не скажет ничего глупого, — ты хотел жить. Сейчас изо всех сил стараешься умереть. Если бы у меня было настроение сыграть еще один раунд в нашей игре, я бы спросил тебя, с чего ты вдруг передумал, но, по ходу, я по горло сыт твоим идиотизмом. Иди вниз и беси кого-нибудь другого.       Нил склонил голову и нахмурил брови в притворном замешательстве:       — Я тебя бешу?       Что за вопрос это был?       — Не представляешь, как сильно.       — Интересно, — произнес Нил. — На прошлой неделе ты вроде говорил, что тебя ничем не пронять.       А затем Нил ушел, и на крыше стало холодно, и Эндрю так устал.       Ему нужно было держаться подальше от общежития еще какое-то время, поэтому он втиснулся в угол между стеной и тем, что, как он считал, было вентиляционным отверстием.       Когда Эндрю наконец-то позволил себе начать засыпать, он вспомнил разговор с Нилом в аэропорту буквально вчера. Он не боялся высоты, осознал Эндрю. Он боялся падать.       И вот он здесь. Падал, падал и падал, и не было сетки, которая бы поймала его. Падал и падал навстречу вспышке голубого и рыжего, навстречу дыму, который тут же рассеялся, когда он приблизился к нему.       Да поможет ему бог, когда он в конце концов ударится о землю.

***

      К тому времени, когда на следующее утро Эндрю добрался до их маленькой комнаты для занятий, Рене уже заматывала руки, и он мог сказать, что она была слишком взбудоражена, чтобы говорить. Плечи Рене определенно были напряжены, а ее гнев был заметен в том, как она дралась.       Ее пинки были сильнее, а удары более дикими. Было понятно, что сейчас она не думала. И все же, он позволял ей это. Рене позволяла ему делать тоже самое много много раз.       Пока Рене не контролировала себя, Эндрю не позволял себе терять концентрацию. Он свирепо встречал все ее удары, никто не смог бы обвинить его в том, что он дает ей послабления, но он не терял счет времени, как это обычно случалось во время их спаррингов.       Спустя два часа он решил, что хватит. Он занес ногу за лодыжки Рене, движение, которое она обычно предвидела бы, и прижал ее к земле, положив одну руку ей на плечо после того, как она упала.       — Хватит.       Рене вздохнула, смахивая его руку, и он сел рядом с ней.       — Из-за чего все это было? Из-за вчерашнего? — Эндрю не смотрел на нее, он был занят разматыванием рук. Даже если она была расстроена, он не будет извиняться. Сожаление никому не поможет.       Нет смысла думать о прошедшем дне, потому что тогда я был другим человеком.       Она вздохнула.       — Нет, я понимаю почему ты сделал то, что сделал. Я уважаю это. Жаль, что Элли оказалась замешана во все это, но я не злюсь.       Эндрю отказывался чувствовать облегчение от сказанного.       — Просто… Я не знаю, — продолжила Рене. — Это все глупо.       — Я не прошу информацию. Либо говори, либо нет.       Рене слегка улыбнулась, прежде чем вздохнуть снова.       — Элли поцеловала меня. 12, перед вылетом в Техас.       Так. Это была хорошая вещь, так ведь? Или ему придется убить ее?       — Это то, чего ты хотела?       — Да. Возможно? Я не знаю, — Рене закрыла лицо руками. — Да, это определенно… Это было хорошо. Очень хорошо. Просто это… Не знаю… Трудно, наверное. Сопоставить с моей верой. Я знаю, что я думаю и во что верю, и я знаю во что верят люди, которые заботятся обо мне, но другие люди думают по другому. Я просто… переживаю, наверное. Что если они правы, а я нет?       Это все-таки серьезно. Ладно.       — Твоя религия основана на любви. И тебе она нравится? — Рене кивнула. — Тогда у бога нет причин разочаровываться в тебе. Помимо твоего ужасного вкуса, какие у него могут быть проблемы с этим? Пока ты счастлива и в безопасности, нет ничего плохого в том, с кем ты выбрала быть. Ага?       Медленно она убрала руки от лица:       — Да. Ты прав.       — Как всегда, — произнес Эндрю, наблюдая за ее улыбкой. — Так… Ты и Блонди? Как это произошло?       Рене покраснела:       — Я не знаю! Она вся промокла под дождем, поэтому я принесла ей полотенце, она резко замолчала и напряглась, а затем она такая: «Я могу тебя поцеловать?», и я согласилась, потому что это Эллисон, потом, — Рене сделала глубокий вдох. — У меня не было возможности никому сказать, потому что случились Вороны, а потом они начали… ужасно высказываться о квир-людях в команде, прежде чем Тецудзи призвал к прекращению огня, и я стала накручивать себя, и вот мы здесь.       — Это было на один раз, или…? — пять минут назад Эндрю сказал, что не будет выпрашивать информацию. Эндрю был лгущим лжецом, который лгал, но это было гораздо интереснее, чем его собственная жалкая личная жизнь, поэтому…       — Мы завтра идем на свидание. Она ведет меня в тот модный ресторан в Колумбии, недалеко от Эдж-стрит. Тот, в который мы все хотели сходить, но не могли себе позволить.       — Она ведет тебя туда? Чёрт.       — Я знаю. И она просто… Она идеальная, она замечательная, она… — Рене остановилась, на ее лице отразился ужас. — Господи. Я становлюсь одной из тех людей.       Эндрю уверенно кивнул.       — Помнишь, я просила тебя убить меня, если я стану одной из них? Я безумно рада сейчас, что я не попросила тебя пообещать сделать это.       — Как всегда, Рене, твоя предусмотрительность оказалась полезна. Я бы не хотел прятать твое тело. На данный момент у меня есть только одно хорошее место, и оно зарезервировано, — сказал Эндрю, отклоняясь назад.       — Точно. Как обстоят дела?       — Никак, — произнес он нерешительно. Эндрю хотел добавить, что ничего нет, но он просто… не мог заставить себя сказать. Тошно от того, как плохо он мог контролировать проблему в форме Нила в своей жизни. Он ненавидел это.       — Ты злишься на него?       — Я… — засомневался он. Злость не совсем верное слово. На самом деле всё… сложнее. — В бешенстве, — решил Эндрю. — Он бесит меня.       Рене промычала.       — Что-нибудь еще произошло?       — Он сказал, что хочет увидеть, как я теряю контроль. Это цитата.       Рене, к счастью, выглядела так же шокировано, как и чувствовал себя он сам.       — Ты… все еще уверен, что это безнадежно?       Эндрю пожал плечами, прошептав:       — Без понятия.       — Поговори с ним… Хотя ты рискуешь переступить черту. Это может помочь. Хотя бы немного все прояснить.       Эндрю вздохнул.       — Я тебе когда-нибудь говорил, как я ненавижу, когда ты права?       — Много-много раз, — рассмеялась Рене.       — Хорошо, я бы не хотел, чтобы ты забыла. Я поговорю с ним в пятницу в Сумерках.       — Я думаю, это хорошая идея, — произнесла она со своей фирменной «Я Рене, и я горжусь собой» улыбкой. — Ты слышал, о чем спорили Мэтт и Элли…?       Они сидели и говорили еще около сорока минут, и к тому времени, как они разошлись, Эндрю чувствовал себя гораздо спокойнее.       Хотя Рене, скорее всего, никогда бы такое не сказала, он знал, что она ценит их встречи, когда она может быть настоящей, включая беспорядочные и жестокие аспекты ее личности.       И хотя Эндрю скорее умрет, чем признается ей, но он чувствовал тоже самое.

***

      Тренировка в понедельник была напряженной для большинства и невероятно интересной для Эндрю. Все в команде хотели убить друг друга, что способствовало милым разговорам.       Например, когда Нил и Кевин решили перекинуться парой слов.       Особо ничего не произошло, спор закончился, не успев начаться, и Эндрю вмешался бы, прежде чем кто-то серьезно пострадал. Возможно. Но все равно было чрезвычайно приятно, как Нил, будучи выше Эндрю всего на несколько сантиметров, пытается наезжать на Кевина.       И наблюдать, как Нил наставляет свою ракетку на Кевина, как гребаный нож?       У Эндрю случилось короткое замыкание.       Так или иначе.       У Рене было то выражение лица, которое обозначало, что она придумала вопрос, на который Эндрю будет интересно ответить, пока они бегают по кругу во время перерыва.       Когда они достаточно отдалились от остальных, она спросила:       — Кто выиграет в драке: Кевин или Нил?       — Никто. Я оставлю их прежде, чем они убьют друг друга.       — Да, конечно. Но сейчас я говорю про ту драку, в которой им нужно разрешить их разногласия, а не убить друг друга.       — А, — произнес Эндрю, кивая. — Стычка нападающих на поле экси.       Когда Рене перестала смеяться, она кивнула:       — Да, именно это.       — Если смотреть с физической стороны, то ответ определенно Кевин.       — Определенно, хотя мне кажется тут есть «но».       — Но, — продолжил Эндрю, заслужив смешок Рене, — добавим личные качества? И победу всегда одержит Нил.       — Для справки, я согласна, но продолжай.       — Очевидно, сила воли — важный фактор. Разница между Кевином и Нилом в том, что Нил на самом деле хочет выжить. Кевин забьется в угол, когда начнет происходить настоящий пиздец. Он не создан для борьбы в отличие от нас.        Рене кивнула, а затем посмотрела назад и махнула рукой, чтобы он подождал.       — Скажи, если будет нужно, чтобы он ушел, хорошо? — произнесла она, пока тихие шаги приближались.       Нил молча присоединился к ним, и они продолжили бежать.       — Эндрю, я тут подумала, — начала Рене. — Ты больше не страдаешь от синдрома отмены, и ты более сильный вратарь, поэтому я думаю будет неплохо поменяться половинами. Таким образом, ты будешь на поле, когда соперники уже устанут. Что думаешь?       Эндрю кивнул:       — Скажи об этом Ваймаку.       Рене улыбнулась и сменила тему, начав с обсуждения сооружения на другой стороне кампуса Пальметто, а закончив поводом для начала Третьей мировой войны, и только Эндрю улавливал смысл во всем этом разговоре.       — В какой-то момент, — сказала она, — доступ к чистой воде будет ограничен. Что тогда случится? Война.       — Подумай, — произнес Эндрю, все больше напрягаясь от присутствия Нила. — Мы однозначно не сможем протянуть так долго, что нехватка воды станет настолько ощутимой. Мы обязательно сунем свой нос не туда, и начнется пиздец.       — Не знаю, -сказала Рене. — Нил, а что ты думаешь?       Джостен пожал плечами ровно в тот момент, когда тренер свистнул, и дебаты пришлось отложить.       Следующий день был похожим, Нил присоединился к ним на кругах, пока они обсуждали выживание в случае зомби апокалипсиса.       Рене была взволнована, это было очевидно. Эндрю был уверен, что это было связано с ее новой бродяжкой. Она постоянно что-то печатала в телефоне, лишь изредка вставляя ту или иную фразу в разговор.       Нил быстро подхватил разговор, ожидаемо, что он крайне осведомлен в вопросах выживания.       — Однозначно нам нужна большая база для всех выживших, — вставила Рене.       — Нет. Риск заражения экспоненциально возрастает, если мы будем пускать чужих, — поспорил Эндрю       — Неужели ты ни за кем не вернешься?       Эндрю посмотрел на руку.       — Таких я могу пересчитать по пальцам одной руки.       Аарон, Ники, Кевин, Бетси. И Нил.       — Мне кажется, тренер был бы хорош в бою, — высказалась Рене, пока они пробегали мимо скамеек. — Кроме того, у него есть лицензия на оружие.       — После того как я несколько раз вломился к нему в квартиру, он продал пистолет, — произнес Эндрю, пожав плечами.       — Что насчет Эбби?       Нет. Несмотря на то, что она могла бы помочь его брату, Эбби Уинфилд была бы помехой. Она была слишком доброй, чтобы быть полезной.       Более нормальный человек ужаснулся бы от мысли, что ему придется выбирать, кто выживет, а кто умрет, основываясь на полезности. Хотя для него это имело смысл. Были люди, которых он должен защитить, остальные и остальное — второстепенно.       Все всегда сводилось к защите его людей.       — А какой от нее толк? — спросил Эндрю. — Укусы зомби не лечатся, а уничтожать заразившихся она нам не даст. Вдобавок тренер не отпустит ее от себя ни на шаг. Вот пускай сам о ней и заботится, сколько сможет.       Рене кивнула, и они продолжили. Нил, казалось, отключился от их следующего разговора, и на его лице появилось выражение, в равной степени озадаченное, разочарованное и отвращенное.       Не то чтобы Эндрю обращал внимание. Конечно нет.       Телефон Рене снова завибрировал, и она нахмурила брови:       — Ой, извините.       Эндрю снова взглянул на Нила, пока она отходила.       — Это Жан, — начал Эндрю. — Объяснишь?       Он уже знал историю. Рене рассказала ему тогда же, когда получила номер Воронов. Эндрю просто было интересно, как Нил объяснит это, скажет правду или нет.       И если то выражение уйдёт с лица Джостена? Дополнительный бонус.       — Я не знал, что Кевин дал ей его номер, — начал Нил. — На банкете он вроде бы ею заинтересовался. Надеюсь, она сможет поколебить его слепую преданность Рико.       Пауза, а затем:       — Может, поэтому Мэтт больше не ставит на вашу пару?       Эндрю знал, что Нил умный. Он видел, как он решает сложные математические примеры в уме, знал, что он свободно владеет по крайней мере двумя языками и учит третий. Каким-то образом он годами выживал в бегах.       Никогда раньше Эндрю не встречал одновременно такого умного и такого тупого человека.       Нет, хотел он сказать, буквально все, кроме тебя, видят, что я думаю о тебе.       Честно говоря, это было почти шокирующе, что Нил не знал. Не так давно Эндрю, унизительно, предложил ему отсосать.       Он забыл? Было ли это возможно? Эндрю, признаться, не знал, как работает память обычных людей, но он не думал, что можно забыть что-то так быстро.       К счастью, тренировка началась раньше, чем он успел сказать что-нибудь позорное.

***

      К тому времени когда они вернулись в Лисью башню, Эндрю был готов развалиться, но ему пришлось везти нападающих на тренировку. День не был ужасным, и это было удивительно; для него обычно существовали только «плохие» и «более плохие» дни.       — Эндрю, — окликнул его Нил, когда выходил из арендованной машины. Краем глаза он увидел, как его кузен колеблется на тротуаре.       — Мы скоро подтянемся. Приглядывай за ними, — попросил Нил Ники.       Ники с недовольной гримасой отвернулся.       — Легко сказать.       А потом они остались одни. Эндрю наблюдал, как Нил осматривает парковку, тот завораживающий блеск разума в его глазах. Наконец-то Джостен вернулся к разговору.       — Из мастерской не звонили? — спросил Нил. — Мэтту утром сказали, что фургон можно забирать уже завтра, тачку Эллисон обещали вернуть в первой половине дня субботы. А вашу отремонтировать можно?       Эндрю достал телефон и включил голосовое сообщение, оставленное ранее. Он уже слушал его; Лексусу конец.       Эндрю облокотился на багажник арендованной машины, доставая две сигареты, и передал одну Нилу, когда тот вернул его телефон.       — Ты собираешься поменять машину, — тут же сказал Нил. — Если страховка не покроет стоимость новой, я оплачу разницу. Ты же знаешь, у меня хватит.       Это была правда. У Нила было гораздо больше денег, чем должно быть у студента, и он их не тратил. Это был своего рода запасной план. Эндрю знал, что Нил воспользуется этими деньгами, если запахнет жареным. Так почему он предлагал их ему?       Он чувствовал себя виноватым, понял Эндрю. Он все еще каким-то образом считал, что все, что сделали Вороны и их сумасшедший маленький кумир, было его виной. Эндрю отказывался поддерживать эту нелепую идею.       — Я не нуждаюсь в твоих подачках, — произнес Эндрю, и это не было ложью; это была просто не вся правда. Полуправда и секреты. Вот как такие люди, как они, выживали.       — Это не подачка. Это месть, — поправил Нил. — Эти деньги с самого начала мне не принадлежали, помнишь? Я говорил тебе, что мой отец украл их у Мориямы. Если ты ими воспользуешься, то заставишь Рико возместить ущерб, который причинили его фанаты.       — Месть движет только слабаками.       — Если бы ты так считал, то не планировал бы убить Пруста.       Ты прекрасная машина уничтожения. Ты видишь, кому причинил боль?       Нет. Эндрю отключил этот голос в голове, прежде чем он утащил бы его в прошлое. Этот человек не худший монстр, с которым он сталкивался. Он отказывался быть под влиянием этого имени.       Спустя минуту молчания, Эндрю подозвал Нила к себе. Когда Нил шагнул, он схватил его затылок и притянул ближе, изо всех сил стараясь игнорировать волнение от близости Нила, его тепла.       Эндрю был окончательно в жопе.       Прежде чем он сделает то, о чем пожалеет, он выдохнул дым в лицо Нилу.       Он не отодвинулся, он не отодвинулся, он не отодвинулся.       — Это не месть, — произнес Эндрю. — Я предупреждал, что сделаю с ним, если он до меня дотронется. Я всего лишь держу свое слово.       Никто никогда не верил ему. Почему ему никогда не верили?       Ощущение кожи Нила стало невыносимым. Эндрю отпустил его, и когда он поднес сигарету к губам, нападающий забрал ее и сломал пополам, позволяя половинкам упасть и укатиться. Ублюдок.       Эндрю обратил внимание на Нила.       — Девяносто один процент.       Что насчет оставшихся десяти?       — Просто возьми деньги, — сказал Нил. — В прошлый раз ты купил автомобиль ценой чьей-то смерти. Теперь ты можешь купить его ценой жизни — моей жизни. На эти деньги я собирался сделать себе новые документы после того, как сбегу отсюда. Благодаря тебе они мне больше не нужны.       Это был весомый аргумент. Нил не сбежит, если у него будет средств для этого. Но все же…       — Твоя жизнь уже оценена, и ты уже за это платишь. Нельзя продать одну и ту же вещь дважды.       — Ты потерял право называть меня упрямым, — произнес Нил. Эндрю пожал плечами, хотя в слова Джостена была доля правды.       — Давай заключим новую сделку, — предложил наконец Нил.       Ха. Этого он не ожидал.       — И чего же ты хочешь?       — А что ты можешь предложить?       Почему Нил последнее время постоянно задавал глупые вопросы?       — Не задавай вопросы, ответы на которые знаешь заранее, — ответил Эндрю.       Нил нахмурился, явно сбитый с толком, Эндрю не стал ему ничего объяснять. Напряженность между ними после Сумерек, наконец, сошла на нет, и не хотелось снова вернуться к ней.       Вместо этого он поднял руку ладонью вверх и призвал Джостена сделать тоже самое. Когда Нил сделал это, Эндрю выхватил почти догоревшую сигарету и затянулся, чтобы вернуть ее к жизни.       — Вообще-то она моя, — сказал Нил.       — А, да? — отозвался Эндрю. Ты сломал мою пополам. Считай это кармой.       Они просто существовали неопределенное количество времени, голубые глаза Нила блестели в лучах заходящего солнца. Эндрю думал, что, возможно, он бы хотел провести вечность в этом тихом месте: Нил рядом с ним, а его бесчисленные проблемы где-то далеко.       Позже он возненавидит Нила за то, как спокойно он чувствует себя рядом с ним. В конце концов это было опасно.       Сейчас же он просто существовал. Возможно, не так ужасно жить в мире, где существовал Нил.       А затем Нил все испортил и открыл свой рот.       — Я хочу, чтобы ты перестал закидываться «крекерной пылью».       Реально? Это все чего он хотел? Очевидно, Эндрю собирался согласиться. У него больше не было синдрома отмены, и почему бы нет?       Но все же, почему?       — А говорит, что не праведник, — задумчиво произнес Эндрю, и он сомневался, что это было истинной причиной. Он решил, что все же ему не нужно знать настоящую причину. Он не был уверен, что ему понравится ответ.       — Будь я праведником, — начал Нил, — заодно бы попросил тебя завязать с сигаретами и бухлом. А я говорю только о «пыли». Тебе все равно не вставляет, и, кроме того, это лишний риск. Третья зависимость тебе не нужна.       — Мне вообще ничего не нужно, — напомнил Эндрю, но сейчас это была скорее привычка, чем правда. Еще одна тема над который он не хотел раздумывать.       — Ну, если не нужно, то и бросить будет легко, — решил Нил. — Так?       Он был прав, и это было плохо. Почти-спокойствие прошедших минут давно ушло, смененное гневом. Это был приятный вид гнева, который разгорался внутри него и заставлял чувствовать себя живым.       Он слишком свыкся с мыслью о ненависти к Нилу Джостену.       Эндрю кинул окурок в Нила, игнорируя взгляд, которым наградил его нападающий и не отрывая взор от горизонта. Он слишком чувствовал в этот момент. Разве несколько недель назад он не чувствовал себя спокойнее, отделяясь от мира? Когда он утратил эту способность?       — Я так понимаю, эта истеричная выходка означает «да», — решил Нил. — Вечером занесу тебе деньги.       — Правда? — спросил Эндрю, смотря Нилу в глаза. Он подумал о дерьмовом настроении своего близнеца в последние дни. — Прямо возьмешь и занесешь? Ники сказал, Аарон больше не хочет видеть тебя у нас в комнате. Что-то там насчет того, что ты суешь нос не в свои дела. По телефону с тобой как-то трудновато связаться, так, может, в лицо мне скажешь, с чего тебя вдруг так интересует жизнь моего брата?       — Она меня не интересует.       — А теперь без брехни.       — Не интересует, — повторил Нил. — Я терпеть его не могу, но у нас совсем нет времени. Я еще в октябре говорил тебе, что мы не пробьемся в финал, если будем разрознены. Вы вдвоем тяните нас назад. Мне надо было с кого-то начинать, и раз уж все ставят на отношения Аарона и Кейтлин, я подумал, что он за нее поборется.       — Вот это был бы интересный поворот, — равнодушно произнес Эндрю. — А также бесполезная трата сил и времени. Побороться-то он может, только у него ничего не выйдет.       Эндрю не любил чирлидершу просто по принципу. Он никогда не говорил с ней, чтобы узнать порядочный ли она человек, хотя его брат клялся, что это так. Единственное, что было важно ему это то, что она была опасна.       Близкие люди Аарона слишком часто причиняли ему боль, включая Эндрю. Но так он искупал прошлые грехи. Он пообещал защищать брата, и он держал слово.       Даже если это заставляло Аарона ненавидеть его еще сильнее. Пока он в безопасности, остальное не важно.       — Не отпустишь — лишишься брата совсем, — озвучил Нил собственные мысли Эндрю. — Он и дальше будет отталкивать Кейтлин, если ты заставишь, но тебя он возненавидит. Он будет считать дни до окончания универа, а потом распрощается с тобой навсегда. Ты же не идиот, ты сам это понимаешь. Отпусти его сейчас, если хочешь, чтобы он когда-нибудь вернулся.       — Да кто тебя вообще спрашивал?       Кем вообще Нил себя возомнил?       — Меня не надо спрашивать. Я по своей воле высказал личное мнение.       — А вот зря, — произнес Эндрю, уже порядком устав от разговора. — Детишек должно быть видно, но не слышно.       — Значит, когда я тебе вру, ты отмахиваешься, а когда говорю правду — игнорируешь?       Правда. Нил не распознает правду, даже если она прилетит ему в лицо.       — Никакая это не правда, — начал Эндрю. — Истинная правда неоспорима и непредвзята, ее ничем не исказить. Восход солнца, имя Абрам, смерть — вот это правда. Нельзя рассматривать что-либо сквозь призму своей одержимости и утверждать, что это есть истина. Ни себя, ни меня ты этим не обманешь.       — Если хочешь услышать полуправду, то ее и получаешь, — сказал Нил. — Если тебе не нравятся мои ответы — это твоя проблема, а не моя. Но раз уж мы заговорили об одержимости и жизни Аарона, что ты намерен делать на суде? Она ведь там будет, верно? Я имею в виду Кэсс. Тебе придется встретиться с ней лицом к лицу.       Кэсс. Кэсс, Кэсс, Кэсс. Его почти мать.       Нил должен уйти.       — Видно, но не слышно, — произнес Эндрю, голос на удивление ровный. Он испытал облегчение, когда Нил молча ушел.       Эндрю сел в машину и ехал, пока Пальметто не стал маленькой точкой на горизонте. Не разворачиваясь, даже когда спустя долгое время Ники написал, что приходил Нил.       Все это время в голове проносились воспоминания.       Эндрю пробыл с семьей Спир два с половиной года, дольше чем с другой любой приемной семьей.       Он помнил первые дни в доме Кэсс очень четко, каким напуганным он был. Каким злым. Каким пустым.       Несколько месяцев были только он, Ричард и Кэсс, хотя он постоянно слышал истории об их драгоценном Дрейке. Они говорили, большую часть года он учился в модной школе-интернате. Говорили, что он очень умный. Он был самым милым ребенком, говорили они. Он так хорошо общался со своими младшими кузенами. Кэсс обещала, они с Эндрю поладят.       Кэсс с самого начала была идеальной. Он едва говорил большую часть времени, но она молча составляла ему компанию. Она приготовила ему вафли в его первый день в доме, сварила какао, когда он вернулся домой со школы. Она рассказывала о своем дне, давала дополнительный кусок пирога после обеда.       Он четко помнил день, когда решил, что сделает все, чтобы остаться в этом доме. Это было за две с половиной недели до возвращения Дрейка на Рождество, 3 месяца и 17 дней спустя после приезда Эндрю.       У Эндрю был плохой день, наполненный воспоминаниями, и Кэсс… Кэсс постучала к нему в комнату, дала ему миску его любимого мороженого и спросила может ли она посидеть с ним. Она ничего не говорила, но ее присутствие успокаивало.       Когда Дрейк вернулся, Кэсс была так взволнована. Оба ее мальчика будут рядом с ней, говорила она. Она сделала так много фотографий и отвела всю семье в ларек с мороженым. Ее улыбка была ослепляюще красива.       А Эндрю? Эндрю видел предательский блеск в глазах приемного брата. Он знал, как выглядит монстр, и Дрейк был одним из них.       Если бы не Кэсс, он бы показал свой характер, добился бы, чтобы его изъяли. Но он не мог оставить ее.       Кэсс бы не навредила мне, говорил он Нилу. И это была правда. Она бы никогда не причинила ему боль, и он никогда не хотел причинять боль ей.       А сейчас один ее сын был мёртв, а другой стал причиной смерти первого. Эндрю не знал, что будет делать, когда увидит ее, что будет делать с жалкой тоской, которую испытывал. Кэсс была одной из немногих людей, которых он любил, и, скорее всего, она ненавидела его сейчас.       Когда Эндрю покинул их дом, Кэсс дала ему свой номер и сказала, что он все еще ее сын. Она сказала, что она всегда на расстояние звонка. Он удалил номер, но не забыл его.       В худшие дни он думал, что будет, если он позвонит.       Даже сейчас, после всего, что произошло, он скучал по своей матери.